> Военный энциклопедический лексикон, страница 1 > IV. Движение Скржинецкого против гвардіи и сражение при Остроленке.

IV. Движение Скржинецкого против гвардіи и сражение при Остроленке.

IV. Движение Скржинецкого против гвардии и сражение при Остроленке.

Страна между Бугом и Наревом, от соединения этих рек до песчаных высот Червоннаго-Бора, тянущихся от Ломзы к Острову, почти сплошь покрыта лесами и болотами. Река Нарев, составляющая от Су-ража до устья Бобра границу Бело-стокской области и Польши, течет на этом пространстве по весьма болотистой, широкой долине, которая проходима только по длинным гатямът у Суража, Жолтек, Тыкочива и в неск. других местах. Далее, от Ломзы до Сероцка, болота уменьшаются, берега становятся выше и представляютъ много выгодных для переправы пунктов. Буг от Нура до Сероцка окаймлен высокими сухими берегами и правый берег почти везде господствуетъ левым. По этому свойству своему, страна представляет столько же неудобств для движения и продовольствования войск, сколько и для наблю дения за действиями неприятеля. Малыя, расчищенные под пашни пространстванаходятся только : вокруг селений; у Ломзы и Снядова, по обеим сторонам Червоннаго-Бора и в восточной черте, между Тыкочиным, Высоко-Мазовецком и Ендржеевом. Лучшия центральные позиции при защите этой страны от неприятеля, переправившагося через Буг между Каменчиком и Нуром, имеются у Снядова и Зам-брова; лучшие передовые оборонительные пункты к стороне Сероцка: у Говарова, Вонзева и Острова, а еще далее впереди у Пржетича и Чижева к стороне Нура. Кроме этих точек, отличаются первостепенною стратегическою важностью Остроленка и Ломза. Первая по удобству наблюдать за неприятелем на правом берегу Нарева и защищать переправу через эту реку; Ломза по сосредоточению в ней главных путей сухопутного и водянаго сообщения, и по близости к русскимъ и прусским границам, облегчающей своз в этот город жизненных и военных запасов. Занятием Ломзы можно была содержать в повиновении как Августовское воеводство, так и страну меягду Наревом и Бугом. Русские, убежденные этими обстоятельствами в важности Ломзы, укрепили ее и сделали пунктом опоры для действий гвардейского корпуса, который имел тут свою главную квартиру, госпитали, парки и тяжести,

В совещаниях, в Ендржееве, между Скржпнецким, Прондзинскимъ и Хржановским, признано было: 1) что нападение на главную русскую армию с Фронта, через болотистую речку Костржин, слишком опасно, и лучше ударить на один из ея флангов; 2) что разбитие барона Крейца не представляло бы важных стратегических и политических выгод, но 3) что пораяшние гвардии (которое предложил Хря«ановский еще перед начатием Дембе-Велькского похода), не считая славы торжества над отборнейшими войсками Русской империи, могло иметь следствием немедленное ототупление Фельдмаршала из царства и успех восстания Литвы. Все тогдашния обстоятельства благоприятствовали Полякам: отдельное расположение гвардейского корпуса; удобство скрытно двинуться на него, прикрываясь Бугом, Царевом и Модлиным, и надежда без особой для себя опасности, нанести ему неожиданный удар. Скржп-нецкий соглашался с этими доводами, но, по нерешительности своей, несколько раз отлагал начатие экспедиции. Наконец князь Чарторижский дал ему знать, что умы в Варшаве в высочайшей степени взволнованы его бездействием, что прения якобинцев грозят новою революцией и что должно отвлечь их вмешательство во внутренния дела государства, каким-либо блестящим успехом на военном поприще. Скржинецкий выведен был изъ обыкновенной своей летаргии, и в то самое время, когда Фельдмаршал, после рекогносцировки к Зимноводе стал жаловаться, «что Поляки такъ трусливо избегают всякой с нимъ встречи», готовил ему.самый чувствительный удар. Он распространилъ слух, что намерен к 1 (13) числу мая атаковать всеми силами Седлец, действуя справа со стороны КуФлева и Цеглова, и этим действительно обманул своего противника.

Фельдмаршал готовился предупредить покушение Скржинецкого стремительным нападением на Калушин, надеясь или найти там всю армию мятежников и принудить ее к бою, или захватить часть ея и обозы. Въ величайшей тишине войска выступили, ночыо с 30-го апреля на 1-е мая, изъ своего расположения за Костржином. В полночь 1-й корпус достиг Яблон-вы и развернулся позади этого селения без огней и аванпостов. За нимъ стояли другие корпуса. С рассветомъ все двинулись вперед через Тржебу-чу. Цепь неприятельских стрелковъ занимали опушку лежащого впереди Калушина леса. При появлении вашихколонн, она поспешно отступила в Калушин, а оттуда в Ендржеево. Фельдмаршал последовал за нею. У Ендржеева Поляки держались некоторое время; пленные то уверяли, что тут был Скржинецкий со всей армиею, то показывали, что он накануне ушелъ к Дембе-Велькам, и Русские имеютъ дело с одним Уминским, который остался в арриергарде с дивизиями: пешею, Мюльберга, и конною, Томинского. Мятежники при напоре нашихъ войск отступали, защищаясь, с одной позиции на другую и наконец очистили Минск, до которого продолжалось преследование Русских. 2-го числа наша армия и третий раз возвратилась за Костржив.

В самый этот день Скржинецкий предпринял движение к Сероцку. Приуготовления к тому были сделаны с большим искусством. Вышеупомянутые слухи о предполагаемой атаке Седлеца и экспедиция Хржановского къ Коцку и Замоетью ввели Фельдмаршала в заблуждение; для отвлечения же его внимания с правого берега Буга, при появлении там польских войск, разглашено было, что это партизанские отряды, посланные в Литву черезъ Августовское воеводство. Умивский съ двумя дивизиями (11,000 человек 26 орудий) был оставлен у Калушина и имел приказание, в случае напора на него главной нашей армии, защищать Прагу; прп отступлении же Фельдмаршала, очистить решительным наступлением страну между Вислою и Бугом, употребив на это также корпуса Дзеконского и Хржановского. Сверх этого, У минский должен былъ неусыпно наблюдать за движениями графа Дибича и о каждом немедленно доносить генералиссимусу. У Зегря:а и Сероцка устроены были наскоро тет-де-повы через Царев и Буг; наконец, для усиления действующихъ войск, расформировали резервный корпус Паца и разместили новые его полки по другим бригадам, так чтов каждой из них находился 1 полк старого и 1 нового состава.

План, начертанный Прондзпвским для нападения на гвардию, состоял въ том, чтоб быстрым, неожиданнымъ напором разбить ее до получения помощи от Фельдмаршала, и оттеснивъ остатки гвард. корпуса, открыть сообщение с Литвою, куда Поляки все еще желали перенести поприще войны. Какъ можно было предвидеть, что фельдмаршал поспешит на помощь гвардии, то польская армия должна была, при его приближении, занять оборонительную линию за Наревом, чтобы отрезать нам сообщение с Пруссиею, где как известно -было в главной квартире Скржинецкого, делались приу-готовления к переправе Русских через нижнюю Вислу. У Сероцка и Лом-зы предполагалось устроить укрепленные лагери, для прикрытия флангов, и чтобы, смотря по обстоятельствам, можно было действовать во фланг и тыл Фельдмаршала. Между тем Умин-ский, усиленный Дзконскпм и Хржа-новским до 25,000 человек при 40 орудиях, должен был вести самую деятельную наступательную войну па левом .берегу Буга, ц, если нужно, сое-дпниться с Скржинецкнм. Этот, несколько сложный план действия расстроился от одного неожиданного обстоятельства: гвардия не была разбита.

, 30 апреля (12 мая) вечером Скржи-нецкий оставил место, своего расположения у Калушина и Минска, с 4 мя пешими и 2-мя конными дивизиями, и пошел к Сероцку двумя колоннами: пехота и кавалерия через Окунев и Кобылку, а артиллерия по .шоссе мимо Праги. 1-го (13) Мая, во время дела при Ендржееве, Поляки переправились .через Буг и, присоединив к себе от-ряд Янкояского, составили армию в 46,000 человек На следующий .день, успокоенные возвращением графа Дибича в Суху, они двинулись вперед.

Великий князь Михаил Павлович, был уже извещен от передовыхсвоих постов, что Поляки строят у Сероцка мосты через Буг и Наревъ и уведомил о том Фельдмаршала, съ присовокуплением, что неприятельские партии являются близ Вельонток. Как великий князь не мог предполагать, чтобы вся польская армия направилась против гвардейского корпуса, то соображаясь с прежними слухами, принял идущия на него войска за усиленный корпус Умпнского, и приказал гвардии сосредоточиться у Замброва, чтобы, соображаясь с обстоятельствами, или птти на встречу неприятелю, или отступить к Нуру и соединиться с главною армиею. Генерал-адъютант Бистром, с 5 бат., 12 эскадр., 16 орудиями и 300 человекъ гвардейских казаков, был выдвинут в Вонзово для наблюдения за неприятелем; 4 батал. с 8 орудиями стали для его подкрепления у Червина; отряд геперала Сакепа, в Остро.иеп-ке, прикрывал правый, а 4 эскадр. гвард. конных егерей, в Острове а Ендржееве, левый — фланги.

1-го (13) мая, Бистром двинулся к Пржетице, где узнал, что мятежники занимают Вельонткп с 7000—8000 войск. По причине крайне лесистой местности, наш авангард, оставивъ в Пржетице генерал-маиора Полешко, с 1 бат. егерей, двумя ротами Финских стрелков, 300 казаковъ и 2 орудия, возвратился в Вонзово. Со стороны неприятеля, Скржинецкий разделил армию на трп колонны: Дем-бинский с 4 батал., 6 эскадр. и 6 пушками (4200 человек), был направлен по правому берегу Царева к Остроленке; Лубенокий, с свопм кавал. корпусомъ и пехотною дивизиею. Каминского (12 батал., 24 эскадр., 26 орудий — 12,000 человек) пошел вдоль но Бугу к Нуру, уничтожая мосты и сообщения гвардии с Седлецом. По прибытии в Нур, Лубенский имел приказание неусыпно наблюдать за Фельдмаршалом и, въ случае переправы его через Буг, отступить к главным силам. С.

остальною частью войск (36 батал., 24 эскадр., 72 орудия — 30,000 человек) рам Скржинецкий направился на Лоизу, имея въавангарде Янковского, с пехотною дивизией Рыбинского и одною бригадою конницы. 3 (13) мая главная польская армия достигла Воли, Япков ский Поржонце, Лубенский Вышкова. а Дембинский Гиултуска. Русских нигде не было; но на другой день Поляки надеялись встретить их.

Фельдмаршал пригласил великого князя, в невероятном случае нападения на него превосходного неприятеля, придерживаться более Буга нежели Царева, чтобы главная армия могла подкрепить его.

4-го (16) мая, рано по утру, Янковский двинулся к Пржетице. Генерал Полешко защищался хладнокровно и мужественно, отбил нападение двух батальонов на это селение, а у Длугосед-лы стремительную атаку двух полковъ кавалерии, которых повели впередъ Хлаповский и адъютанты Скржинецка го, прибывшего с Пропдзпнским на место битвы. Искусные Финские стрелки нанесли своими штуцерами значительный вред мятежникам, особливо их офицерам () Медлевно и въ величайшем порядке наш передовой отряд отступил в Плавки и Бродки и, присоединив к себе стоявшие тамъ l‘/s батальона и гвардейский уланский полк, держался до наступления ночи, после чего отошел к Вонзово, а оттуда в Соколово за р. Орж.

Главная польская квартира перенесена была в Длугоседло, авангард в Бродки, Дембинский был въРошане,Лу-бенский в Броке. Эскадрон русскихъ гвардейских улан, расположенный въ Порембах и атакованный польскими конными егерями, отступил в Остров и схватил несколько пленных, от которых великий князь положительно узнал, что он имеет дело с

С) В числе 30 раненых было 30 офицеров.

целою польскою армиею. Видя невоз-моекность достигнуть Нураи соединиться с Фельдмаршалом, великий князь решился смело встретить опасность, став в центральной позиции у Снядо-ва. Генерал Бистром получил приказание немедленно перейти из Вонзена в Соколово.

Храбрый отпор генерала Полешко образумил Поляков и их вождя, который опять впал в опасения и нерешительность. Стремительный напоръ Поляков охладел 5 (17) мая; неприятельский авангард только в 4 часа по полудни развернулся перед генераломъ Бистромом, который, чтобы не сразиться, имея за собою болотистую речку Руш и длинную деФИлей у Якаца, стройно отступил за теснину. Сперва двинулась пехота, оставив у моста саперов и стрелков; потом отошла конница уступами; генерал ОлФерьевъ с гвард. уланами прикрывал движение. Когда он перешел через речку, саперы истребили мост, не обращая внимания на картечный огонь 16 польских орудий. Гвардия заняла нижеследующую позицию: авангард у Якаца, имея справа, против Клечкова, гвардейских драгун, слева у Кацин-ска и Глембокы конных егерей; главные силы были у Снядова с промежуточными постами между этим городомъ и Якацем и влево у Духны. На оконечности правого фланга стоял баронъ Сакен у Оетроленки. В этом расположении войска остались весь следующий день, ожидая дальнейших предприятий мятежников. Польская армия остановилась по ту сторону речки Руша. Дембинский приблизился к Остро-леике, а Лубенский занял Нур, откуда находившийся там слабый русский пост, под начальством капитана Назимова, разломав мост,отступил въ Цехановец. Скржинецкий, пользуясь мгновенным пресечением сообщения между гвардией и главною русскою армиею, и желая подкрепить литовскихъ инсургентов, отправил к ним Хлаяовского с одним уланским полком, ротою пехоты, 2 легкими орудиями и 100 человек офицеров и унтер-офицеровъ для обучения тамошних новобранцев. 7 (19) мая, Хлаповский выступил изъ Ксенжаполя, перешел, 9-го числа, границу у Мены и направился к Брянску.

И так, 6-го (18) мая Поляки стояла в виду той гвардии, которую они такъ торжественно и всенародно обещали истребить при первой с ней встрече. Прондзинский, коммпссар народнаго правления, Роман Солтык, и вся молодежь в армии громко требовали немедленной атаки. Силы были почти равные (от 26,000 до 30,000 человек); мятежники имели более пехоты, гвардия более конницы и артиллерии. Но Скржи-нецкий объявил, что он не можетъ отважиться на бой до взятия Остролен-ки и до получения известий от Умпнского о намерениях Фельдмаршала. Для достижения первого пункта, дивизия Гел-гуда была отправлена к Остроленке, чтобы напасть с тыла на барона Са-кена и, если можно, захватить в пленъ весь его отряд. Сам Скржинецкий находился при этой колонне. Барон Са-кен, полагая, что он имел дело съ одним только Дембннскпм, упорно защищал мост через Нарев и, подбив выстрелами своей артиллерии несколько польских орудий, принудилъ противника удалиться. Вдруг Сакенъ узнал от своих разъездов, что две сильные неприятельские пехотные колонны идут на него со стороны Срже-куна. У нашего отряда был только один путь отступления — шоссе въ Ломзу. Сакен немедленно потянулся по нем до Мясткова и таким образом благополучно ушел от грозившей ему опасности. Когда Скржинецкий, в час по полудни, приблизился к ОстроленкЬ, то город уже былъ занят Дембинским. Гелгуд пошелъ за Бакеном и, расположившись у Мясткова, стал цочти-что в тылу гвардии. Покушение Малаховского восстановить мост у Клечкова было отбито гвардейским егерским полком с 4 орудиями:

Ночью на 7-е число получено было известие, что Лубепский занял Нур, а Фельдмаршал стоит еше у Седле-ца. Теперь, кажется, ничто не мешало Полякам нанести гвардии обещанный удар. Положение ея было действительно опасно. Присоединением Дембинского Поляки стали превосходить ее силою; Гедгв’ угрожал ея тылу; сообщение с Фельдмаршалом было прервано, Прондзинский еще раз и самымъ настоятельным образом требовалъ атаки. Спор его с генералиссимусом дошел до явного разрыва; но Скржинецкий, все еще опасавшийся вступить в генеральное сражение с гвардейскими войсками, мужесево и устройство которых он испытал в предъи-лущих арриергардных делах, решительно отказал двинуть армию вперед. Только Гедгуду было послано (и скоро потом отменено) предписание идти к Ломзе; Гелгуд в недоумении остался весь день в Мясткове, ограничиваясь отправлением партии вправо к Щепанкову. Остальные польские войска дневали в прежней своей позиции.

Великий князь постигал невозможность долее оставаться у Снядова и решился продолжать отступление к Бя-лостоку, для обеспечения этого важнаго пункта и предоставления Фельдмаршалу возможности устремиться в тыл Полякам, буде они станут преследовать гвардию. 7 (19) мая, рано по утру часть тяжестей потянулась к Ломзе, другая к Тыкочину. В 9-ть часовъ последовал за ними великий князь съ пехотою, артиллерией и Кавалергард-скпм полком, направляясь на Мев-женин: генерал Бистром с конницею, егерями, саперами и финскими стрелками, прикрывал отступление. Только - что двинулись наши войска, Гелгудова партия явилась у Щенан-кова, в правом фланге нашего ар-риергарда; но встреченная 8 эскадронами кирасир с 8-ю орудиями, была обратно прогнана в Мястково. Бистром оставил Якац только после обеда и, следуя уступами, достиг Гача, где расположился на, ночлег. Трудный маневр — переход с одной операционной Ливии на другую в виду превосходных сил неприятеля — был исполнен в примерном порядке.

Поляки тихо пошли за Бистромом. Янковский с авангардом занял Сня-дов; вслед за ним армия перешла теснину у Якаца; главная квартира осталась в Трочине. На другой день Скржинецкий решился непременно догнать гвардию и сразиться с нею. Въ 4 часа по утру, он двинулся к Гачу тремя колоннами и, став в голове пехотной дивизии Рыбинского и всей конницы, с необыкновенною ему деятельностию, лично устремил их за великим князем. Прондзинский поскакал в Мястково, чтобы вести Гел-гуда и Дембинского в Ломзу; Лубен-ский стоял в Нуре. В два часа по полудни Скршинецкий настиг последний эшелон русского арриергарда, отряд генерала Полешко (5 бат. егерей 4 орудия), в лесу между селениями Коломея и Рудки. Бистром уже былъ в Менженине, а великий князь в Лопухове. Полешко имел приказание держаться в лесу до наступления ночи, чтобы дать время пробраться тяжестям по крайне песчаным дорогам в Тыкочин. Скржинецкий послал прямо против него Янковского с дивизией Рыбинского; влево, вдоль по Ёелому-болоту, пошла бригада Богуславского; вправо, на Рудки, конная бригада Кицкого и один пехотный полк, а еще правее, на Менженин, остальная конница Скаржйнского. 14-ть орудий прикрывали атаку. Три раза Поляки, предшествуемые тучей стрелков, вторгались в лес, три раза они были опрокинуты штыками гвардейского егерского и Финляндского полков; конница их, принужденная делать весьма значительный обход,

Тонь X.

прибыла только с наступлением ночи к Менженивв, встретила там графа Ноетица с Ию-бригадою легкой гвардейской кавалерийской дивизии и не смела напасть на нее в потьмах. Обозы благополучно перебрались черезъ Нарев. Главные силы великого князя, выступив в 11 часов ночью из Лопухова, прошли через Тыкочин въ Злогарию, переправились там черезъ реку и заняли позицию у Жолтек. Бистром притянув к себе эшелонъ генерала Полешко, в час по полуночи направился в Тыкочин. Неприятель не преследовал его, но часть польских колонн потянулась к Желткам. Опасаясь за свой правый флангъ в случае движения к Злотарии, генерал-адъютант Бистром решился перейти Нарев у Тыкочина и правымъ берегом реки примкнуть к великому князю.

Скржинецкий расположил свою главную квартиру в Коломее; армия стояла впереди эшелонами до Рудки и Менжёнина. Гелгуд, вечером 7 числа уже, бывший около Ломзы, обманутый ложным известием, отступилъ по шоссе к Хойнам; там он встретился с Дембинским поссорился съ ним насчет этого непонятного отступления, но, по прибытии Прондзинского, вместе с Дембинским возвратился к Ломзе. К немалому своему удивлению,. Поляки нашли, что укрепления, устроенные вокруг этого города, оставлены Русскими. Они немедленно заняли Ломзу, где узнали, что барон Бакен, успев истребить большую часть хранившихся в городе магазинов и мост на Нареве, удалился в Ставишки. Возстановив наскоро мост, иГелгуд отправил за Сакеномь небольшой отряд полковника Сйра-ковского, а сам с остальными войсками поспешил в Каломей к главной армии.

9-го (21) мая, Скржинецкий продолжал преследование Бистрома к Ты-кочину и в то же время послал

29

полпол

- ИЗО -

Скаржинского и Гелгуда шираво к Жолткам, чтобы отрезать нашему ар-риергардв отстуииение за Царев, въ чем, как мы уже видели выше, не успел. Столь же неудачно было покушение овладеть сплою переправами у Тыкочинп и Жолтекь (смотрите Тыкочин). Тут кончились наступательные действия Поляков. Преждевременно провозглашенные подвиги и трофеи ограничились занятием полосы земли,которую гвардия, за исключением нескольких, со славою выдержанных арриергярд-ных дел, вовсе не оспоривала. Для своего оправдания, мятежвикп объявили во всех европейских журналах, что русская гвардия не решилась противостать им и была спасева только быстрым отступлением. Но этому хвастовству верили только самые ослепленные приверженцы революции. Сражение подъ Кульмом было еще в свежей памяти. Поляки дрались не лучше французов; а там 8000 гвардейцев остановили отважный натиск 30,000 неприятелей и помогли потом истребить их. Под Снядовом гвардия более 30 часов стояла в готовности принять сражение. Почему же Скржпнецкии не дал егое — Мы не будем говорить о распоряжениях великого князя Михаила Павловича: самия события доказывают их превосходство. Потеря, понесенная гвардией во все время отступления от Пржетипы до Ты-кочина и Жолтек, не превышала 38 офицеров и 680 нижних чпнов, убитыми, раненьими и пленными.

Следующий день, 10-го (22) мая, было воскресенье. Поляки, отслужив молебствие в Тыкочине за мнимое спасение отечества, предались необузданному ликованию. Князь Чарторижский, прибывший из Варшавы, поздравилъ генералиссимуса, говоря, «что он едва мог догнать на почтовых лошадях победоносное его шествие; все готовились на следующее утро вступить в пределы России, и вдруг, въ час по полудни, раздалась между неприятелями ужасная весть, что фельдмаршал перешел Буг, разбил Лв-бенского и идет в тыл мятежникам. Тотчас же дано было предписание к общему отступлению; главная квартира в ту же ночь бтправилась въ Менженин; за ней утремились войска, бросив па дороге часть тяжестей и усталых и оставив в Тыкочине больных и раненых. Давно уже Нронд-зипский предсказывал Генералиссимусу этот печальный конец мнимаго его торжества, доказывая опасность углубится в Тычочинский меииекв, (какъ он называл безразсудное преследование гвардии до Нарева), и необходи-димость остановиться у Снядова, чтобы идти потом на встречу Фельдмаршалу. Видя противное мнение Скржи-пецкого, он просил увольнения отъ занимаемой должности, получил его и согласился остаться при армии только до прибытия Хржаповского. Теперь когда оправдалась все опасения Пронд-зипского, Скрживецкий снова прибегъ к его советам. Сперва Прондзинский предложил отступить в Ломзу и расположиться по правому берегу Нарева, между реками Бобром и Писеком, усилив укрепления Ломзы и продо-водьствуясь запасами Августовского воеводства. Сераковский, получив нужное подкрепление, должен был разбить и преследовать Сакева по дороге в Ковно, куда, в случае взятия Ломзы Фельдмаршалом, предполагалось направиться и главным польским силам, останавливая преследование Русскихъ в выгодных позициях, у Граиева, Райгорода и Августова, и дав время Уминскому действовать наступательно. Но Скржиыецкий, опровергая идей общого сражения, объявил, что он отправил парки и запасы обратно въ Модлин, и что, по невозможности действовать без них, должно спешить обратно в Остроленку. Но дабы удержать за собою сообщение с Литвою, занятием важного и превосходно укрепленного города Ломзы, и не покинуть

Сераковского, генералиссимус прибег к гибельной полумере. Он отправилъ Ге.игуда в Ломяу, предписав Сера-ковскому продолжать теснить Сакена, а сам с остальными силами направился к Остролеике. Обозы большей частию потянулись за Гелгудом и впоследствии не мало затрудняли его действия; небольшой арриергард, под начальствомъ Янковского, остался в Тыкочпне.

5 (17) мая Фельдмаршал получил второе извещение великого князя, что неприятель теснит передовой отрядъ генерала Полешко и что гвардия сосредоточивается уСнядова. Граф Дибич, одобряя эту меру, советовал направить, если нужно, отступление генерала Бистрома на Остров и Ендржеево. В то же время он двинул генерала Кнсмера, с одною уланскою бригадою и двумя полками казаков, в Боссов, чтобы охранять дороги, ведущия черезъ Ядов и Лив к Нуру. Этим ограничились меры предосторожности главнокомандующого, который и тогда не верил экспедиции Скржинецкого против гвардии. 6 числа узнал он о занятии Нура Поляками. Это впервые встревожило его. Не видя перед собою значительных неприятельских сил и начиная наконец опасаться за гвардию, он направил, 7 (19) числа, генерала Угрюмова с 1-ю гренадерскою дивизиею, гусарским полком и отрядомъ генерала Кисмера в Соколов, куда сам намерен был выступить наследующий день с главными силами, чтобы, судя по обстоятельствам, соединиться с гвардией или снова возвратиться в Седлец. Для прикрытия Брестского шоссе оставлен бый граф Пален 2-й, с 8 батальонами 2-го корпуса, 6-ю кавалерийскими и 2-мя казачьими иолками. Он имел ириказание сосредоточить войска свои в Сухе, защищать Седлец и занять двумя другими батальонами Мендзыржиц; въ случае же нападения на него превосходных неприятельских сил, отступить к Бресту на соединение с бароном Розеном, и вместе с ним действовать наступательно, или защищать до последней крайности Брест. Генерал Угрюмов, по сильному занятью Нура мятежниками, поворотилъ в Гранне, для устроения там понт.ого моста и восстановления коммуникации с гвардиею. Вечером 8 числа, нарочный, прибывший от великого князя е известием об отступлении Его Высочества к Гудкам и Тыкочииу, наконец рассеял сомнения Фельдмаршала, и он без малейшей остановки предпринял поход к Бугу.

В статье Нур мы описали переправу русской армии через Буг, победоносное дело ея авангарда у Нура и отступление Лувенского к Замброву(-куда прибыл также Янковский из Тм-кочппа. Между тем Скржинецкий с главным корпусом достиг, 11 (23) мая, Сиядова, а ва следующий день Грошнна. Гелгуд был в Ломзе, Лу-бенский в Надборах. Фельдмаршалъ быстро двинулся за мятежниками, но, желая скорее соединиться с гвардиею, принял несколько вправо и черезъ Клуково пошел к Высоко-Мазовецку, предшествуемый авангардом генерала Берга. С своей стороны, великий князь, отправив в Бялосток гвардейский гусарский полк, чтобы наблюдать за действиями Хдапопского, выступил 10 мая из Тыкочина и Чи$е-ва вслед за Поляками. Впереди шли авангарды графа Ностица и генерала Слатвинского. Они захватили множество усталых и весколько повозок, но не могли догнать неприятеля, 12 числа воспоследовало соединение головной колонны гвардейского корпуса с генералом Бергом.

Описание движения нашей армии к Остролеике и знаменитого сражения при сем городе находится в статье Остроленка. Победа, одержанная геройским мужеством наших войск, въ особенности гренадеров, не смотря на значительное превосходство сил и отчаянное сопротивление противников,

не имела важных последствий. Скржи-нецкий успел собрать у Иултуска жалкие остатки своей армии (от 45,000 человек, с которыми он перешел 1 ман р. Буг, едва оставалось у него 15,000) и отступил с ними к Сероцку.

Дела вв Литве и Подолги.

В Остроленке граф Иван Иванович получил донесения о почти совершенно утушенных восстаниях в Литве и Подолип. Правда, что движение Хлаповского и Иелгуда в Литву предвещало новия и еще сильнейшия смуты, но между тем прибывали въ эту страну наши резервные войска и, следовательно, нельзя было иметь на счет ея больших опасений. В По-долии спокойствие было водворено окончательно. Фельдмаршал, которому события в Литве так много мешали въ правильном продовольствии .войск и в сообщениях с С. Петербургом, надеялся иметь теперь более средствъ действовать свободно.

Происшествия вв Виленской губернии.

Мы уже говорили выше, что из 11-ти уездов, составлявших тогда Виленскую губернию, в 9-ти обнаружился мятеж; что в руках наших войскъ оставались только города Ковно и Вильно, где однакож скрывались неизвестные главные зачинщики бунта, управлявшие всеми его действиями. Скоро мятеж коснулся двух остальныхъ уездов: Свенцяиского и Брацлавского. Самый город Брацлав был содержим в повиновении присутствиемъ полковника Каховского с небольшимъ отрядом воииск. В Минской губернии, явились возмущения в уездах Диснен-ском и Вплейкском. Но при приближении к Вилейке подполковника Боль-центаля с 2-м Тептерским казачьимъ полком, вся эта сволочь, вспомнивъ участь Ошмян, разбежалась по лесам, бросив на дороге оружие. Небольшая толпа ушла в Мяджел, где, прикрытая лесами, озерами и болотами, скоро опять возрасла до 3,000 человек пехоты и ЗОО кавалерии.

Постоянные неудачи убедили мятежников в необходимости согласного и совокупного действия. Положено было атаковать всеми силами Вильну. По составленному для этого плану, мятежники Виленского уезда должны были собраться у Майшаголм на Вилькомир-ской дороге; Свенцянцы и Брацлавцы, на дороге в Динабург у Неменчина; Ошмянцы на пути в Минск у Трок, а ИИовевежцы на Ковенском пути, у Иеве. Другия шайки стояли уже на Ви-лии у Ьовган. Все эти толпы, окру-зкавшия Вильну в расстоянии 21—28 верст, простирались до 20,000 челов. Ковенским инсургентам поручено было наблюдать за г. JRobho и переправами через Вилию; Вплькомирцамъ остановить русские войска, приближающияся со стороны Дннабурга, а Само-гитцам встретить колонны, ожидаемия из Курляндии. 7 (19) апреля, главная часть мятежников, перейдя Вилию у Чабишек, расположилась близ Иеве, в лесу у селения Ков-ган. По получении о том известия, генерал-адъютант Храповицкий выслал на рекогносцировку полковника Верзилина, только-что возвратившагося из Ошмян, с линейными его казаками, 2-мя ротами пехоты и, 2-мя пушками. Мятежники напали на него близ селения Овсянигаек; встреченные картечью и ружейным огнем, они обратили тыл; конница ускакала; пехота скрылась в домах и стала защищаться; но выбитая штыками и шашками, побежала в леса; на месте остались 120 человек убитых и 30 пленных. Русские лишились только 6 человек. Преследовав неприятеля па расстоянии нескольких верст, Вирзилин, через Троки, прибылъ обратно в Вильну. За два дня до этого происшествия, полковник Вышков-ский, с 2-я ротами пехоты, 60 всадниками и 1 орудием, рассеял у Кормя-лов, близ Ковно, другую толпу инсургентов с потерей ими 150 челов. Эти поражения заставили бунтовщиков, собранных в Ковганах, отложить нападение на Вильну и потянуться через Янов к Шатам, для противодействия генералу ИПирману.

В Самогнтиа инсургенты действовали отдельными отрядами. Россиен-ские шайки помогали Августовским и Ковенским; Тельшеские наблюдали малыми отрядами Курляндскую границу от пределов Пруссии до р. Випдавы; за этою рекою стояли Шавельцы и Вилькомнрцы; числом они доходили до 6000 человек; резерв из 600 пехоты и 300 конницы стоял в Тельше. При таком расположении мятежники вели деятельную малую войну с слабыми русскимипостами.прикрывавшими Курляндию. Генерал-маиор РевненкампФb принял добровольно начальство надъ 800 челов. собранных в Полангене (регулярных войск, пограничныхъ стражей и военных работников по Виндавскому каналу); у Рицена па р., Аа, стоял обер-Форстменстер Ман-тейфель с 500 лесничих; менее значительные отряды занимали Обер-Бар-тау, Эссерн и другия пограничныя точки. 8 (20) апреля генерал Реннен-камииФb внезапно напал на мятежников в Дорбиане и с уроном прогнал их к Салавту. По возвращении в Поланген, он нашел там полковника Бартоломея, который с отрядом своим (1000 челов.) возвратился из Пруссии. 11 (23) числа оба они атаковали м. Кретинген и рассеяли засевших там и в Карчянах инсургентов. Но по несоразмерному превосходству сил этих последних, наши не могли удержать за собою этих пунктов и возвратились на прежние позиции. Так протекла большая часть апреля. В конце этого месяца явились въ Литве свежия русские войска. 12 (24) числа, генерал-лейтенант князь Хил-ков вступил в Вильну с бригадою улан и одним полком пехоты. 14-го прибыла в Ковно другая уланская бригада и также один полк пехоты съ генералами Сулимою, Малиновским и,

Окенбергом. Эти подкрепления позволили генерал-губернатору Храповицкому действовать решительнее. Согласно с присланным из Петербурга планом действия, приказано было генералу Отрощенке очистить Ошмян-ский уезд и дороги в Гродно и Минск; князю Хилкову открыть дорогу в Петербург через Видзы а Динабург; генералу Сулиме двинуться в Самогитью; полковникам Верзилину и Крагельскому обеспечить ближайшия окрестности Вильвы. В то же время на ДиФляндского генерал-губернатора барона Палена и генерала Ширмана возложено было занятие Шав-ли и Тельша. Отрощенко, с 1 /_s бат., 1 эскадр. и 4 орудиями—1200 человек, узнав, что шайка Ошмянцев находится в Вишневских лесах, поспешил туда из Вильвы через Ошмя-ны и Ольшаны. Мятежники скрылись в болотистые леса у Рума; атакованные там 17 (29) апреля, полковником Севастьяновым с частью отряда Отрощенки по Валошинской дороге, между тем как другая колонна отрезала им отступление у Бокшты, они были почти совершенно истреблены, и только 80 всадников успели бежать в Пруссию. Генерал Ширман, выступив из Динабурга также с 1,200 человек, рассеивая противоставшия ему толпы, устремился на Понёвеж, восстановил там законное правительство, и увезя с собою непокорныхъ дворян и ксензов, пошел к Шав-ле на встречу барону Палену, который прибыл туда, 24 апреля с 2000 человек и 6 орудиями, опрокинув на дороге авангард мятежников у Каль-ве и все Шавельское ополчение у Яни-шек.

В то же время князь Хилков, оставив, 16 апреля, Вильну с 1 егерским, 1 уланским полками и 8 пушками, разбил на следующее утро мя-теягвиков Виленского уезда у Май-шаголы и Ширвинта, взял, 18 числа, сел. И’едройце приступом и 24-го прибыл и СвЬнцяны, откуда инсургенты бежали в Луцки, чтобы соединиться с Диснейскими шайками. Князь Хилков, оставаясь несколько дней въ Свенцянах, обеспечил С. Петербургскую дорогу расстановкою на почтовых станциях небольших постовъ и направлением в разные стороны подвижных колонн. Генералы Сулима, Малиновский и Офенберг, 16 апреля, направились из Ковно к Кайда-иам с 1 пехотным, 2 уланскими полками и 12 орудиями и прогнали мятежников, оспоривавших у них переправу через р. Невязу; после этого генерал Сулима двинулся, 22 апреля, также к Шавле, чтобы принять отъ Ширмана большой муниционный транспорт, приведенный для главной армии из Динабурга. У мызы Пржисто-вьяны, между Ш адовом и Байзаго-лою, стояли соединенные силы Литовцев, до 7000 человек. Сулима приказал Ладожскому пехотному“ полку, после краткой перестрелки, броситься в штыки на центр мятежников; уланы ударили на них с фланга и менее чем в полчаса вся толпа была смята, опрокинута и преследуема до леса, где огонь стрелков, засевшихъ у опушки, остановил улан. Мятежники, потеряв в этом несчастномъ для них деле до 2000 человек, отступили к Россиеиам, и рассеялись там, чтобы возвратиться в свои уезды и вести гверильясскую войну. 26 апреля (8 мая) Сулима прибыл в Шавли, куда явился также отряд полковника Бартоломея. Этим сила русскихъ войск в Шавле возрасла до 7000 человек и начальники их положили усмирить ими три Самогитские уезда. Барон Пален и генерал Ширман пошли къ Тельшу, Малиновский и Офенберг къ Россиенам, Сулима эскортировал вышеупомянутый транспорт в Ковио. В Шав. ие остались 600 человек гарнизона, под начальством полковника Мака. 30 апреля барон Пален, опрокинулъ шайку, занявшую выгодную позициюу Вышвнии, занял Тельш,а полковник Ховен с фланговым отрядом Ворну. Мятежное правительство немедленно рассеялось и спокойствие было восстановлено. 1 (13) мая баронъ Пален, соедини вшись с Ховеном, двинулся к Полангену, где были тогда главные силы инсургентов. ,

Новое нападение на этот, по мнению польских и литовских мятежников, важнейший пункт, давно уже было решено в совещаниях частных начальников шаек. 25 апреля (7-го мая) они собрали в Дорбияне и Бретингене до 4000 человек с двумя небольшими пушками, вылитыми въ Ворне, предполагая 27-го ч,исла устремиться к Полангену. Там, по выступлении Бартоломея, оставалось у генерала РенненкампФа не более 8000 человек Не смотря на то, он решился предупредить бунтовщиков и с двух сторон пошел на Дорбиан. Схватка была упорна, но несметное превосход-ствр сил противников принудило РенненкампФа отступить. Мятежники пошли за ним и готовились атаковать По.ианген, как вдруг узнали, -что барон Лален явился у них въ тылу. Панический страх овладелъ столь надменными до того времени инсургентами; они без памяти бросились бежать вдоль но прусской границе до Швеишнавы и Таурогена. Баров Пален соединился у Кретингена с генералом РенненкампФОм, а Ширмам поспешил в Регов, сжегъ устроенный мятежниками в Задвои-нах пороховой завод, захватил вылития в Ворне 8 пушек и истребилъ все собранные с большими трудами военные запасы. Отсюда он направился к Таурогену, рассеял (6 мая) одним своим появлением стоявшую там толпу и тотчас поворотил къ Юрбургу. В одно и то же время прибыл туда генерал Малиновский изъ Россиен. Сопротивление Литовцев продолжалось не долго. Лишившись большей части своих людей, они бежалив Цатовиянские леса, куда пробрались также жалкие остатки Телынеских, Шавельских и Россиеиских инсур-иентов. Ширман и РенненкампФb заняли тогда и очистили от мятежников северную, а Сулима и Малиновский южную часть Самогитии. Обманутые своими помещиками, крестьяне смиренно возвратились к сельским работам; варшавские эмиссары ускакали восвояси; уцелевшие еще зачинщики бунта скитались в глубине дебрей у Ретова, Куршан и Цитовян, продолжая не партизанскую уже, а разбойническую войну против одиночныхъ лиЬдей и самых мелких командъ Одинаковая участь с Самогатией постигла и восточную Литву. Князь Хил-ков, генерал Отрощенко и полковник Каховский, рассеяв тамошния шайки, водворили прежнее спокойствие, причем ревностно содействовали им, так называемые, Филиионы, или Бурлаки, переселившиеся в Тройский и Вилькомирский уезды» в XV и XVI столетиях, русские раскольники, которые всюду принялась за оружие на защиту Белого царя. Главную салу литовских мятежников составляли тогда Вилейкские шайки, вновь собранные и сформированные в неприступной позиции у Мядзолы. Отсюда они предприняли завладеть уездным городом Вилейкою, занятым генералом Сафьяновым с двумя слабыми резервными батальонами. 4 мая, (22 апреля) инсургенты действительно ворвались в южную часть города, но скоро были опрокинуты шгыкамп нашихъ солдат, ц только 1000 человек успели добраться до Глубокого, где нашли Дисненокую шайку, отступившую туда после такого же неудачного искушения на город Дисну, отбитого резервами гренадерского саперного батальона изъ Динабурга, Как вскоре потом прибыли в Глубокое и остатки разбитой князем Хилковьимь Свеацявской толпы, то сила мятежников снова возраста до 60(H) человекь. После бурнагосовещания, положено было пробраться в Вилькомирский уездь, ибо усиливавшиеся на Двине русские войска и близость собиравшейся в Витебске резервной армии графа Толстого, не позволяли уже надеяться на успех въ восточных уездах. Чтобы удобнее скрыть это движение, мятежники разделились на две части: лучше устроенные и вооруженные отряды потянулись к Вилькомиру, а коссионеры и другая сволочь вступила в Витебскую губернию, в намерении распространить и там восстание. 10 (22) мая, они овладели Лепелем, после краткого сопротивления инвалидной команды, но окруженные подоспевшими из Витебска колоннами, были разбиты и большая часть их захвачена в плен. Первая шайка 2500 человек (в том числе 750 человек довольно хорошо устроенных кракусов и 600 застрельщиков), оттеснив слабый отряд полковника Тинькова (120 человек пехоты и 60 улан), расположенный на станции Качергншки, достигла усиленным маршем через Рышманы и Солоки, 11 мая, Везунь, где пристали к нимъ остатки Вилькомирцев. ГИо согласие продолжалось только несколько дней; споры за верховное начальство разъединили мнимых защитников отечества. Свенцянские и Дисненские толпы пошли через Шимави и Куийшкй въ Трашкун, откуда присоединились потом к Гелгуду; Вилейкцы, преследуемые некоторое время князем Хид-ковым, направились через Коваренъ и Вилькомирь в Подширвннг и, Чи-бишки, где примкнули к Хлаповскому.

Теперь остается сказать несколько слов о Виленских студентах. Долго, по тщетно, ожидали они восстания в самом городе; наконец, соскучившись, вышли, вооружились спрятанным для них в монастырях и костелах оружием и решились вести партизанскую войну. 450 челов. этой молодежи, собравшись, 14 (26) апреля, в близлежащей роще, обратились, <;ледуя Рудникскими лесами, к Трокам. Встреченные и преследуемые нашими отрядами из Трок и Мереча, подъ начальством подполковников Кра-гельского и Беляева, они потянулись к Ожеронцу, имели несколько стычек с нашими партиями и пробрались наконец к мятежникам, свирепствовавшим в окрестностях Су-мелишек и Барбарншек. Между темъ посланы были на них из Сильны отряды полковников Севастьянова и Верзилина. 18 (30) мая они напали на мятежников отступивших в Вош-тортаиский лес, и совершенно рассеяли их. До 200 студентов пало подъ штыками пехоты и шашками липей-ных казаков. Жалкие остатки этой толпы присоединились к Хлаповскому.

В Гродненской губернии спокойствие было менее нарушено чем в Виленской. Одна только горсть заговорщиков, пробравшаяся в огромные Бя-лове;кские леса и усилившаяся тамошними лесничими, беспокоила наши сообщения на Брест и Бялосток, захватывая транспорты, команды и курьеров. Наконец удалось подполковнику Горскому, отправленному противъ них с 2-мя ротами пехоты, 2-мя эскадронами и 1 пушкою, проникнуть до самого вертепа сен шайки, рассеять ее и взять все ея запасы. Для обеспечения дорог, барон Розен отправил в Бяловеж генерала Линдена с 2-мя батальонами, 3 эскадронами и

3-мя орудиями. Таково было положение Литвы, когда вступлением в нее Гел-гуда и Хлаповского начался новый период тамошних смут.

Дела в Подолги и на Волыни.

По уничтожении отряда Дверницкого, Фельдмаршал граф Сакен предписал генералу Ридигеру занять, с 4 резервным кавалерийским корпусомъ и 10-ю пехотною дивизиею, Владимирский и Ковельский уезды и обеспечить границы от Крылова до Влодавы отъ новых нашествий со стороны Польши; на него же возложено было наблюдениеза Замосгьем, восстановление спокойствия до границ Гродненской и Минской губерний и сохранение сообщения с действующей армиею. Генерал-лейтенант Кайсаров с частью 3-го пехотного корпуса и двумя вновь сформированными полками 6-го, доликен былъ очистить от бунтовщиков северную Волынь и заменить Ридигера, если онъ двинется к Замостыо; генерал отъ инфантерии Рот, командир 5-го пехотного корпуса, расположенного въ Бессарабии, должен был перейти Днестр с 18-ю пехотною и 5-ю уланскою дивизиями и содержать в повиновении Подолию.

В статье Дашев мы описали восстание в этой последней губернии и разгро.мление его генералом Ротом. Остатки мятежников бежали в Линзы, в намерении пробраться оттуда въ Винницу, и вместе с тамошними бун-» товщпками, приблизиться к Днестру и австрийской границе. Генерал Рот, дав своим войскам весколько дней отдыха, пустился преследовать бегущих с двумя полками улан, направляясь вправо к Волыни, через Янов, Хмельник и Менджибож. Генерал-маиор Шереметев, с другими двумя уланскими полками, пошел влево къ Бугу; трем запасным эскадронамъ конных егерей, собранным в депо в Махновке, предписано было идти къ Виннице. 800 мятежников, спасшихся из-под Дашева, следовали через Боровинку к Михалевке, близ Тыврова, чтобы переправиться там через Буг. Тывров уже был занят Шереметевым, но два его эскадрона, посланные в авангард к Михалевке, расположившись там без всяких меръ предосторожности, были внезапно атакованы мятежниками и с урономъ обращены за Буг. Видя прямую дорогу в Тывров занятою, мятежники снова обратились к Ободне, и силою открыв себе путь в Янов, решились нгти в Бар, где, по слухам, восстание шло успешно. Логкность сихизвестий не замедлила оказаться и привела мятежников в величайшее уныние. Они поспешно оставили Янов, разломав за собою мост, и окольными дорогами поспешили к пределамъ Галиции. В дер. Майданске, близ м. Дерожни, Лятичевского уезда, догналъ их Шереметев. Прежде чем мятежники, обремененные огромным обозом, успели выбраться из лесистой дефилеи и устроиться к бою, наши уланы понеслись в атаку, опрокинули арриёргард мятежников, взяли часть обоза и, после упорной схватки, овладели двумя орудиями. Поражение мятежников было решительно; храбрейшие из них легли на месте, или попались в плен,; остальные разбрелись малыми толпами и побежали къ Галиции. У Женичковца примкнула къ ним шайка Барских бунтовщиков, которая, воспользовавшись отсутствиемъ войск, заняла и разграбила, 10 числа, город Бар, но услышав о поражении товарищей, поспешила подкрепить их. Разстройство Подольских шаек сообщилось и Барским; забыв прежнее свое намерение—пробиться на Волынь, все вместе бросились в Сатанов и перешли там австрийские границы, въ числе 700 человек 14 (26) мая, в самый день Оетроленского сражения. Такой жалкий конец имело восстание ИИодо-лии, в котором впрочем, из миллионов жителей участвовали только 5000 человек.

В Волынской губернии мятежнические шайки, собравшиеся в Овруче и Радомысле, без труда были истреблены подвижною колонною полковника Севастьянова; спаслись немногие.