> Энциклопедический словарь Гранат, страница 566 > Акмеизм

Акмеизм

Акмеизм (гроч. dx;ir[ — высшая сте-пепь, вершина), лпте|1атурнан школа, основанная в 1913 году С. Городецким, 11. Гумилевым и О. Мандельштамом и поставившая себе механистическое задание освоить технику обеих враждующих групп символизма (возглавляемых, с одной стороны, Вяч.Ивановым, с другой — В. Брюсовым) на базе нового, мнимо-реалистнческого мировоззрения.

А. вырос из свободного соревнования методов С. Городецкого и II. Гумилева, развернутого в незадолго перед этим организованном ими литературном кружке «Цех поэтов», имевшем своо кооперативное издательство и свой печатный оргап — журнал стихов и критики«Гиперборей». Цех стремился объединить поэтическую молодежь всех направлений, но блок с «крестьянскими» поэтами не состоялся, и в цех вошлп, главным образом, учепикч символизма и эгофутуризма. Работа состояла в читке и перекрестной критике произведений. Строгий устав позволял читать только вновь написанные произведения. Найденные правила и термины фиксировались устным преданием. Так были установлены вошедшие в литературу термины: «акмеизм» (сумма высших технических знаний в поэтике), «ада-мизм» (жизнеутверждающее мировоззрение), «эйдолология» (учение об образах), «обратная гипербола» (преуменьшенный образ) и др. Было найдено правило рифмы («как можно ближо по звуку, как можпо дальше по смыслу»), свободного стиха («мера строки не стопа, а образ») и др. Новая поэтика вырабатывалась путем отталкивания от «зауми» футуристов, щтетства эго-футуристов, мистики символистов. Символический образ уподоблялся «толчку в сп ну», после которого сознание читателя летело в бесконечность по неизвестному направлению. Формуле Вяч. Иванова «а realibus ad roaliora» противопоставлялось искание образа конкретного, вещного, познаваемого в строгих, поставленных автором, пределах. Мистической розе противополагалась роза живая, имеющая ( орму, цвет и запах.

В основе этих попыток построить

10 Д1

новую, отличную от футуризма и символизма, поэтику стояло упорное стремление Н. Гумилева создать новое жизнеутверждающее мировоззрение, проповедь «мужественного взгляда на жизнь», «мужской стихии», «адамизма», борьба против «мягкости и нежной задумчивости» (в поэтике это выражалось в утверждении первенства глагола над существительным).

В 1912 году определился состав цеха в лице «синдиков» 0. Городецкого и И. Гумилева и членов: О. Мандельштама, М. Зенкевича, В. Нарбута, Л. Ахматовой, Е. Кузьминой-Караваевой, II. Моравской, Г. Иванова, Г. Адамовича и др.; стал выходить журнал «Гипорборей», и вышли в свет первые книги акмеистов: «Вечер»

A. Ахматовой, «Дикая Порфира» М. Зенкевича, «Скифские Черепки» Е. Кузьминой-Караваевой, «Аллилуйя»

B. Нарбута. А. начал свое наступление с крайнего левого фланга: археологический натурализм М. Зенкевича, провинциально-бытовой натурализм

В. Нарбута были достаточно удобной позицией, с которой можно было начать атаку туманностей символизма. В январском (1913) номере «Аполлона» появились программные статьи: II. Гумилева, «Наследие символизма и Л.», и С. Городецкого, «Некоторые течения в современной русской поэзии». Но эта колыболь А., привешенная к страницам «Аполлона», оказалась вполне вместительным гробиком для всего А. в целом: реакционная сущность новой школы выявилась в обоих «манифестах» с исчерпывающей наглядностью. «Манифесты» должны были прежде всего провести демаркационную линию между А. и символизмом, с одной стороны, и между А. и роялизмом —с другой, и, конечно, наметить свою общественно-политическую линию. Но оказалось, что в мировоззрении водораздела между А. и символизмом не имеется: «Разумеется, дознание бога, прекраснаядама Теология останется на своем престоле, но пи ее низводить до степени литературы, пи литературы поднимать в ее алмазный холод акмеисты не хотят. Что лее касается ангелов, демонов, стихийных и прочих духов, то они входят в состав материала художника и не должны больше земной тяжестью перевешивать другие взятые им образы» (II. Гумилев). «Жить в красоте—это жить на кресте» (С. Городецкий). Водораздел между А. и реализмом смазывался простой подменой понятий: натурализму приписывались черты реализма. «От реалистов В. Нарбута отличает присутствие того химического синтеза, сплавляющего явление с поэтом, который и сниться никакому, далее самому хорошему, реалисту не моясет» (С. Городецкий). Что касается общественно-политической линии, то она просто снималась упреком С. Городецкого Г. Чулкову, который «захотел отдать во власть символа всю область политико-общественных искании своего времени», и таким образом утверждалось «чистое искусство». В общем, оба «манифеста» постулировали безоговорочное приятие тогдашней русской действительности, признание потустороннего мира и отказ от революционно-обществепной тематики. Бунт «Цеха поэтов» против символизма сводился к популяризации достижений символического Парнаса перед более широкими кругами мелкой буржуазии. Поэтическое новаторство и бунтарство целиком отдавалось в руки футуристов. Акмеисты оставляли себо в удел только мастерство эклектизма. Организационно эта стабилизация выразилась в создании изд-ва «Гипорборей», где и вышли книги: Н. Гумилева—«Колчан», «Мик» и «Костер», О. Мандельштама—«Камень», А. Ахматовой—«Четки» и «Белая стая» и др. Окончательно определившаяся в этих книгах поэтика А. отмечена стремлением к эклектической уравновешенности, к спокойной завер-

шенноети, к закреплению достигнутого мастерства. В языке, очищенном от бальмонтизмов, — умеренное допущение народных речений. В системе образов—отказ от резких метафор, точность в сравнениях, приземление к вещам. В ритмике — отказ от несенных ходов, от разностопных строк, строго законные пэоиы; если белый стих, то непременно равностопный. Вкомнозиции—каноническое развитие темы с вступлением, развитием и заключением, любовь к разрешению темы в финале. В жанре — отказ от песни и оды, предпочтение спокойного лиро-эпического повествования. В личной лирике—документация момента натуралистической деталью. Идеалом дли II. Гумилева представляется поэт, «равномерпо напрягающий все силы своего духа, принимающий слово во всем его объёме, и в музыкальном, и в живописном, и в идейном, требующий, чтобы каждое создание было микрокосмом». «Ни преувеличений, ни распрострапительных толкований, ни пебоскребного осмысливания я пе хотел совсем употреблять. И мир от этого вовсе не утратил своей прекрасной слолгпости, не сделался плоским» (С. Городецкий). Нетрудно увидеть, что эта поэтика строилась не новаторским усилием творчества, а путем отрицания некоторых качеств предшествующих поэтик, путем отталкивания от «чудовищных неологизмов» эго-футуризма (О. Мандельштам) и «прочих гиеп» (II. Гумилев), от музыки символистов, «видящих в образо только намек на «великое безликое», на хаос, нирвану иди пустоту» (П.Гумилев), от «горшков Ивана Никитина, которые существовали по хуже и до того, как он написал о них стихи» (С. Городецкий), т.-о. от реализма. Поэтика акмеистов была не более, чем критическим освоением доставшегося им наследства. Но так как в основе этой критики лежало компромиссное, мнимореалистическое миросозерцание, пе ставившее себе целью переделать наблюдаемый мир, а покорно его принимающее, так как акмеисты пе могли додуматься до пересмотра и передвижки этого мировоззрения в сторону последовательного материализма, то критика их и не вышла за пределы идеалистической философии, лежащей в основе отрицаемой ими поэтики символистов. «Первенство и главио-значимоеть нашего, земного мира и творческое к нему отношение» (С. Городецкий) остались словесным пожеланием, и реализм в поэтике акмеистов свелся к умеренному натурализму. Признав «деятельное любование (действительностью) лучшим открытием нашего века» (II. Гумилев), акмеисты тем самым подготовили себе бесславный конец: из кадров их вышли главные певцы империалистической войны 1914 г. Хотя книги акмеистов продолжали выходить и после октябрьской революции (изд-во «Мысль»), но это было или эпигонство (Г. Иванов, И. Одоевцева, М. Шканская), или торжество символистов над прахом

A. (М. Лозинский).

А. оказал значительное влияние на ленинградскую школу поэтов, начиная с Н. Тихонова. По принципам раннего А. работали бакинский и тифлисский цехи поэтов в 1918 и 1919 гг. (сборник «Анмэ», Тифлис, 1918) и московский цех поэтов (сборник «Стык», М. 1925), который посещали Пастернак, Сольвннский и Луговской. В настоящее время бывшие акмеисты

B. Нарбут и М. Зенкевич возглавляют группу поэтов, выдвинувших идею «научной поэзии», а О. Мандельштам и А. Ахматова работают по прежним методам.

Библиография. <Гипгр6орги» Ежемесячник стихов и критики. Спб. 1912—1913; С. Горооецкии, Предисловие к книге «Цветущий и о с о х». Сиб. 1914; II. Гумилев, «Письмо о русской и эзии», Петроград, i923; Е. Никитина, «Русская литература от символизма до наших дней», М, 19.’6; II. ргзтиов, «Путеводитель но русской литературе» /е. Совеуи, «Акмеизм», Лиг энциклопедия. Т. I; Л. Блок, «Без божества, без вдохновенья»; В. Брюсов, А. Рсдько, «Литературно.

1иДГ

художественные изыскания и конце XIX и начале XX в.», Л. 1924; Л. Жирмунский, «Преодоление символизма», «Рус. Мысль», 1916, № 12; его же, «Два направления современной лирики», «Искусство», 1920; Л. Львов-Рогачев вкий, «Новейшая русская литература», М. 1923; Г. Горбачев, «Очерки современной русской литературы», Л. 1924; И. Оксспов, «Лиг. Ленинград»,

С. Городецкий.