> Военный энциклопедический лексикон, страница 2 > Албанцы

Албанцы

АЛБАНЦЫ. Под этим общим наименованием известны в Европе племена, живущия в западной части Турецкого полуострова, между Сербиею, Бос-нией, Иллприей, Адриатическим морем, Эпиром и Фракиею. Народонаселение этого края может простираться до 2,000,000 жителей. Об Албании въ географическом отношении будет го-ворено в слове Турция; здесь займемся только историческими сведениями и бытом ея племен.

С большою достоверностью можно полагать, что нынешние Албанцы суть потомки древних Македонян, смешавшиеся с Иллирийцами, Славянами, Кельтами, и в особенности с различ

ными Кавказскими выходцами в эпохи различных переселений народов. Сходство лиц, характера и обычаев, весьма сближает Албанские племена с Кавказскими; но это столько же может произойти от сходства местоположений, от горной и всегда независимой жизни, сколько от единства происхождения. Самое название Албании подало повод ко множеству загадочных предположений. В древней Азии была страна Албания у берегов Каспийского моря, где ныне Шнрван и Дагестан; в Европе же название Албании встречается во втором веке по Р. X. у Птоломея и Плиния в исчислении разных племенъ Македонии и Иллирии. В последствии становится оно более общим у Византийцев, и многие писатели приписывают Албанцам Кавказское происхождение, не представляя впрочемъ тому никаких исторических доказательств. Заметим, что сии племена вовсе не принимают сами имени Албанцев; Турки называют их Арнаутами, Греки Арванитами или А.х-ванами, а сами они, называясь, каждое племя особым именем, употребляютъ родовое имя Скипстарв и страну свою называют Скипери.

Хрнстиянская религия распространилась между албанскими племенами в эпоху сильнейшого гонения при Нероне; должно думать, что первые семена ея были посеяны Християнами, терпевшими гонение во всех областях Империи, и искавшими убежища в горах, которых племена никогда не были подвластны императорам. Во время разделения церквей, Албанцы частью пристали к восточной, частию к западной церкви. При нашествии Турок, многие предпочли отступничество рабству, которому подверглись победителями иноверные нлемепа. Съ того времени значительная часть Албанцев следует Магометанскому закону., но вообще мало заботится о чи-

стоге своих догматов. Албанские Магометане слывут еретиками в главах строгих мусульман, вступаютъ в родственные связи с Християнамп, и нередко в одном семействе отецъ с сыновьями идет в мечеть, а мать с дочерьми в церковь. Для Албанцев магометанство не было следствием убеждения, но средством къ достижению политической независимости и орудием для своевольства и угнетения соседей.

В политическом отношении, нельзя с точностью сказать, чтоб Албания когда нибудь принадлежала какому бы ни было государству; хотя она непеременно входила в состав Македонской, Римской, Греческой Империй, потом Болгарского государства (в IX и×столетиях), и княжеств, составившихся по взятии Константинополя Латннами. Нет сомнения, что она точно так же принадлежала прежнимъ своим государям, как и ныне Султану, т. е. не признавала, как и теперь не признает, над собою никакой власти. Нашествие Турок и падение Греческой империи составляютъ замечательнейший период в истории Албанцев: Их племени было суждено довершить геройскими подвигами борьбу Христианского Востока с магометанским завоевателем. Весь этоть период Албанской истории заключается в жизни Георгия Кастриота (смотрите это слово). По смерти героя, его родина не была в состоянии противиться могуществу Султанов. Албанцы, помня дружеские сношения Кастриота с Християнскнми государями, обратили взоры по ту сторову Адриатики, прося помощи у Неаполитанских королей, под знаменами которыхъ дрались их соотечественники в Аб-руццах в 1161 г. Но врейя Крестовых походов прошло невозвратно, и неаполитанские короли могли только предложить им убежище. В то время основана Албанская колония, суще

ствующая и поныне в Неаполитанском королевстве. Между тем Албанцы не переставали бороться с Турками. Жители долин покорились им, а хотевшие сохранить свою независимость должны были укрыться ВТ) горы, которыми одарила природа эту страну, как бы в залог дикой воли; из своих неприступных убежищ, они уже три века ведут, можно сказать, постоянную войну с Турками, заключают иногда трактаты съ пашами и служат в их войске, более как вольные наемники, нежели как вассалы; управляются каждое племя отдельно, не законами, но обычаями, неизменными в течение многих веков, и промышляют единственно своим оружием, или в вольных разбоях, или в службе на чужбине за плату.

В наше время Албания представила весьма любопытное явление, которое показало Европе, какого великого политического переворота можно в ней ожидать. В ней явился человек, который постиг всю важность внутренних средств своего отечества, и замыслил основать в нем независимое государство. Эта вторая замечательная эпоха албанской истории заключается в жизни Али-Паши Пнинского (смотрите это слово). С падением этого тирана, рушились его планы, и Албания снова впала в анархию, которая на время была заменена самым зверским деспотизмом, и с того времени Порта начала опять свою трех-вековую борьбу с независимыми горцами. Теперь она находит в них сильное сопротивление всем планам преобразования ии введения в империи новой военной системы.

Кроме двух великих эпох Скан-дербега или Георгия и Али-Паши, Албанцы сохранили только предания о частных подвигах своих полудиких героев, в какой нибудь семейной борьбе, воспетых в народных

песнях. Другой истории оши не имеют, кроме самого быта своего, иредт ставляющого единственное в своемъ роде явление военнопатриархальной жизни, полуварварской, нолугеройской, в углу Европы, вольноии и разгульной, среди деспотической державы. Нравы, домашняя жизнь, гражданское управление и образ войны этого народа темъ более заслуживают внимание наблюдателя, что в них сохранился кажется быт первых политических обществ древней Греции, как в картине, сохраняющей столько вековъ всю свежесть своего первоначальнаго колорита.

Албанские племена живут совершенно отдельными одна от другой семьями, не имея никакой общей связи, кроме необходимого соединения для обороны противу внешнего врага, и даже в нравах своих, лица и образе жизни сохраняют множество различных оттенков, от разности происхождения, религии и политических прав, связанных с религиею. Их селения состоят из несколькихъ фар, а каждая фара из несколькихъ семей, соединенных узами родства, и составляющих каждая отдельное общество, совершенно независимое, и управляемое патриархально своими главами. Так как и в подобном обществе необходимо возникают беспрестанные междуусобные раздоры, то самое расположение деревень имеетъ свой отличительный характер: каждый дом строится в виде укрепленнаго замка, с зубцами и бойницами, съ подъемными мостами, из отдельнаго крыльца прямо во вторый этаж; домы стоят один от другого в расстоянии более ружейного выстрела. Посреди Фары пребывает старший в роде, и семейства, составляющия его отрасли, располагаются кругом, чтобы можно было защититься от общого врага, соблюдая вместе с тем предосторожность противу нападений другаго

семейства из своей Фары. Таким образом селение, составленное изъ сотни семейств, растянуто на пространстве нескольких верст, какъ древняя Спарта, и почти постоянно служит театром какой нибудь воины, потому, что взаимная ненависть здесь никогда не прекращается, и мщение есть священнейший долг. Примечания достойно, что люди двух враждебных Фар свободно встречаются в ноле, где пасу т свои стада; в вечеру же, когда вступят обратно въ свои Фары, начинают стреляться между собою. Каждая из воюющих сторон (а их может быть в одномъ селении несколько) имеет свои особенные колодези, печи для хлеба, и рынки, чтобы враги не могли встретиться; во все продолжение вражды, переходящей иногда из рода в род, обе враждующия стороны нс ходятъ ни в церковь, ни в мечеть, чтобы избегнуть встречи, и есть люди, кото рые никогда не смели пройти но какому нибудь месту, где их стережетъ неумолимый мститель обиды, нанесенной может быть его отцу иди деду. В стране, где нет законов и другого суда, кроме оружия, всякий раздор двух семей порождает войну. Но дело становится несравненно важнее, когда вспыхнет война между двумя селениями: главы Фар собираются на совещания, готовят свои планы, употребляют тысячу хитростей, чтобы приискать себе союзников, и всегда соблюдают правило объявлять предварительно войну, препоручая прохожему сказать неприятелю, что идутъ на него войпою. Чтобы действительно открыть наступательные действия, каждый хочет удостовериться сперва, что он гораздо сильнее; без этого обе сторойы сидят у себя, говорят, что оне ведут войну, а война ограничивается тем, что похищают не-‘ сколько баранов друг у друга. Самия военные действия состоят в за-

ниитиии какого побудь горного прохода, иди крепкой позиции, откуда -можно безнаказанно ругаться над неприятелем и держать его в страхе. Иногда целые округи, целия племена, принимают участие в этих междуусоб-ных войнах, и выставляют армии из 5 и 6 тыс. ч., под начальствомъ своих аг, беев, капитанов. Христиане и магометане без различия вооружаются друг на друга, или вступаютъ в союзы и редко их разделяет религия, которая здесь вообще имеетъ слабое влияние на политику. Воина, и в большом размере производимая, сохраняет здесь характер местоположения, состоит в перестрелке из-за камней, и представляет множество мелочных стратагем, свойственныхъ только Албанцам. Зритель здесь видитъ только огонь и слышит выстрелы, а сражающихся почти не видит. Каждая партия выбирает заблаговременно позицию, в ущелий, или по скату горы, или в ноле, усеянном камнями. За каждым камнем сидит или, лучше сказать, лежит на груди воин, и нод-жидает удобной минуты для выстрела. С противной стороны показался на камне красный <и>ес, может быть это только обман: Албанец положилъ там своии Фес, как бы мету для неприятельских выстрелов, а самъ ползком переменил свою позицию, обогнул неприятеля, и нападает на него врасплох, с той стороны, откуда он не защищен камнем или шанцем. Сии сражения решаются более уменьем военачальника выбрать позицию, и расположить свои шанцы, или, как здесь они называются, тамбуры, нежели отличною храбростию; о тактике и дисциплине говорить нечего: когда завязалось дело, каждый солдат действует по своему благоусмотрению, и во всех действияхъ нет ни общности, пн связи. Сражение продолжается по целым дням, и если из нескольких тысяч сражав

шихся было человек десять убитых и столько же раненых, то дело называется кровопролитным. Албанец редко сражается холодным оружием, разве когда надеется взять нечаянным ударом выгодную позицию; подобная схватка продолжается весьма недолго. Впрочем этот образъ войны имеет несказанно важные преимущества в гористой Албании, и всегда ограждал ее от нападений превосходных сил Турок, даже во. времена лучшей славы турецкого оружия. Перемирия, заключаемия Албанцами для похорон убитых, или добычи съестных и военных припасов, соблюдаются свято; в это время неприятели нередко пируют вместе, или ведут свободный торг даже военными снарядами; потом опять начинают стреляться, и эта война может длиться несколько лет. Женщины играют иногда роль примирительниц и дипломатов. Когда обе стороны претерпели от разграбления стад и деревень, или от истребления жатв, Албанкам из лучших семейств дается поручение отправиться к неприятелю и трактовать о мире. Оне безбоязненно проходят но неприятельской земле, огражденные двойною неприкосновенностью : женщины и герольда. Впрочем оне являются не к воинам непосредственно, но к ихъ женам, вместе с которыми оплакивают сперва бедствие своеq родины, а потом приступают к переговорам, судя по полномочию, какое им дали мужья.

При подобном образе жизни Албанских племен, при этих беспрестанно свирепствующих мелочных войнах, можно судить, каковы их нравы, их частный и гражданственный быт. Многие западные писатели силились видеть в них обычаи и понятия Феодальной Европы, и искали образца и источника их в баронахъ Крестового войска, поселившихся в

разных местах Греческой Империи. Но к Албании, кажется, никакого признака Феодализма нет, кроме разве того, что роды капитанов, стяжавшихъ своей храбростью или своими богатствами власть над своими единоплеменниками, естественным образом сохраняют свое влияние, и составляют некоторого рода дворянство, известное здесь под именем хороших домов, что соответствует доблести рода у древних Греков, по выражению Плутарха, но в существе не имеет никаких наследственных привилегий. Албанцы Греческого закона, которые, благодаря влиянию духовенства, имеютъ нравы более мягкие, и более развитыя понятия о гражданственности, управляются натриальхально советами старших, сохраняющих межу своими единоплеменниками мир, и утишающих взаимные вражды, без другоии власти, кроме убеждения, и другаго руководства, кроме естественного правосудия. Общий совет старшин со-седственных Фар решает распри, возникающия между ними, и в случае дела спорного призывается изъ ближних селений старшина, известный умом и добросовестностию, которому обе стороны отдаются на суд.

Трудно определить физиономию народа, составленного из смешения столь различных племен, и которому образ жизни и самое географическое положение не позволяют слиться в одну общую массу. В лица Албанцев видно соединение древнего Греческого типа с типом племен Кавказских и Славянских народов. Выражение их лица, как у всех горныхъ племен, суровое и меланхолическое; они большей частью роста средняго, худощавы, но сложения весьма крепкого и до неимоверности легки и способны ко всем телесным упражнениям; тернеливо переносят труды и усталость, привыкши с самого младенчества к воздержанию и к военной жиз

ни; может быть, ни одно войско в мире не в состоянии неренесть такой умеренности во всем, как Албанцы. Они привыкли питаться одним хлебом, дурно испеченным в золе, и то в малом количестве. Несколько маслин, сырой лук и чеснок — для них блюдо праздничное. Нередко в войнах между собою или с пашами, воинах, состоящих, как мы видели, в продолжительной блокаде, питаются они целые месяцы кореньями, какие можно отыскать в горах. Въ походах, чтобы лучше переносить голод, они стягивают себе животъ крепче обыкновенного широким ремнем и поясом, за который заткнуты пистолеты, ятаган и патроны, и если имеют запас табаку, много курят. За то, когда они пируют, напоминают пиршества гомеровых героев и их класическое обжорство. Без сомнения, албанский воин редко имеет случай пировать на свой счет, и при том гораздо почетнее для вольного солдата пировать на счет соседа, на счет богатого Аги, котораго стада пасутся в ближней долине. Похищение баранов почитается не только позволительным, но даже благородным поступком, и составляетъ лучшую школу для Албанского юноши, который подобным подвигом должен открыть свое военное поприще. Есть даже случай, что за пиршествомъ должно непременно иметь краденаго барана; так например, когда въ первый раз стригут волосы мальчику из хорошого до,па, и дарят ему пистолеты. Испытанный воин должен совершить этот двойной рыцарский обряд над юношею, и тем принимает звание и права крестного его отца, будь он Христианин или Мусульманин.

Костюм Албанцев состоит из соединения древнего греческого с рыцарским и турецким. На голове носят они весьма маленькие красныя

шапочки, называемия фесами, иногда с чалмою. Одни бреют голову, кроме длинного пука волос на маковке; другие щеголяют волосами, раскинутыми но плечам. Кроме старыхъ Магометан, бороды никто не носит. Куртка бархатная или суконная, обыкновенно алого цвета, и сверьху другая с откидными рукавами, обе богато вышития золотом; фустапелла или юбка, тонкого полотна, шириною аршин в пятьдесят, крепко перетянутая шелковым поясом, и драпирующая талию до колен; штиблеты богато вышитыя, башмаки красные турецкого покроя — таков обыкновенный костюм албанского удальца. Иногда вместо второй куртки надевается род казакина с откидными рукавами,. перетянутый поясом и покрывающий «верху Фустанеллу. Еще в начале этого столетия многие Албанцы носили серебряные латы на груди и погах до колен, на подобие рыцарских, называемия у них чапрасгг, но это вывелось. Народная гордость Албанца требует пышности в костюме, и только бедные воины лишены золотого шитья и соразмеряют с свонмн средствами шпроту фустанеллы; но костюм и вооружение самого бедного воина стоятъ впятеро более противу европейского солдата. Главным предметом роскоши Албанца есть его оружие, которое большей частью составляет все его имущество и дает ему средства существования. Ружье и пистолеты простого солдата украшаются золотою насечкою и пер-ламутом. Албанские ружья необыкновенно длинны и тяжелы, потому что из них никогда почти не стреляютъ стоя. Албанцы, служившие у Неаполитанского Короля и на Ионическихъ островах, почувствовали все выгоды штыков, но у них штык слился съ понятием о регулярной службе, и заслужил нк ненависть. В походе Албанец нс нуждается ни в какомъ багаже: плащ с капишоном из

козьей шерсти, отличной выделки, плотный, непромокаемый — лучшее произведение собственной албанской промышленности, укрывает его отъ непогоды и служит ему — и на бивуаках и дома — единственною постелью, с камнем вместо изголовья. Что онъ наживет на чужбине, обращается немедленно в золото, и есть люди, которые имеют в своем поясе фунтов но десяти этой драгоценной ношн, и ни днем ни ночью ее не снимаютъ с себя.

Быт женщин в Албании таков, какого можно ожидать в народе, живущем войною, и чуждом рыцарских понятий запада. Судя но племени, к которому оне принадлежат, и по состоянию их мужей, их образъ жизни различен; но вообще оне бо-бее рабыни, нежели спутницы в жизни их суровых мужей. Оне выходят замуж в 12 или 15 лет, и других радостей в жизни не имеют, кроме радостей материнского чувства, которое у них нередко возвышается до героизма. Все заботы домоводства, все тяжелия работы лежат на них; оне даже возделывают свои поля; Албанец никогда не полюбит сохи, и в мирное время не имеет другаго занятия, кроме своего стада, потому, что пастушеская жизнь более согласна с его любовью к музыке, с его созерцательною леныо, которая сопряжена в нем с неимоверною деятельностью на войне. Власть мужа надъ женою и над детьми неограниченна, и бывают примеры между Христианами, как и между Магометанами, что за одно подозрение в измене жена подвергается смерти от руки мужа, даже в его отсутствие от его ближних родственников, защитниковъ его чести.—В военном словаре, Албанки заслуживают быть упомянутыми и потому что _Lкроме всех своихъ обязанностей но хозяйству, оне наравне с му жьями принимают деятель-

пое участие в войне, когда должно защищать спои горы и селении от неприятели. Албанец проводит несколько суток за своим камнем, а жена или дочь в эго время доставляют ему пищу и снаряды, или сидятъ с ним, заряжают ему ружье, которым и оне у меют действовать не хуже его. Были даже примеры, чТо когда мужья, разбитые и принужденные оставить свои позиции, обращались в бегство, женщины удачнымъ содействием отбивали неприятельскую аттаку, или иронзнтельйьими криками возбуждали храбрость мужей, и бросали в них даже каменьями, чтобы заставить идти на неприятеля.

Из всего сказанного нами об Албанцах можно заключить, какова свобода, которою они пользуются в своих горах, и которую однако предпочитают они, по инстинкту, истинной гражданской свободе образованного общества, для них непонятной, и тем ощутительным выгодам, какия мир и порядок даруют странамъ в которых господствуют. Должно думать, что подобный род,жизни внушается более всего географическимъ положением Албании и взаимными враждамн ея племен, поддерживающими в них воинственный дух и суровость нрава. Напротив того, везде, где Албанцы основали свои колонии, мы видим в них необыкновенное развитие гражданственности и промышленности, и они, более в физиономиях, нежели в нравах, сохраняют отпечаток старой родины.

Первия их переселения на чужбину относятся к половине ХУ века и къ эпохе первых нашествии Турок на .Порею. Деспоты, или князья Императорского Дома, владевшие полуостровом, обратились к Албанцам, тогда Християнам, прося у них защиты против общого врага. Они по этому поводу вошли в Морею; но когда князья ея заключили мир с Турка

ми, Албанцы решились сами завоевать богатый полуостров. Начальникомъ их был, как повествует Халкон-дил, какой-то Тиуцо-ИИетро, т. е. Хромой Петр. Грабежи и насилия Албанцев принудили Мореотов призвать к себе Турок, которые, вступивъ в ИИелононес, принудили Албанцевъ укрыться в горы, где они основали много селений, именуемых и доселе Арванпто-Хоръл, Албанскими деревнями. Мы видели, как около этого же времени нашествия Турок на Албанию заставили многих Албанцев искать убежища по ту сторону Адриатики. Иногда целыми дружинами, вместе съ своими военачальниками, переплывали они залив, и селились в местах, отведенных им от правительства. Переселения эти продолжались с 1478 по 1532, после чего разве изредка показывалась лодка с беглецами с Албанских берегов. По ревизии, сделанной в 1800 году, в Калабрии было 59 Албанских деревень, в которыхъ всего 63,920 человек греческого и римского закона. Так как Албанцы искони имели обыкновение искать на чужбине службы за плату, то Венеция часто употребляла их в своих сухопутных войнах, и от нея получил Неаполитанский двор албанский полк, существующий доселе в неаполитанской армии, с именем королевского македонского полка; он набирается обыкновенно в самой Албании. Даже в междуусобинх франции при Генрихе IV, встречаем имя Албанцев, а в России неоднократно были из них Формированы полки ии батальоны (смотрите Албанское войско).

В настоящее время, Албанцы вне родины своей отправляют службу: въ Турции у пашей и господарей, в качестве телохранителей; в Египте, где Мехмет-Али им обязан своимъ торжеством над Вехабптами и всемъ своим величием, и у Варварийцсв. Паша, желающий иметь Албанцев, за

ключает условие с начальниками или офицерами, которые другого диплома не имеют, кроме влияния над своими соотечественниками, но известности рода, или по богатству, или по личным заслугам. Офицеры сии принимают звание бу люк-бати, или ротных командиров, и всякий из нихъ вербует охотников, сколько можетъ набрать, человек десять, сто, двести, торгуется с ними об жалованье, которое может простираться, по теперешнему турецкому курсу, от 30 до 40 пиастров в месяц (от 8 до 10 руб. на наши деньги) в самой Албании, а вдвое на чужбине. Солдат должен запастись оружием и снарядами, и экипироваться на свой счет, а провизии ему не отпускается никакой, кроме муки или хлеба, по три Фунта в день. Всякий из них долженъ сам уметь лить пули и готовить патроны, шить себе обувь, и содержать свое оружие в исправности. Те, которым достается служить лично при паше, без сомнения умеют во многом улучшать свое состояние и увеличивать свои доходы, единовременными награждениями, которыми покупается их привязанность, или злоупотреблениями, позволительными всякому, кто близок к знатному лицу в Турции. Иногда их отрядам вверяется охранение какого нибудь горного прохода или укрепленного замка, где ни-будь в глуши. Здесь они живут, точно как шайка разбойников, взимая контрибуции с окрестностей и с прохожих. Редко осмелится местное начальство наказать албанского воина за подобные беспорядки, потому что вся ватага земляков заступится за него и за те вольности, которые они почитают некоторым образом, благоприобретенным правом. Офицеры, кроме всех этих выгод, разделяемыхъ с простыми солдатами, имеют еще другия в расчетах своих с пашами : по спискам состоит у них обык

новенно гораздо более солдат, иногда впятеро, нежели сколько есть на лице, и когда между двумя праздниками байрамов делается обыкновенный смотръ для выдачи жалованья, омн употребляют тысячу хитростей, берут людей один у другого, чтобы представить свои отряды в комплекте, и получить жалованье на всех но списку. Паши, с своей стороны, стараются также соблюсти свои выгоды: за несколько дней до срока выдачи жалованья, самовольно возвышают курс монеты, нлп не выдают рационов (тагынь), чтобы заставить Албанцев бежать; часто, под каким нибудь предлогом, не признают всего срока службы, и заставляют солдат присягать; и когда наконец выдадут записку для получения жалованья от банкира, обыкновенно жида, суммы выдаются обрезными цехинами с нрнмесыо фальшивых. Не один раз случалось, что сильный наша, следуя системе своего правительства, посылал на виселицу несговорчивого булюк-башн, если счеты с ним слишком запутывались, и тем сводил итог. Подобные злоупотребления заставили многих Албанцев отказаться от службы у пашей; Хи.марьоты, лучшее из Албанскихъ племен, ни в какую службу нс вступали доселе, кроме Неаполитанской армии и Ионических островов, где они служили попеременно под знаменами Венеции, франции, России и Англии.

Албанцы магометанского закона, в службе своей у Турок, в Египте и у Варварийцев, имеют то важное преимущество, что могут проложить себе путь к высшим государственным должностям, и не один разъ простой солдат, вышедший из родины с ружьем на плече и в байковом плаще, доходил до степеней | визиря или доя. Пример этому мы видим даже в Мехмете-Али, быв-тем паше Египта.

То м I

15

После этой картины военного, почти полудикого быта Албанских племена., нельзя не удивляться тому, что колонии, основанные выходцами ихъ в Аргосе, Афинах, Поросе, во многих пунктах нынешней Греции, процвели в скором времени самою деятельною промышленостью; что Албанцам было суждено восстановить изъ развалин многие классические города Греции, и что две пустынные скалы Архипелага, населенные ими, покрыли Средиземное море своими кораблями, и в наше время, в глазах удивленной Европы, жгли и разбивали огромные флоты Султана. Везде, где Албанское племя сблизилось с Греческим, ему принадлежит не только первенство в оружии, но и первенство въ промышленности и хозяйстве, не смотря на то, что доселе оно пребываетъ в самом грубом невежестве, говорит языком, вовсе не обработанным, не имеет даже азбуки, и употребляет, смотря но религии, греческую, турецкую или латинскую. К. М. Б.