> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Автономия

Автономия

Автономия (греч.), в буквальном переводе—сам озаконодатёльство. Этот смысл вкладывается в понятие А. и большинством авторов, пытавшихся его определить. Наиболее распространенный в литературе взгляд определяет А. как право известной части государства управляться в отношении своих внутренних дел по собственным законам. Неясности, возникающие в связи с этим определением, однородны с трудностями, возникающими по поводу всех вообще основных понятий государственного права:понятия,употребительные в конституционном (государственпом)праве, охватывают черезвычайно широкийкруг явлений, затрудняющий точное их определение. В приведенной выше-формуле неясно уже понятие «внутренних дел». К числу этих дел молено отпести и охрапу порядка, и промышленность, и транспорт, и здравоохранение, по с точно таким же основанием молено все эти отрасли управления из списка внутренних дел данной части государства исключить, отнеся их к числу дел, имеющих общегосударственное значение. Однако, валепейшим элементом понятия А. является право издания собственных законов, — не регламентов, инструкций или иных распоряжений, а именно законов. С понятием закона буржуазная наука права издавна соединяет представление о верховной норме, которой юридическая сила вытекает из нее самой, не нуждаясь в каком-либо ином основании. Поэтому и основная сущность А. полагается в праве данной части государства издавать, пускай дазке в узких пределах, но зато верховные нормы, законы, не нузкдающиеся в иной опоре, кроме самих себя и, мозкет быть, учредительного акта, которым установлено существование данной А. По и этот признак во обладает совершенной точностью, поскольку сами «верховные нормы» юридически неоднородны и допускают подразделения хотя бы на обыкновенные и конституционные, или, чт» то же — учредительные. Такое подразделение в высшей степени вазкио, и притом не только теоретически, но и практически. Громадная практика верховного федерального суда Соединенных Штатов, сделавшая нормы конституции постоянной опорной точкой борьбы интересов и мнений вокруг вопросов повседневного юридического оборота, дает тому полный и убедительный пример. Конституционная практика но-своему учла эти возмозкности, закрепив в качестве верховных норм постановленнил, которые по существу пи в какой степени учредительными не являются, а относятся либо к деталям судопроизводства (порядок рассмотрения исков на сумму свыше 20 долларов— amendment VII), либо к охране народного здравия (отмененный впоследствии знаменитый «сухой закон»— amendment VIII). На ряду с этим существует громадная и в условиях настоящего времени с его обостренной социальной борьбой год от году возрастающая по своей важности область черезвычайного законодательства и управления, пересекающего самые разлтные сферы ведения и упичтожающего грань между учредительными, закон одател ними, административными и всякими иными правовыми актами. При таких обстоятельствах вполне определенный смысл получают категорические заявления авторитетнейших представителей современного буржуазного государств (ведения, что «государственное право но имеет в своей основе иного предмета, .«кроме политики» (Heinrich Тгйpel, 1927), или что одной из важнейших частей конституционного права является «система политической активности» (Karl Schmill, 1928). 13 отношении А., то-есть такого конституционного института, в котором отражаются черезвычайно острые национальные политические стремления, отмечаомоо Тринелем, Шмиттом и мн. др. явление получает сугубую силу и делает совершенно безнадежными попытки определить природу А. при иомошн одних только средств догматико-юридического метода, оперирующего главным образом по фактами, а словесными обозначениями фактов. При таком методе мышления реальное содержание фактов совершенно стушевывается, а юридические символы приобретают совершенно несвойственную им реальность. Шаткость словесного смысла

А. становятся особенно заметнойв тех случаях, когда понятие это получает применение за пределами конституционного права, например когда речь идет об А. университетской и других самоуправляющихся корпораций Здесь иод А. рпз меюг уже не право «самозаконодательства»». а главным образом выборность руководящих органов и самост<ятель-пость их в разрешении некоторых вопросов внутреннего распорядка. Не касаясь уже других понятий А., сказанного достаточно, чтобы понять невозможность научно осмыслить это понятие вне конкретного историкосоциологического материала.

Обращаясь к исторической дойствптель-ностп, мы Поз труда устанавливаем что-ужо в древности организации самоуправления, близкая к тому, что в настоящее время называется А., создавалась на территориях, имевших самостоятельное экономическое значение и способных поэтому к хозяйственной «автаркии», хотя бы юридически они и являлись частями другого i осударстпо. Любопытные примеры этого рода наблюдаются в древпеп Греции. Колония, выводившиеся афиияпами и другими греками на. пекоторыо острова и побережья Средиземного моря, делались, по миопию некоторых авторов, самостоятельными и независимыми государствами с самого момента своего возникновения (Белох, Вильсон) По словим Пельменю, тепденцпя эта с особенной силой выступала там, гдо почва благоприятствовал», культуро важных для торговли растении и промысловому скотоводству или -содержала цеппое для промышленности сырье, как гончарную глину, железную руду и т. п. Аналогичную роль играло географическое положение, способствовавшее развитию мороходстпа и общения с другими пироламп. Примером могут служить такие поселения, как Иония в Малой Азии, Халкпда и Эрст-рия в Эвбее и моноо известные Платой, Танагра, Орхомон, Коронся и др. в Беотии. Однако, стромлепио молкпх городов и колоний к самостоятельности находило пролег в развитии путей и способов сообщения,., а также в усилившемся разделении народнохозяйственных функций между отдельными территориальными точками С другой стороны, нельзя упускать из виду и того обстоятельства, что грочсскоо понятно «полис.»-имело особый смысл, но покрываемый словами юрод или государство, взять ли их вместо или порозпь. «Полис» по элементарным представлениям составляет не землядо здание и по степы, а совокупность граждан данной государственной принадлежности, где -бы они ни находились, хотя бы, но сказанным в споро с Адимантом словам Феми-стокла — на корабле. Но следу от упускать из виду также и религиозное руководство метрополии, благодаря которому связь между ней и колониальными поселениями во многих случаях оказывалась более глубокой, чем думают исследователи, бессознательно переносящие па прошлое юридические формулы и представления настоящего. Но если взять многочисленные афинские клерухии, имевшие с метрополией более тесную связь, чем другие виды колоний, то сходство бросается в глаза. Клерухии по своему государственному устройству живо напоминают Афины: в них существовали свои советы, свои народные собрания и должностные лица. Любопытно, что основные ограничения прав отих .эллинских А. относились не к законодательству, а к суду. Единство законодательства, очевидно, в достаточной мерс обеспечивалось единством общих экономических условий, национальности и религии, а повседневное практическое значение приобретал -суд. Мспыпо сведений сохранилось об автономных колониях других народов дровностп, по то, что мы знаем но этому предмету, например, о финикиянах, говорит за сходство их колоний с греческими и по происхождению и дажо по формам управления. Из финикийских коюнии заслуживает особого внимания Кипр, почва которого издревле -славилась плодородием, недра земли —цепными металлами и минералами (медь так и названа была но имени острова—Cuprum), а горы прекрасным строевым лесом. На соверпом берегу Африки фиппкияпо создали около 300 городов, многие из которых были просто укроплоппыми факториями, но некоторые, наиболее обширные к обладавший наибольшей экономической мощностью, пользовались значительными правами самоуправления, приближавшимися к А.

На тон же почве возникала и оформлялась А. городских общин средневековья. Сравпспио Коринфа и Могары с Венецией и Антверпеном стало в историко-экономической литературе общим местом. Юристы, в частности государотвоведы, уделяли этому предмету гораздо меньше внимания, по стоило им поближе подойти к исследованию социальной природы средневекового городского самоуправления, как само собой начали создаваться концепции об «инкорпорировании внутреннего рынка политическим институтом» (Орпу), иными словами, о закреплении хозяйственной самостоятельности данного поселения в форме А. Общины Фландрии и этом случае мало отличались от вольных «юродов Италии. Муниципальная основа Парижа создалась из Гапзойского союза заморской торговли, и глава городского муниципалитета назывался купеческим старшиной. Го лсо самое, хотя и в меньшом масштабе, представляли собой такие города, как Руан, Вовэ, Лион и Лорри. Городские степы и башни, муниципальный колокол и печать и прочие знаки политической корпоративной А. отражали и закрепляли факт существования ромеслопных корпораций, рыночной площади и муниципальных весов. Пололсонпе английских колоний в Северпой Америке до образования ими самостоятельного государства и эволюция политического статуса современных домпньонов Великобритании дают лишь новые и обширпые иллюстрации к высказанному Арнольдом и Зомом и впоследствии бсзуспошпо оспаривавшемуся Мэтлзндом, Вирепиом и Бриссо мнепию, что движение в пользу освобождения общин водот свое начало от потребностей рынка и что само городское право явилось результатом установленного па рынках порядка. Новейшие государотвоведы приходят к том же выводам по вопросу о происхо-лсденпи А., по выра;кают свое убелсдспие в более осторолсной или, вернее сказать, в более смутной форме. Так, Брайс в своем моиумепталыгом труде о современных демократиях толкует о «зрелости» территориальной или социальной единицы, как о факте, необходимо обуславливающем получение ею самоуправления (понятно self-government у англосаксов более решительно, чем русский термин самоуправление, и ближо подходит к А.). Ясное выражается модный и время от времени кокетничающий своим радикализмом английский лсо государствовод Ласки. По ого мнению, некоторые местные группы имеют свои собственные ясизисиныо функции (a lifo of their own), которыо во только «делегированы» им государством, по явились, так сказать, продуктом «самопроизвольного заролсдепия». Ласки поясняет, что эти группы (или общины) способны сами управляться со своими делами и что предоставление им необходимой А. вполпе оправдывается сопровождающим ее подъемом интереса и ответственности за ход общинных дел.

Соворшоппо по случайпым является то обстоятельство, что национальный момент, с которым мы привыкли связывать представление о государственной А., в рассуясдо-ниях англосаксонских теорэтиков self govorn-me it’a отходит на задний план. Из числа производительных сил,территориальное единство которых молсот обусловить или Оправдать А., человек со своими расовыми, национальными и т. и. свойствами полностью выпадает. Более того, некоторые из этих теоретиков,— например, Гарнер,—с особенным удовольствием отмечают наличие иацио-

i альностой, которые совершенно по стремятся к А. (шотландцы и валлийцы в Англии). Из истории автономных земель они извлекли по существу одип лишь урок: А., как результат хозяйственной цельности дайной части государства и в условиях ее обособленности от других его частой, смотря по ходу событии либо, пороходит в полную самостоятельность, либо, как это имеет место во всех почти современных федерациях, подчиняется железному закону роста государственной централизации. История Соединенных Штатов Америки па разных свопх этапах отмочена действием этих обеих возможностей. Ворьба за хозяйственное самоонредолепиэ Штатов завершилась отделением их от метрополии. Но ужо в середипо XIX в единство национальной экономики взяло верх над центробежными стремлениями отдельных штатов и их групп, а еще через 20 лот Вильсон с полным основанием мог констатировать, что тенденция к сосродоточепию всех важнейших правительственных полномочий в руках федеративных властей стала определяющим фактором в развитии государственного строя Соединенных Штатов. Повинуясь своеобразной диалектике истории, былые автономистские стремления обернулись в своем ра’.витии централизацией, во многих отношениях опередившей строи метрополии, где период бурного развития капитализма давно отошел в прошлое и сменился неторопливым движением по следам таких стран, как Германия и то лее Соодиноппыо Штаты.

Таким образом, централизация иди децентрализация управления является в первую очередь слодствиом характера национальной экономики как совокупности территориального размещения естественных производительных сил и самой организации капитала. Этого но ноппмают пе только чистые юристы догматики, но и то из государствоводов, которые включают в свой кругозор такого рода явления, как политическое значение партий. Когда новейший французский исследователь федерализма Шарль Дюран пишет, что ослаблению фодсралистическнх и автономистских стремлении сильно способствовало развитие политических партий и общегосударственном масштабе, он высказывает истину, но не додумывает со до конца, так как самый масштаб партий определяется масштабом защищаемых ими политических, то-ссть в коночном счете классовых, экономических интересов. Чом зпачи-тольпоо этот масштаб, тем более сильно его влияние на судьбу отдельных территориальных образовании (классический пример — пути сообщения, в частности строительство великих железнодорожных лппий в Соединенных Штатах, а в иовоншое вромя строительство воздушных сообщений), и тем больше внимания должны уделять ему политические и общественные организации автономной земли или штата федерального государства. Но это нзнзбежно заставляет их выходить за пределы своего сравнительно узкого территориального круга вопросов и смыкаться с организациями общегосударственного масштаба, умножая тем самым силу и влияние последних за счот снижения мостпой обособленности. Короче, здесь происходит процесс, о котором Лопни писал: «> оионолии, раз она сложилась и ворочает миллиардами, с абсолютной неизбежиостью ироппзываот в с о стороны общественной жизни, нззависимо от политического устройства и от каких бы то ни было «частностей» («Империализм, как высшая стадия капитализма». Соч., изд. 2-оо, XIX, стр. ПО). Национальный состав населения играет в этих обстоятельствах второстепенную роль. Кажущуюся зпачшость он приобретает в тех случаях, когда можот быть использован в виде иовода для политических акций, руководимых интересами международного империализма; впрочем, оп утрачивает се, как только цель акции достигнута. «Самоопределение национальностей», но Версальскому и Сон-жерменскому трактатам реализованное нутом образования самостоятельных государств и принят 1Я под международно > покровительство национальных меньшинств, во второй своей части утрачивает всякую действительность, как о том свидетельствует положение пациоиальных меньшинств в Польше, Румынии и других бурлсуазпых странах. В концо концов, вместо богатой коллекция территориальных А., дававшей неисчерпаемый материал для доноопных исследований, сонремеппая буржуазная Европа насчитывает нсого одпу «настоящую» автопомпую землю, именно II о д к а р и а тс к у го Русь в Чехословацкой республике, и то в новейшем труде (Adamovich) по чехословацкому государственному праву он отведена одпа страппчка из общего количества 800. А. Подкарнатской Руси выражается в наличии сойма, законодательствующего по вопросам языка,религии и местного управления. При этом все местные «законы» требуют утверждения со стороны президента Чехословацкой республики, и общореспубликанск го закопы автоматически распространяются на Угорскую Русь, разве бы в самом их тексте устапавлпвалось обратное. В чешском нар-ламопто Подкарпатская Русь представлена одпим депутатом и одним еонатором. Во гдаво со стоит губернатор, назначаемый чехословацким президентом и несущий от встствонпость пе только пород русинским сеймом, но и пород чехословацким правительством. Если нрипять во внимание ещои тот факт, что аппарат управления укомплектован главным образом чехами, то А. Нодкарпатскоп Руси сводится но к чему иному, как к обь ч юго тина земскому самоуправлению, снабженному, правда, болоо пышным наименованием, но зато привлекающему особую подозрительность правительства, которое во всяком самом скромном порыве к самостоятельности видит ущерб пачалу единства и неделимости чехословацкого государства. При всем том пельзя отрицать, что однородный национальный состав населения на данной территории является моментом, закрепляющим устойчивость А. (ср. XLYIII, 333/60, 452/77, 521/27). Высказанная популярным английским социологом Гобга-узом мысль, что там, гдо определенная национальность населяет определенную территорию, автономное устройство должно быть правилом, имеет достаточно широкое распространение среди весьма разнообразных слоев общества. Впрочем, как видно будет из дальнейшего, нет недостатка и в совершенно противоположных взглядах па предмет.

Еще в 1864 г. Трейчке, рассуждая о необходимости сплочения всех немцев в единую мощную доржаву, па примере исторического развития Австр ш попытался обосповать правило о необходимости преобладания более культурной нации над менее культурными и о вытекающем отсюда ее право насильственно внедрить среди побежденных свод обычаи и культуру. То, что эпоргично, красноречиво и пылко высказывал талантливый бард нарождающегося прусского, а затем германского империализма, бледпее и косноязычное высказывается целым рядом современных государствоводов, из которых мпо-гио, в отличие от Трейчке, далее в самой малой степени пе сознают себя орудием империалистических устремлений и, вероятно, с глубоким негодованием отвергли бы всякий сделанный в этом смысле упрек. Уже упомянутый Леопард Гобгауз, колеблющийся мелсду левым либерализмом и умеренным социализмом, существенно ограничил свое приведенное выше высказывание, указав, что право на самоуправление мелкой нации может встретить жесткий предел в интересах ео крупного соседа. Приводимый им пример, надо думать, бессознательно для автора, является по настоящему времени злободновпым. Впрочем, таковым лее он был и в 1922 г., когда вышло сочиненно Гобгауза «Elomonls of Social Justice», из которого этот пример заимствуется. Речь идет о том случае, когда притязанию национального меньшинства на самоуправление в продолах занимаемой им территории противополагается потребность большого государства в занятии расположенного на этой территории важного порта. Гобгауз полагает, что в таких случаях права национальности утрачивают абсолютное значение — точка зрения, па которую может опереться Польша, обосновывая свои притязания на Данциг. Более ясное и закопченпоо выражение эта теория получила у идеолога русского империализма, б. юрьевского профессора Ященко, который со ссылками иа учение Владимира Соловьева о «единоязычии, по действию духа божия, как общении многих раздельных, разделяющихся, но не разделяющих языков», успешно соединил взгляд на национальную А. как на орудие государственного разложения. Максимум того, что согласен допустить проф. Ященко, это А. земская или провинциальная. Национализм есть положительный факт, поскольку оп соединяет людей, до этого разъединенных. Таков национализм господствующей национальности. Но тот же национализм, идущий от целого к частям и добивающийся А., должен быть решительно и безоговорочно отвергнут. Точка зрепия проф. Ященко встречает живую поддержку в современной буржуазной литературе государственного права, особенно германской. Так, находящ шея под сильпым влияпиом «Кудь-турсоциологип» Альфреда Вебера Гупгер пишот, что в основе федералистичоских, как междугосударствешшх, так и внутригосударственных, стремлений лежит анархическая склопиость возвыситься над государством, сознание относительности государства как формы социального бытия, то-ссть нечто, в корно противное весьма прочной в германском государстповодоиии теории сильного государства как высшего воплощения культуры. Историк и государствовод Мейнекс, пе ограничиваясь только отрицанием национал ьио-федералистпчоских стремлений,

высказывает мысль, что истинно высокий подъем национального самосознания имеет место лишьи тогда, когда оно возвышается до претензий па мировое значение. Тем самим определяется социально-политическая цоипость самосозпапия тех национальпостсй, которые в силу небольших своих размеров или иных причин пе могут притязать на какое бы то ни было мировое значение. Мысль Мейнеке есть по что иное, как мысль Яшешсо, облеченная в гегельянскую форму. Американец Гарпер развивает то же взгляды, подкрепляя их соображениями утнлитарпого порядка и, разумеется, «правильно понятыми» интересами самих мелких национальностей. Но Гарнеру, весьма сомнительно, чтобы полнота самоопределения, которая неминуемо приведет к распаду круппого и нарождению множества мелкцх государств, была в интересах общего мира, и самих мелких государств. А немецкий социал-демократ Штамп-фер подводит всем этим рассуждоппнм какбы философско-исторччоский итог и формо продул рождения, адросоваиного псом мелким национальностям, которые проявят черезмерное упорство в ващито своих прав. Никогда но следует забывать, разъясняет Штампфор ч го мировая история — это не судебный проносе, в котором можно нсслодовать, соблюдены ли всо процессуальные формальности, а процесс живого развития, чуждый фюрмалистичсского педаптизма. Наследственное воззрение, идущее от прусского монархиста и |1оследователышго провозпосителя культа живой силы Бернгарда Тройчко, в писаниях Штампфера выступает как продукт эпигонского вырождения, повторяющий чорты своих сильных и грубых предков, но в ослабленном я разжиженном виде.

В качество некоторого отводного клапапа для национальных стремлений государствеп-по-правовая теория и законодательная практика создали систему персонально национальной или внезечельной А. Но мнению нроф. Магазипера, этот вид А. получает место там, где нация по занимает сплошного пространства па карте данного государства, а рассеяна ер дп господствующей народности. Персонально-национальная А. обычно выражается в праве на сохранение культурных и идеологических особенностей данной национальности, ое обычаев, религии, языка, независимо от того, гдо пребывает та плп иная часть данной народности в.)и даже отдельные, припадлежащио к ней лица; сушо-ствоппейшим фактом исрсопальпо-пацпональ-пой А. молено признать равноправие языков, разумея под тем равное право пользования всеми определенными и законе языками и школе, управлении и общественной жизни (§ 19 конституции б. австро-вспгсрской монархии). Сверх того, псрсопальио-пацпо-нальная А. может получить также и некоторое административное оформление. В дореволюционной России эчмиадзипскнй верховный патриарх избирался всем гайкаиским народом армяно-грсгорианского исповедания по установленному порядку, независимо от места лроживания отдельных членов парода. В некоторых землях Апстрпп (Моравия, Буковина, Галиция) былп организованы списки избирателей по национальностям. I! той л;о Австрии, начиная с 1868 г., образовался и закрепился институт национальных министров Спачала такой министр был придан хорвато-словон-ской национальности, затем польской, чешской и, пакопец, далее господствующей немецкой.

В настоящее время многие конституции предусматривают установления, близкие по своему характеру к порсо-нально-национальной А. В Польше конституция признает за нацнональными меньшинствами право на учреждение своих автономных союзов с публично-правовым характером в кругу ведения общего самоуправления (ст. 95). Сходные, но более определенно выраженные нрава предусмотрены действующей литовской конституцией (ст. 79,74). В ней прямо указан круг ведения автономных национальных союзов: народное просвещение, благотворительность, взаимопомощь. Эти союзы пользовались правом облагать сочленов национальных меньшинств особыми налогами и далее получать в свое распоряжение соответствующие суммы из общегосударственной казны. Эстонская конституция (12, 20, 22, 23) учреждает институт так называемого национального кадастра и обеспечивает наиболее значительным национальным меньшинствам право пользования родным языком при сношении с центральными государственными учреждениями. Такие же или близкие к ним правила встречаются и в других конституциях, в общем довольно щедрых па подобного рода постановления. Щедрость эта имеет сиое очень простое объяснение. Дело в том, что фактически > персонально-национальная реальна лишь там, гдо ей сопутствует значительная плотность национального меньшинства в определенных районах, иными словами — там, где имеются для нее территориальные предпосылки. Если этого условия нет в действительности, то никакие конституционные постановления по охранят от угасания язык, па котором говорит 1°/в населения, и то рассеянный па большом пространство, и не предотвратят более или мопсе полной ассимиляции такого иацио“1 п.ного меньшинства. Нельзя создавать для единиц национальные школы, больницы, суды или даже расходоваться для них на выделение особых национальных ячеек в учреждениях этого рода. Но, но достигая,

таким образом, цели объединения данной национальности, иерсональпо-иациональная Л. успевает в разъединении ее от других национальностей. Эго свойство персонально-национальной А. было подмечено Лениным еще в 1913 г.: «Закрепить национализм в известной, «но справедливости» отграниченной сфере, «конституировать» национализм, разгородить крепко и прочно все нации мезкду собою посредством особого государственного учреждения — вот идейная основа и содерзканио культурно-национальной А. Эш мысль насквозь буржуазная и насквозь лозкная» («Критические заметки но национальному вопросу». Соч., 2 изд., т. XVT1, стр. 146). Сталин осветил обратную сторону вопроса, а именно использование культурной А. для подмены А. действительной, то-есть территориальной: «Некоторые лидеры второго интернационала дошли дазко до того, что право на самоопределение обратили в право на культурную А., то-есть в право угнетенных наций иметь свои культурные учреждения, оставляя всю политическую власть в руках господствующей нации. Это обстоятельство воло к тому, что идея самоопределения из орудия борьбы с аннексиями рисковала превратиться в орудие оправдания аннексий» («Вопросы ленинизма», 10 изд., стр. 44. или т. XXVII настоящей Энцикл Слов., повтори, изд., 92). Не имея лко-номической базы в виде территории, национальная или культурно-национальная А. слузкит к разъединению людей.

По формуле, данной Лепиным в связи с внутрипартийными делами, «А. в вопросах, касающихся специально пролетариата известной расы, известной нации, известного района, означает, следовательно, что определение специальных требований, выставляемых во исполнение общей программы, определенно способов

Агитации предоставляется самостоятельному решению соответствующей оршиизации» («Полозкение Бунда в партии», 1903. Соч., 2 изд., т. VI, стр. 80). В этой формуле сочетаются дна момента: самостоятельность автономной организации и подчинение ее деятельности общепартийной программе. Аналогичное сочетание обоих сказанных моментов легло в основу того решения проблемы А., которое дано было коммунистической партией и советской властью. Общая программа Коммунистического Интернационала, как обязательное руководство для всех национальных комму ист шеских наитий, и полнота самоопределения национальностей вплоть до отделения их От государства, к которому они принадлежат, таковы принципы, получившие законченное выражение в строительстве СССР. Характеризуемые в своем политическом бытии понятием демократического централизма, эти принципы, с одной стороны, учитывают хозяйственные и друга» преимущества крупного централизованного государитва, а с другой — принимают во внимание, что такое государство не мозкет разрешить своих задач без орг. низании местного самоуправления с А. областей, < тли-чающихен особенными хозяйственными и бытовыми условиями, особенным составом населения и т. в Но первому взгляду тагов сочетание могло бы показаться иву pet.но противоречивым. как противоречивым показало ь, например. Ке- ъ< vy сочетание в марксистком учении о государстве борьбы зт д и к t а т у р у пролетариата, то-есть исключительно авторитетный, властный го- уда решенный уклад, с конечным стремлением к отмиранию государства, неизменно вызывающим со стороны догматически мыслящих бурзку зиых теоретиков упреки в утопизме и ап рхнзме. В конце концов, лучшим гуц.ей спора оказ1лась действительность. Резолюдни×и XII съездов РКП (б) поставили вопрос об А. в совершенно дном разрезе, нежели тог, который шаблонно повторялся в конституциях буржуазных государстповедов и сводился к бессодержательному признанию за национальностями чисто политического права на Л. В этих резолюциях А. мыслилась как наиболее целесообразная форма, в которой отсталые национальности, на ряду с политическим и культурным самоопределением, смогут получить и использовать действительную мат ериальпую помощь, оказываемую им советским союзным государством. Никакие декларации и никакая степень самоуправления не могли обеспечить этим национальностям того роста благосостояния, которого они достигли с помощью союзного пролетариата. Этот подъем полностью основывался на развитии у национальных меньшинств своей промышленности и культуры, создававших кадры квалифицированного пролетариата, специалистов и культурных работников из среды местного же населения. При таких обстоятельствах ничем не ограниченное право самоопределения могло пойти и пошло но одному лишь исторически оправданному пути — тесного сплочения пролетарских республик и областей для совместного строительства социализма и защиты ого от посягательств извне и изнутри. Юридическая классификация разных ступеней А., над которой ломают себе голову юристы Западной Европы, утратила всякий интерес, а различие форм, в которых выражалось самоопределение национальностей, получило лишь весьма относительное зпа-ченио, ибо формы эти без труда заменялись одна другой в соответствии с темпами роста хозяйства и культуры на тех или иных национальных территориях. Развертывавшийся при этом социальный процесс явился блестящим оправданием революционнойдиалектики Лепина. Действительно, по море развития промышленности и культуры данная национальна» территория все выше восходила по-ступеням государственного бытия, усваивала все больше элементов самостоятельности. По на ряду с этим в пределах территории выковывался собственный национальный пролетариат, стремившийся в силу своей классовой природы к возможно более-тесному политическому и, следовательно, юридическому объединению-с пролетариатом остальных частей Союза. Результат наглядно опроверг все рассуждения теоретиков тина Ященко и других. Вместо государственной анархии и распада получились мощь и сплоченность, неведомые, по признанию буржуазных политиков, ни олному из государств Запада.. «Проблема национального самоопределения,—писал покойный М. А. Рейс-пср, — гораздо лучше разрешается сжиманием ножниц между хлебпыми ценами и ценами на продукты промышленности, нежели мерами правовыми и политическими. Реальное-смягчение противоположности между областями, дающими сырье, и центром, превращающим его в высоко-квалифицированный продукт, гораздо более обеспечивает национальный мир, подсели тысячи прекрасных деклараций и объяснений прав. Усиленный рост производительных сил в отсталых областях и районах, энергичный переход охотников и скотоводов к земледелию, введение интенсивных форм сельского хозяйства и специальных культур, все растущая электрификация и создание новых индустриальных центров там, где до этих пор о них но было ни малейшего представления, плановое объединение сельского хозяйства, наконец, проведоиьо территориального и национального разделения труда по общей системе»— таковы осповные сродства разрешения национального вопросаи СССР («Совет национальностей», 1925). Иными словами, индустриализация страны есть ведущее начало не только в хозяйственной, но и в национальной политике советской власти. Многоиациональность и разнообразие исторических, географических и культурно-бытовых условий в разных частях Союза ССР повлекли за собою значительные различия в формах государственного строительства национальных территорий (смотрите .XLГ, ч. 1, 292/97, 312; 319/20, прилове. 33). На ряду с союзными республиками (РСФСР, Украина, Белоруссия, Закавказье, Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан) существуют:

1) договорные республики, образующие Закавказскую федерацию ((Грузия, Армения, Азербайджан);

2) автономные республики, входящие непосредственно в ту или иную из союзных (Башкирская, Бурято-Мон-аюльская, Дагестанская, Казанская, Кара-Калнакская, Карельская, Киргизская, Крымская, Молдавская, Мордовская, Немцев Поволжья, Татарская, Удмуртская, Чувашская, Якутская); 3) .автономные республики, входящие в одну из договорных (Абхазия, Аджария, Нахичевань); 4) автономные области <Адыгейская, Кабардино-Балкарская, Калмыцкая, Карачаевская, Коми, Марийская, Ойротская, Северо-Осетинская, Черкесская, Горно-Бадах-шапская, Еврейская, Пагорни-Кара-(бахская, Юго-Осетинская, Хакасская, Чечено-Ингушская). Кроме того, существуют национальные округа (Аргаяш-ский, Витнмо-Олскминскин, Коми-Пермяцкий, Корякский, Ненецкий, Охотский, Остяко-Вогульский, Таймырский, Чукотский, Эвенкийский, Ямальский) и районы: польский, болгарский, еврейский и другие. В юридической литературе усердно обсуждались вопросы, являются ли автономные республики членами Союза, есть ли существенная разница и какая между ними и автономнымиобластями и тому подобное. Между тем, относительность всех этих определений видна хотя бы из истории Таджикской союзной республики, которая в течение нескольких лет была преобразована сначала из автономной облабти в автономную республику (та и другая в составе Узбекистана), а затем в седьмую союзную республику. Любопытно, что образование последней вызвало в английском парламенте вопрос одного из консерваторов: «Не является ли образование Таджикской ССР, граничащей с британскими колониями, средством советской агитации против Англиие» Представитель правительства ответил, что «в постановлении о вхождении Таджикистана в СССР ничего об Англии но говорится». История советского Таджикистана и других подобного рода фактов дали одному нз исследователей повод говорить о динамичности советского автоно-мизма (Дурденевский). Такую характеристику нельзя не признать верной, тем более, что за последние годы в РСФСР ваметилась тенденция к вхождению автономных единиц в состав районированных областей и краев. К настоящему моменту все автономные области уже вступили в краевые объединения, из республик, же вошли пока что лишь Немиы Поволжья, Чувашская, Дагестанская и Бурято-Монгольская. Мотивировка вступления, даваемая в резолюциях республиканских съездов советов, содержит обычно указание на общие хозяйственные интересы республики и края и подчеркивает незыблемость основных начал республиканской конституции. Разумеется, с точки зрения буржуазных правовых конструкций подчинение республики административнохозяйственному руководству края «снижает» ее государственный статус. Совершенно очевидно, что схемы эти ни в малейшей степеви не приложимы к развитью советской действительностн, и условиях которой один из советских теоретиков замечает тенденцию к постепенному сближению двух пипов самоуправляющихся единиц — национальных республик и территориально-хозяйственных областей (Рей-гель).

Литература. Sciprl, «Nation und Staat» (1916); Laskif «Studies in the Problem of Sovereignty» (1917; «егь и белее поздние издании), Mcincckc, «Weltburger-tum und Nationalsfcaat» (1919); Hunger, «Zur Idee und Tradition dcs Foederalismus (1927); Bryce, «Modern Democracies». 2 vol. (1923); artier, «Politico 1 science nnd Government» (1928); Adamovich, «Grundriss des tschecho-slowakiachcn Staatsrechtes» (1929); Swieto>-lnwsl-y, «Der Organ!smus dor territorialen Selbstverwal-tung in der Eopublik Pulen» (1931); Durand, «Lea dtats federaux» ( 930): Stampfer, «Grundbogriffe der Politik» (1931). Работа Трсйчнв «Rundrsstaat und Einheitsstaat» пошла ко второй том его «Historlsche und pollfcische Aulsatze», 5 .Aufl., Lpz., 1886. На русском языке: Кульчицкий, «Автономия и федерация в с нр менных конституционных государствах». М, 19)7; Лщепко, «Теория федерализма», Ю| ь в, 1912; Jlasep он, «Нацио-лалыюсть и государственный строй», Пг., 1918; И. A. PeitcHCp, «Государство бурж азии и РСФСР», Лг., 1923; его же, «Совет национальностей», в сб. «Советское стронтельстго», 1925, .V 1; Г/рзич, «Автономи и и федерализм в советской системе», М., 1921; Архивов, «Советские автономные области и республики», М., 1925; Ильинский, «Становление советского федерализма», «Печать и Революция», 1926, № 1 (обзор нескольких работ); Л рденевский, «Автономные ре< публики и области советского федерализма», сб. «Советский федерализм», М., 1930 (черезвычайно цепная п- содержанию и приложенным материалам статья); Васильев, «Советское строительство автономных республик и областей», и «Ежегоднике советского строительства и права на 1931», М., 1931. Для ознакомления со статусом британских доминионов из новых работ можно указать вышедшую в серии « ritish Empire» fi получившую широкую известность kiiitv Keith, «The Constitution, Administration and Laws of the Empire». Lnd., 1924; его же, «The Sovereignty of British Dominions», Lnd., 1930, и иодурное историко-догматиче к“ е изложение предмета у Мацшп de Hornier, «L’Empire Britanniquo. Sou Evolution politique et constitutional», Paris, 1930. Из дореволюционных русских работ до этого в вмени но утратила своего зиачепих книга Кор fia, «Автономные колонии Великобритании», СПИ 1912. См. также обзор Ильинского, «Новая фаза в развитии Британской империи», «Печать и революция», 1924, № 1.

I M, Ильинский.