> Военный энциклопедический словарь, страница 2 > Албанцы

Албанцы

Под этим общим наименованием известны в Европе племена, живущия в западной части Турецкого полуострова, между Сербиею, Боснией), Нллприею, Адриатическим морем, Эпиром и Фракиею. Народонаселение этого края может простираться до 2,000,000 жителей. Об Албании в географическом отношении будет го-ворено в слове Турция; здесь займемся только историческими сведениями и бытом ея племен.

С большою достоверностью можно полагать, что нынешние Албанцы суть потомки древних Македонян, смешавшиеся с Иллирийцами, Славянами, Кельтами, и в особенности с различными скими выходцами в эпохи различных переселений народов. Сходство лиц, характера и обычаев, весьма сближает Албанские племена с скими; но это столько же может произойти от сходства местоположений, от горной и всегда независимой жизни, сколько от единства происхождения. Самое название Албании подало повод ко множеству загадочных предположений. В древней Азии была страна Албания у берегов Каспийского моря, где ныне Шнрван и Дагестан; в Европе же название Албании встречается во втором веке но Р. X. у Нтоломея и Плиния в исчислении разных племен Македонии и Иллирии. В последствии становится оно более общим у Византийцев, и многие писатели приписывают Албанцам ское происхождение, не представляя впрочем тому никаких исторических доказательств. Заметим, что сии племена вовсе не принимают сами имени Албанцев; Турки называют их Арнаутами, Греки Арванитами или Алвана ми, а сами они, называясь, каждое племя особым именем, употребляют родовое имя Скипстар и страну свою называют Скипсри.

Христианская религия распространилась между албанскими племенами в эпоху сильнейшого гонения при Нероне; должно думать, что первые семена ея были посеяны Христианами, терпевшими гонение во всех областях Империи, и искавшими убежища в горах, которых племена никогда не были подвластны императорам. Во время разделения церквей, Албанцы частью пристали к восточной, частью к западной церкви. При нашествии Турок, многие предпочли отступничество рабству, которому подверглись победителями иноверные племепа. С того времени значительная часть Албанцев следует анскому закону, но вообще мало заботится о чи-стоге своих догматов. Албанские ане слывут еретиками в глазах строгих, вступают в родственные связи с Христианами, и нередко в одном семействе отец с сыновьями идет в мечеть, а мать с дочерьми в церковь. Для Албанцев анство не было следствием убеждения, но средством к достижению политической независимости и орудием для своевольства и угнетения соседей.

Б политическом отношении, нельзя с точностью сказать, чтоб Албания когда нибудь принадлежала какому бы ни было государству; хотя она непеременно входила в состав Македонской, Римской, Греческой Империй, йотом Болгарского государства (в IX и×столетиях), и княжеств, составившихся по взятии Константинополя Латннамн. Нет сомнения, что она точно так же принадлежала прежним своим государям, как и ныне Султану, то есть не признавала, как и теперь не признает, над собою никакой власти. Нашествие Турок и падение Греческой империи составляют замечательнейший период в истории Албанцев. Иих племени было суждено довершить геройскими подвигами борьбу Христианского Востока с анским завоевателем. Весь этот период Албанской истории заключается в жизни Георгия Кастргота (смотрите это слово). По смерти героя, его родина не была в состоянии противиться могуществу Султанов. Албанцы, помня дружеские сношения Кас-гриота с Христианскими государями, обратили взоры по ту сторону Адриатики, прося помощи у Неаполитанских королей, под знаменами которых дрались их соотечественники в Аб-руццах в Н61 г. Но врепия Крестовых походов прошло невозвратно, и неаполитанские короли могли только предложить им убежище. В то врет-мл основана Албанская колония, существующая и поныне в Неаполитанском королевстве. Между тем Албанцы не переставали бороться с Турками. Жители долин покорились им, а хотевшие сохранить свою независимость должны были укрыться в горы, которыми одарила природа эту страну, как бы в залог дикой воли; из своих неприступных убежищ, они уже три века ведут, можно сказать, постоянную войну с Турками, заключают иногда трактаты с пашами и служат в их войске, более как вольные наемники, нежели как вассалы; управляются каждое племя отдельно, не законами, но обычаями, неизменными в течение многих веков, и промышляют единственно своим ем, или в вольных разбоях, или в службе на чужбине за плату.

В наше время Албания представила весьма любопытное явление, которое показало Европе, какого великого политического переворота можно в ней ожидать. В ней явился человек, который постиг всю важность внутренних средств своего отечества, и замыслил основать в нем независимое государство. Эта вторая замечательная эпоха албанской истории заключается в жизни Л.т-Паиии Янипского (смотрите это слово). С падением этого тирана, рушились его планы, и Албания снова впала в анархию, которая на время была заменена самым зверским деспотизмом, и с того времени Порта начала опять свою трех-вековую борьбу с независимыми ами. Теперь она находит в них сильное сопротивление всем планам преобразования и введения в империи новой военной системы.

Кроме двух великих эпох Скан-дербега или Георгия и Али-ИИаши, Албанцы сохранили только предания о частных подвигах своих полудиких героев, в какой нибудь семейной борьбе, воспетых в народных песнях. Дру гой истории ОИИИИ ИИС имеют, кроме самого быта своего, представляющого единственное в своем роде явление военнопатриар алыиоии жизни, полуварварскоии, нолугероииекоии, в углу Европы, вольноии и разгульной, среди деспотической державы. Нравы, домашняя жизнь, гражданское управление и образ войны этого народа тем более заслуживают внимание наблюдателя, что в нпвь сохранился кажется быт первых политических обществ древней Греции, как в картине, сохраняющей столько веков всю свежесть своего первоначального колорита.

Албанские племена живут совершенно отдельными одпа от другой семьями, не имея никакой общей связи, кроме необходимого соединения для обороны противу внешнего врага, и даже в нравах своих, лица и образе жизни сохраняют множество различных оттенков, от разности происхождения, религии и политических прав, связанных с религиею. ИИх селения состоят из нескольких фар, а каждая фара из нескольких семеии, соединенных узами родства, и составляющих каждая отдельное общество, совершенно независимое, и управляемое патриархально своими главами. Цак как и в подобном обществе необходимо возникают беспрестанные междуусобные раздоры, то самое расположение деревень имеет своии отличительный характер: каждый дом строится в виде укрепленного замка, с зубцами и цами, с подъемными мостами, из отдельного крыльца прямо во вторыии этаж; домы стоят один от другого в расстоянии более ружейного выстрела. Посреди Фары пребывает старший в роде, и семейства, составляющия его отрасли, располагаются кругом, чтобы можно было защититься от общого врага, соблюдая вместе с тем предосторожность противу нападений иругого семейства изь своей Фары. Таким образом селение, составленное из согни ссмеииств, растянуто на пространстве нескольких верст, как древняя Спарта, и почти постоянно служит театром какой пнбудь войны, потому, что взаимная ненависть здесь никогда не прекращается, и мщение есть священнейший долг. Примечания достойно, что люди двух враждебных Фар свободно встречаются в ноле, где пасут свои стада; в вечеру же, когда вступят обратно в свои Фары, начинают стреляться между собою. Каждая из воюющих сторон (а пх может быть в одном селении несколько) имеет свои особенные колодези, печи для хлеба, и рынки, чтобы враги не могли встретиться; во все предо ижение вражды, переходящей иногда из рода в род, обе враждующия стороны не ходят ни в церковь, нн в мечеть, чтобы избегнуть встречи, и есть люди, кото рыс никогда не смели пройти но какому нибудь месту, где их стережет неумолимый мститель обиды, нанесенной может быть его отцу или деду. В стране, где нет законов и другого суда, кроме я, всякий раздор двух семей пораждает войну. Но дело становится несравненно важнее, когда вспыхнет война между двумя селениями: главы Фар собираются на совещания, готовят свои планы, употребляют тысячу хитростей, чтобы приискать ссбЬ союзников, и всегда соблюдают правило объявлять предварительно войну, препоручая прохожему сказать неприятелю, что идут на него войною. Чтобы действительно открыть наступательные действия, каждый хочет удостовериться сперва, что он гораздо сильнее; без этого обе сторо/иы сидят у себя, говорят, что оне ведут войну, а война ограничивается тем, что похищают несколько баранов друг ь у друга.

Самия военные иепствия состоять в зашитии какого шибудь горного прохода, или крепкой позиции, откуда можно безнаказанно ругаться над неприятелем и держать его в страхе. Иногда целые округи, целия племена, принимают участие в этих междулсоб-ииых воинах, и выставляют армии из 5 и 6 тыс. ч., под начальством своих аг, беев, капитанов. Христиане и ане без различия вооружаются друг на друга, или вступают в союзы и редко их разделяет религия, которая здесь вообще имеет слабое влияние на политику. Война, и в большом размере производимая, сохраняет здесь характер местопо-южения, состоит в перестрелке из-за камней, и представляет множество мелочных стратагем, свойственных только Албанцам. Зритель здесь видит только огонь и слышит выстрелы, а сражающихся почти не видит. Каждая партия выбирает заблаговременно позицию, в ущелий, или но скату горы, нлп в ноле, усеянном камнями. За каждым камнем сидит или, лучше сказать, лежит на гру ди воин, и поджидает удобной минуты для выстрела. С противной стороны показался на камне красный Фес, может быть это только обман: Албанец положил там своии фсс, как бы мету для неприятельских выстрелов, а сам ползком переменил свою позицию, обогнул неприятеля, и нападает на него врасплох, с той стороны, откуда он не защищен камнем или шанцем. Син сражения решаются более уменьем военачальника выбрать позицию, ц расположить свои шанцы, пли, как здесь они называются, тамбуры, нежели отличною храбростию; о тактике и дисциплине говорить нечего: когда завязалось дело, каждый солдать действует по своему благоусмотрению, и во всех действиях петь ни общности, ни связи. Сражение продолжается но целым дням, и если нзь нескольких тысяч сражавшихся было человек иесять у би тых и столько же раненых, то де ло называется кровопролитным. Албанец редко сражается холодным ем, разве когда надеется взять нечаянным ударом выгодную позицию; подобная схватка продолжается весьма недолго. Впрочем этот образ войны имеет несказанно важные преимущества в гористой Албании, и всегда ограждал ее от нападений превосходных сил Турок, даже во времена лучшей славы турецкого я. Перемирия, заключаемия Албанцами для похорон убитых, или добычи съестных и военных припасов, соблюдаются свято; в это время неприятели нередко пируют вместе, или ведут свободный торг даже военнмдин снарядами; потом опять начинают стреляться, и эта война может длиться несколько лет. Женщины играют иногда роль примирительниц и дипломатов. Когда обе стороны претерпели от разграбления стад и деревень, или от истребления жатв, Албанкам из лучших семейств дается поручение отправиться к неприятелю и трактовать о мире. Оне безбоязненно проходят но неприятельской земле, огражденные двойною неприкосновенностью : женщины и герольда. Впрочем оне являются не к воинам непосредственно, но к их женам, вместе с которыми оплакивает сперва бедствие своеq родины, а потом приступают к переговорам, судя по полномочию, какое им дали мужья.

При подобном образе жнзнн Албанских племен, при этих беспрестанно свирепствующих мелочных войнах, можно судить, каковы их нравы, их частный и гражданственный быт. Многие западные писатели силились видеть в них обычаи и понятия Феодальной Европы, и искали образца и источника их в баронах Крестового войска, поселившихся в разных местах Греческой Империи. Но в Албании, кажется, никакого признака Феодализма нет, кроме разве того, что роды капитанов, стяжавших своей храбростью или своими богатствами власть над своими единоплеменниками, естественным образом сохраняют свое влияние, и составляют некоторого рода дворянство, известное здесь под именем хороших домов, что соответствует доблести рода у древних Греков, ию выражению Плутарха, но в существе не имеет никаких наследственных привилегий. Албанцы Греческого закона, которые, благодаря влиянию духовенства, имеют нравы более мягкие, и более развития понятия о гражданственности, управляются ииатриальхально советами старших, сохраняющих межу своими единоплеменниками мир, и утишающих взаимные вражды, без другой власти, кроме убеждения, и другого руководства, кроме естественного правосудия. Общий совет старшин со-седственных Фар решает распри, возникающия между ними, и в случае дела спорного призывается из ближних селении старшина, известный у мом и добросовестностию, которому обе стороны отдаются на суд.

Трудно определить физиономию народа, составленного из смешения столь различных племен, и которому образ жизни и самое географическое положение не позволяют слиться в одну общую массу. В лица Албанцев видно соединение древнего Греческого тина с типом племен ских и Славянских народов. Выражение их лица, как у всех горных племен, су ровое и меланхолическое; онн большей частью роста средняго, худощавы, но сложения весьма крепкого и до неимоверности легки и способны ко всем телесным упражнениям; терпеливо переносить труды и усталость, привыкши с самого младенчества к воздержанию и к поенной жизни; может быть, ни одно войско в мире не в состоянии нсренесть такой умеренности во всем, как Албанцы. Они привыкли питаться одним хлебом, дурно испеченным в золе, и то в малом количестве. Несколько маслин, сырой лук и чеснок — для них блюдо праздничное. Нередко в воиинах между собою или с пашами, войнах, состоящих, как мы видели, в продолжительной блокаде, питаются они целые месяцы кореньями, какие можно отыскать в горах. В походах, чтобы лучше переносить голод, они стягивают себе живот крепче обыкновенного широким ремнем и поясом, за который заткнуты ы, ятаган и ы, и если имеют запас табаку, много курят. За то, когда они пируют, напоминают пиршества гомеровых героев и их класнческое обжорство. Без сомнения, албанский воин редко имеет случай пировать на свой счет, и при том гораздо почетнее для вольного солдата пировать на счет соседа, на счет богатого Аги, которого стада пасутся в ближней долине. Похищение баранов почитается нс только позволительным, но даже благородным поступком, и составляет лучшую школу для Албанского юноши, который подобным подвигом должен открыть свое военное поприще. Есть даже случай, что за пиршеством должно непременно иметь краденого барана; так например, когда в первый раз стригут волосы мальчику из хорошого дома, и дарят ему ы. Испытанный воин должен совершить этотbдвойной рыцарский обряд над юношею, и тем принимает звание и права крестного его отца, будь он Христианин или ин.

Костюм Албанцев состоит из соединения древнего греческого с рыцарским и турецким. На голове носят онн весьма маленькие красные шапочки, называемия фесами, иногда с чалмою. Одни бреют голову, кроме длинного пука волос на маковке; другие щеголяют волосами, раскинутыми но плечам. Кроме старых ан, бороиы никто не носит. Куртка бархатная или суконная, обыкновенно алого цвета, и сверьху другая с откидными рукавами, обе богато вышития золотом; фустапс.ила или юбка, тонкого полотна, шириною аршин ип пятьдесят, крепко перетянутая шелковым поясом, и драпирующая талию до колон; штиблеты богато вышитыя, башмаки красные турецкого покроя — таков обыкновенный костюм албанского удальца. Иногда вместо второй куртки надевается род казакина с откидными рукавами, перетянутый поясом и покрывающий сверху Фустанеллу. Еще в начале этого столетия многие Албанцы носили серебряные латы на груди и ногах до колен, на подобие рыцарских, называемия у них чапрась; но это вывелось. Народная гордость Албанца требует пышности в костюме, II только бедные воины лишены золотого шитья и соразмеряют с своими средствами широту Фустансллы; но костюм и вооружение самого бедного воина стоят впятеро более протнву европейского солдата. Главным предметом роскоши Албанца есть его е, которое большей частью составляет все его имущество и дает ему средства существования. и ы простого солдата украшаются золотою насечкою и иер-ламутомь. Албанские необыкновенно длинны и тяжелы, потому что из нихь никогда почти не стреляют стоя. Албанцы, служившие у Неаполитанского Короля и на Ионических островах, почувствовали все выгоды штыков, но у них штык слился с понятием о регулярной службе, и заслужил их ненависть. В походе Албанец не нуждается ни в каком багаже: плащ с капншоном из козьей шерсти, отличной выделки, плотный, непромокаемый — лучшее произведение собственной албанской промышленности, у крывает его от непогоды и служит ему — ина бивуаках и дома — единственною постелью, с камнем вместо изголовья. Что он наживет на чужбине, обращается немедленно в золого, и есть люди, которые имеют в своем поясе фунтов но десяти этоии драгоценной ноши, и ни днем ни ночыо ее не снимают с себя.

Быт женщин в Албании таков, какого можно ожидать в народе, живущем войною, и чуждом рыцарских понятий запада. Судя но племени, к которому оне принадлежат, и но состоянию их мужей, их образь жизни различен; но вообще оне бо-бее рабыни, нежели сну типцы в жизни их суровых мужей. Оне выходят замуж в 12 или 15 лет, и других радостеии в жизни не имеют, кроме радостеии материнского чувства, которое у них нередко возвышается до героизма. Все заботы домоводства, все тяжелия работы лежат на них; оне даже возделывают свои поля; Албанец никогда не полюбит сохн, и в мирное время не имеет другого занятия, кроме своего стада, потому, что пастушеская жизнь более согласна с его любовью к музыке, с его созерцательною и Ипиыо, которая сопряжена в нем с неимоверною деятельностью на войне. Власть мужа над женою и над детьми неограниченна, и бывают примеры между Христианами, как и между анами, что за одно подозрение в измене жена подвергается смерти от руки мужа, даже в его отсутствие от его ближних родственников, защитников его чести.—В военном словаре, Албанки заслу живают быть упомянутыми и потому что _вкроме всех своих обязанностей но хозяйству, оне наравне с мужьями принимают деятельhoc участие в войне, когда должно защищать свои горы и селения от неприятеля.

Албанец проводит несколько с}ток за своим камнем, а жепа или дочь в это время доставляют емупищу и снаряды, или сидят с ним, заряжают ему, которым и оне умеют действовать не ху же его. Были даже примеры, что когда мужья, разбитые и принужденные оставить свои позиции, обращались в бегство, женщины удачным содействием отбивали неприятельскую аттаку, или пронзительными криками возбуждали храбрость мужей, и бросали в них даже каменьями, чтобы заставить идти на неприятеля.

Из всего сказанного нами об Албанцах можно заключить, какова свобода, которою они пользуются в своих горах, и которую однако предпочитают они, по инстинкту, истинной гражданской свободе образованного общества, для них непонятной, и тем ощутительным выгодам, какие мир и порядок даруют странам в которых господствуют. Должно думать, что подобный род жизни внушается более всего географическим положением Албании и взаимными враждамн ея племен, поддерживающими в них воинственный дух и суровость нрава. Напротив того, везде, где Албанцы основали свои колонии, мы видим в них необыкновенное развитие гражданственности и промышленности, и они, более в физиономиях, нежели в нравах, сохраняют отпечаток старой родины.

Первия их переселения на чужбину относятся к половине XV века и к эпохе первых нашествий Гурок на .Порею. Деспоты, или князья Императорского Дома, владевшие полуостровом, обратились к Албанцам, тогда Христианам, прося у них защиты против общого врага. Они по этому поводу вошли в Морею; но когда князья ея заключили мир с Турками, Албанцы решились сами завоевать богатый полу остров. Началышком ь их был, как повествует Хн-дил, какой-то Куцо-ИИетро, то есть Хромой Петр. Грабежи ии насилия Албанцев принудили Мореотов призвать к себе Турок, которые, вступив в Пелононес, прину дили Албанцев укрыться в горы, где они основали много селений, именуемых и доселе Арванито-Хорьл, Албанскими деревнями. Мы видели, как около этого же времени нашествия Турок на Албанию заставили многих Албанцев искать убежища по ту сторону Адриатики. Иногда целыми дружинами, вместе с своими военачальниками, переплывали они залив, и селились в местах, отведенных им от правительства. Переселения эти продолжались с 1И78 но 1532, после чего разве изредка показывалась лодка с беглецами сь Албанских берегов. По ревизии, сделанной в 1S00 году, в Калабрии было 59 Албанских деревень, в которых всего 63,920 человек греческого и римского закона. Так как Албанцы искони имели обыкновение искать на чужбине службы за плату, то Венеция часто употребляла их в своих сухопутных войнах, и ог нея получил Неаполитанский двор албанский полк, существующий доселе в неаполитанской армии, с именем королевского македонского полка; он набирается обыкновенно в самоии Албании. Даже в междуусобиях франции при Генрихе IV, встречаем имя Албанцев, а в России неоднократно были из них Формированы полки ии батальоны (смотрите Албанское войско).

В настоящее время, Албанцы вне родины своей отправляют службу: в Турции у пашей и господарей, в качестве телохранителей; в Египте, где Мехмет-Али им обязана своим торжеством над Вехабнтами и всем своим величием, и у Варварииицсв. Наша, желающий иметь Албанцев, заключает условие с начальниками или офицерами, которые другого диплома не имеют, кроме влиянии над своими соотечественниками, но известности рода, или но богатству, или по личным заслугам. Офишеры сии принимают звание булюк-баши, или ротных командиров, и всякий из них вербует охотников, сколько может набрать, человек десять, сто, двести, торгуется с ними об жаловапье, которое может простираться, по теперешнему турецкому курсу, от 30 до 40 пиастров в месяц [от 8 до 10 руб. на наши деньги) в самоии Албании, а вдвое на чужбине. Солдат должен запастись ем и снарядами, и экипироваться на своии счет, а провизии ему не отпускается никакой, кроме муки или хлеба, по три Фунта в день. Всякий из них должен сам уметь лить пули и готовить ы, шить себе обувь, и содержать свое е в исправности. Те, которым достается слу жить лично при паше, без сомнения умеют во многом улучшать свое состояние и увеличивать свои доходы, единовременными награждениями, которыми покупается их привязанность, или злоу нотре-блениямн, позволительными всякому, кто близок к знатному лицу в Ту р-ции. Иногда их отрядам вверяется охранение какого нибудь горного прохода или укрепленного замка, где ни-будь в глуши. Здесь они живу т, точно как шайка разков, взимая контрибуции с окрестностей и с прохожих. Редко осмелится местное начальство наказать албанского воина за подобные беспорядки, потому что вся ватага земляков заступится за него и за те вольности, которые они почитают некоторым образом, благоприобретенным правом. Офицеры, кроме всех этих выгод, разделяемых с простыми солдатами, имеют еще другия в расчетах своих с пашами : но спискам состоит у них обыкновенно гораздо более содат, иногда впятеро, нежели сколько есть на лице, и когда между двумя праздниками бай-рамов делается обыкновенный смотр для выдачи жалованья, они употребляют тысячу хитростей, берут людей один у другого, чтобы представить свои отряды в комплекте, и получить жалованье на всех но списку. Паши, с своей стороны, стараются также соблюсти свои выгоды: за несколько дней до срока выдачи жалованья, самовольно возвышают курс монеты, или не выдают рационов (тагынь, чтобы заставить Албанцев бежать; часто, под каким нибудь предлогом, не признают всего срока службы, и заставляют солдат присягать; и когда наконец выдадут записку для получения жалованья от банкира, обыкновенно жнда, суммы выдаются обрезными цехинами с прнмесыо фальшивых. Не один раз случалось, что сильный наша, следуя системе своего правительства, посылал иа виселицу несговорчивого булюк-баши, если счеты с ннмь слишком запутывались, и тем сводил итог. Подобные злоупотребления заставили многих Албанцев отказаться от службы у нашей; Хи.варьоты, лучшее из Албанских племен, ни в какую службу не вступали доселе, кроме Неаполитанской армииг и ионических островов, где они служили непеременно под знаменами Венеции, франции, России и Англии.

Албанцы анского закона, в службе своеq у Турок, в Египте и у Варварийцевь, имеют то важное преимущество, что могут проложить себе путь к высшим госу дарственным должностям, и не один раз простоии солдат, вышедший из родины с м на плече и в байковом плаще, дохо дал до степеней визиря или доя. Пример этому мы видим даже в Мехмете-Али, бывшем паше Египта.

to

После этой картины военного, почти полудикого быта Албанских племен, нельзя не удивляться тому, что колонии, основанпия выходцами их в Аргосе, Афинах, Поросе, во многих пунктах нынешней Греции, процвели в скором времени самою деятельною нромышленостью; что Албанцам было суждено восстановить из развалин многие классические города Греции, и что две пустынные скалы Архипелага, населенные ими, покрыли Средиземное море своими кораблями, и в наше время, в глазах удивленной Европы, жгли и разбивали огромные флоты Султана. Везде, где Албанское племя сблизилось с Греческим, ему принадлежит не только первенство в и, но и первенство в промышленности и хозяйстве, не смотря на то, что доселе оно пребывает в самом грубом невежестве, говорит языком, вовсе не обработанным, не имеет даже азбуки, и употребляет, смотря по религии, греческую, турецкую или латинскую. А M. Б.