> Энциклопедический словарь Гранат, страница 16 > Александр II

Александр II

Александр II, Император Всероссийский, старший сын велик. князя, впоследствии императора Николая I Павловича и его супруги Александры Феодоровны (принцессы прусской), родился в Москве 17 апр. 1818 г., с 6-летнего возраста воспитывался под руководством капитана гвардии Мердера, имевшого, благодаря доброте и мягкости характера, хорошее влияние на своего воспитанника, который очень его любил. Желая дать своему наследнику не только традиционное военное, но по возможности литературногуманитарное воспитание, имп. Николай определил в наставники к А. Жуковского, уже с 1815 г. стоявшего близко ко двору в качестве чтеца императрицы-материМарии Феодоровны, а затем (с 1817 г.) учителя русского языка при вел. княгине Александре Феодоровне. Политическим идеалом гуманного и глубоко-религиозного мечтателя - поэта навсегда осталась „чистая“ (т. е. абсолютная), но „на Божией правде основанная“ монархия, проявляющая свою от Бога данную, освященную свыше власть во блого подданных. Его взорам рисовались патриархально-отеческие отношения государя к народу, и идеолог чистой монархии в известном стихо-твор. 1818 г. на рождение А. заповедует будущему властелину не забывать „святейшого из званий—человекъ“, провозглашает высшим величием государя—„жить для веков в величии народном, для блага всех свое позабывать, лишь в голосе отечества свободном с смирением дела свои читать“. На таких принципах было построено воспитание, данное наследнику престола Жуковским, считавшим главною своей задачей „образование для добродетели“. Достигнув совершеннолетия, А. слушал лекции Сперанского, также усвоившего в последние годы своей жизни консервативную точку зрения, близко подходивш. к взглядам Жуковского. В 1837 г., по окончании образования, А. совершил по плану, выработанному его отцом, большое путешествие по России, объехав в 7 месяцев 30 губерний, от Петербурга до Тобольска и от Одессы и Севастополя до Москвы; в следующем 1838 г. объехал всю Западную Европу, кроме Пиренейского полуострова, где кипела междоусобная война, и франции. 16 апр. 1841 г. последовало бракосо-чет. А. с принцессой Марией Гессен-Дармштадтской (Мария Александровна), ознаменованное обычными в таких случаях милостями и льготами. В тот же день он был назначен членом Государственного Совета, а вскоре еще членом Комитета министров и финансового комитета. В последующие годы, особенно в эпоху усиленной реакции, наступившей с 1848 г., А., когда ему приходилосьвысказываться по государственным вопросам, например, по крестьянскому или университетскому, обнаруживал строго консервативный образ мыслей, гармонировавший с общим направлением политики его отца. За несколько дней до кончины (18 февр. 1855 г.) имп. Николай передал А. управление делами. 19 февр. совершилось восшествие А. на престол, в самый разгар тяжелой борьбы под стенами осажденного Севастополя, а 26-го авг. 1856 г., уже по заключении Парижского мира,—торжественное коронование в Москве, при котором наряду с прочими актами малости было подписано прощение декабристам.

Правительственная политика эпохи. Новому императору прежде всего остального предстояла задача ликвидировать выпавшее на его долю тяжелое наследство—докончить Крымскую войну. Однако открывшиеся вскоре в Вене переговоры о мире не привели к соглашению. А. лично посетил осажденный Севастополь, страшно поврежденный неприятельскою бомбардировкою. Проигранная битва на Черной речке (4 авг. 1855 г.) и затем

штурм Малахова кургана, повлекший за собою падение южной стороны

Севастополя (27 авг.), с другой стороны, взятие русскими войсками Карса (15 ноября) привели, наконец, к заключению Парижского мира (18 марта 1856 г.), отнявшего у России устья Дуная и лишившего ее права возводить укрепления и держать военный флот на Черном море. Вместе с тем христианские подданные Турции и вассальные княжества Молдавия, Валахия и Сербия были поставлены под общий протекторат договаривающихся великих держав (смотрите Крымская кампания). Только в 1871 г., после крушения империи Наполеона ИП и во время осады Парижа германскими войсками, канцлеру кн. А. М. Горчакову удалось добиться согласия Англии на отмену ограничений, наложенных на Россию трактатом 1856 г. по отношению к Черному морю. В 1878 г. в результате новой войны с Турцией была вновь продвинута в Бессарабии граница до слияния Прута с Дунаем и до Килийского устья последняго, и одновременно присоединены в Малой Азии Батум и Карс (смотрите Русско - тур. война 1877-78 гг.).

Принимая по вступлении на престол иностранных послов, А. заявил о своей верности началам Священного Союза; однако это заявление не получило большого применения на практике, да и не могло получить при совершенно изменившихся политических условиях. Враждебная позиция, занятая Австрией во время Крымской войны, надолго испортила австро-русские отношения и исключила возможность тесного сближения с этою, главною в то время, представительницей Консервативного легитимизма в Западной Европе. С консервативною Пруссиею, помимо ея благожелательного нейтралитета в 1853—1856 гг., А. связывали узы родства и тесная личная дружба съкоролемъ(впоследствии императором) Вильгельмом I, его родным дядей по матери. Но эта самая дружественная и консервативная Пруссия, объединением Германии под своим главенством, явилась разрушительницей старого порядка основанного на трактатах 1814—15 гг. и санкционированного Священным Союзом. А. относился неодобрительно к

Император Александр II (1818 — 1881).

С портрета, писанного И. Н. Крамским (1837—1887). (Румянцевский Музей в Москве).

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и К°.“

насильственному лишению престолов мелких немецких князей; однако это не помешало ему воздержаться от всякого вмешательства в ход войны 187 0—71 гг., даже после разгрома Фрианции при Седане; своим дру-жествен. нейтралитетом он вполне избиавил Пруссию от всяких опасений со стороны ея восточной границы, тем развязал ей руки для беспрепятственной расправы с западным соседом. Между тем А. не обнаружил непримиримого отношения своего отца к императорск. франции: 15 сент. 1857 г. он имел в Штутгарте свидание с Наполеоном Ш, а в 1867 года, следуя приглашению Наполеона, посетил всемирную выставку в Париже. Впрочем, визит оставил тяжелое впечатление (демонстративный возглас Флоке „Vive la Pologne“ и выстрел поляка Березовского). При этом, воспоминания о Севастополе и поведение француз. правительства во время польск. восстания делали, казалось, невозможным сколько-ниб. тесное сближение. После падения француз. империи А. еще теснее сблизился с новою Германией в лице Вильгельма I, а через него и с Австриею. В сент. 1872 г. последовало свидание трех императоров в Берлине и заключение тройственного русско-германоавстрийского союза. Однако тесная дружба с Германией не помешала А. в 1875 г., когда грозила опасность нового франко-германского конфликта, заступиться за Францию и содействовать предотвращению вторичного ея разгрома. Восточная война 1877 — 1878 годов опять испортила отношения к Англии и Австрии, а малая поддержка, оказанная требованиям России Бисмарком на Берлинском конгрессе, вызвала охлаждение и по отношению к Германии. В результате в 1879 г. тройственный союз сменился двойственным — австро-германским, к которому, несколько лет спустя, примкнула и Италия. Изолирование России с одной и франции с другой стороны создало почву к позднейшему сближению этих стран, не взирая на все коренное различие в их государственном строе. К объединению Италии правительство А. проявляло сдержанность, которой, помимо соображений легитимизма, конечно, способствовало и участие Сардинского королевства в Крымской войне. Однако в войне 1859 г. оно предоставило Австрию ея судьбе, отплатив ей тем за тяжелые годы Крымской войны.

При А. последовало значительное расширение русских владений на Ближнем и Дальнем Востоке. Так, было завершено покорение Кавказа (смотрите), сначала восточного, наместником кн. А. И. Барятинским (1859), затем и западного (уже в 1864 г., при наместнике в кн. Михаиле Николаевиче). Однако в войну 1877— 78 гг. произошли еще довольно опасные восстания в Чечне и особенно в Дагестане в связи с высадкою турок на западном берегу Кавказа и потом при попытке вторжения в Эриванскую губ. Покорение Кавказа повлекло за собою массовую эмиграцию горцев в Турцию.

Уже во время Крымской войны административный центр управл. даль-невост. владениями был перенесен из Петропавловска (на Камчатке), подвергш. блокаде и обстрелу англо-франц. эскадрою, на низовье Амура, где был основан город Николаевск. По Айгунскому договору с Китаем (1857 г.) последний уступил России Амурский край, а по Пекинскому (1860)— Уссурийский, вследствие чего пределы русских владений придвинулись к Корейскому полуострову (граф Муравьев-Амурский). Позднее дружественные отношения к Китаю подверглись было опасности вследствие военного занятия русскими Кульджи в 1871 г.; однако успешное завоевание китайцами в 1877 г. Кашгарского ханства и желание избегнуть осложнений на Дальнем Востоке побудили Россию в 1881 г. вернуть Кульджу Китаю. В 1867 г. правительство А. продало Соединенным Штатам отдаленные владения Российско-Американской компании (Аляску и Алеутские острова). В 1875 г., по договору с Япо-ниею, совершен был обмен Курильских островов на южную часть о. Сахалина, целиком перешедшого во владение России.

Особенно обширные присоединения были совершены в степях Средней Азии. В течение 50-х и 60-х гг. шли постоянные войны и столкновения с киргизскими и туркмен. племенами, особенно же с Кокандск. ханств. В результате после взятия Ташкента был образован новый Туркестанский край (в 1867 г.) в бассейнах Или и Сыр-Дарьи. Последовавшее затем столкновение с другим среднеазиатским соседом, эмиром бухарским, доставило в руки России Самарканд и долину р. Зеравшана (1868, ген. Кауфман); после этого Бухара бесповоротно подчинилась русскому влиянию и протекторату. В 1873 г. ген. Кауфман совершил сопряженный с громадными трудностями стихийного характера поход на Хиву, окончившийся взятием города, уступкою России правого берега Аму-Дарьи (г. Петро-Але-ксандровск) и установлением русского протектората над Хивинским ханством, сильно урезанным и окруженным со всех сторон, на подобие острова, русскими владениями. В 1875 г. вспыхнула вновь война с Кокандом, поведшая за собою полное завоевание этого ханства и присоединение его под именем Ферганской области к России (в 1876 г., ген. Скобелев). В 1878 г. афганский эмир ПИир-Али, ища опоры в России против Англии, демонстративно принял в Кабуле посольство ген. Столетова и не пустил затем в свою столицу назначенного в виде компенсации английского резидента лорда Чемберлена, вследствие чего возгорелась англо-афганская война. При вторжении англо-индийских войск в его страну, эмир, предоставив власть своему сыну Якуб-хану, бежал в русские владения и обратился за помощью к ген. Кауфману (туркестанскому ген.-губер-натору), который двинул военный отряд по направлению к Мерву. Таким образом, казалось, готова была вспыхнуть новая восточная война. Однако правительство А., только что покончившее на Берлинском конгрессе войну на Балканском полуострове, не рискнуло на новый тяжелый конфликт и предпочло уступить: посольство из Кабула было отозвано. Но почти вто же время пришлось начать военные операции к востоку от Каспийского моря (от Красноводска и Чикишляра, возникших в 1865—71 гг.), против беспокойных, воинствен. туркмен-текке. После неудачного похода ген. Ломакина (1879) выполнение предприятия было возложено на ген. Скобелева, который взял укрепления Геок-тепе и Денгиль-тепе (12 янв. 1881 г.), овладел Асхабадом и подчинил русскому владычеству так. наз. Ахал-текинский оазис. Границы России таким образом придвинулись на близкое расстояние к Мерву, т. ф. опять-таки к границам того самого Афганистана, над которым Англия после тяжких перипетий успела установить в те же годы свое политическое преобладание. Дальнейшее развитие русского поступательного движения в Средней Азии относится уже к следующему царствов. (смотрите Александр III).

Направление внутренней политики в первые годы царствования непобедимою силою вещей должно было определиться тем положением, в котором очутилась Россия в результате тяжелой и неудачной Крымской войны. С неумолимой яркостью вскрыла она отсталость государства во всех областях общественной жизни, полную несостоятельность строя, основанного на крепостном праве, на натуральном хозяйстве, на всемогуществе администрации ина полной безгласности общества. Сознание необходимости широких и глубоких преобразований, давно уже созревшее в передовых, мыслящих кругах, неизбежно должно было усилиться и распространиться на широкие слои общества вследствие данного войною толчка. Должны были открыться глаза у многих даже из тех, которые раньше смотрели более или менее спокойно и оптимистически на существующее положение. И не даром само правительство сознавало, что только внутренними реформами может быть исправлено впечатление, произведенное в обществе исходом Крымской войны, и что преобразования диктуются самою жизнью. С тою же роковою неизбежностью на первую очередь становилось коренное разрешение крестьянского вопроса. На первых, нокрайней мере, порах к такой реформе склонялись даже многие из душевладельцев - крепостников, напуганные крестьянскими волнениями. Вообще очень нередкие в течение всего предыдущого царствов., неоднократно принимавшия весьма острия формы волнения особенно участились и усилились в годы войны под влиянием манифестов имп. Николая об ополчении, кот. пробудили и без того никогда не умиравшую в народе веру в близкое наступление „воли“. Помимо страха перед „освобождением сни-зу“, и чисто экономические побуждения заставляли многих помещиков склоняться в пользу замены барщины вольно-наемным трудом, так как барщина, на котор. перед тем стали возлагать большия надежды, этих надежд не оправдывала и во многих районах и для многих хозяйств оказывалась невыгодной. Еще сильнее сказывалась та же реакция против подневольного труда в среде промышленников- ф абрикантов. Вместе с тем для государства все более выяснялась невозможность при данном строе народного хозяйства конкуррировать со странами, развившими у себя капиталистическое производство. Даже чисто фискальные соображения, необходимость найти выход из финансового кризиса, особенно обостренного войною, заставляли правительство идти в известном направлении.

Не с самых первых дней нового царствован. однако обнаружилась пре-образовательн. тенденция. Старая традиция была еще сильна и дала себя почувствовать в циркуляре министра внутренних дел от 28 авг. 1855 г., где говорилось о повелении Государя „ненарушимо охранять права, венценосными Его предками дарованные дворянству“. Однако сила вещей должна была сделать свое дело, и уже 30-го марта 1856 г., принимая представителей московского дворянства, обеспокоен. слухами о готовящейся отмене крепостного права, император „в отвращение неосновательн. толков по предмету столь важному“ заявил им, что не имеет намерения провести реформу немедленно, но тутже прибавил знаменательные слова: „Но, конечно, господа, сами вы знаете, что существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собой начнет отменяться снизу. Прошу вас, господа, подумать о том, как бы привести это в исполнение“. Таким образом ближайшая программа правнтельствен. деятельности была намечена. Последовавшее 3-го янв. 1857 г. открытие секретного (по старой традиции) комитета по крестьянскому дгълу, правда, не могло само по себе служить особенно важным симптомом — подобные комитеты бюро-кратическо - дворянского состава возникали, как известно, неоднократно и в предыдущую эпоху и все же к заметным результатам не приводили. Но в связи с приведенным заявлением новый комитет все-таки являлся знамением времени. Однако, поставленное в узкие рамки комитетского обсуждения, дело не могло наладиться. Помимо того, что большинство членов комитета было настроено весьма консервативно и не сочувствовало предпринятой реформе, дал себя почувствовать и обычно свойственный бюрократии недостаток живого знакомства с делом и подготовки к его решению. Комитет согласился в принципе на освобождение крестьян (или в смягченной терминологии „улучшение быта“), но высказался в пользу „постепеннаго“ и „осторожнаго“ ведения дела, колеблясь между отменою крепостного права и простым смягчением его, между принципом добровольного соглашения помещиков с крестьянами и обязательной нормировки их отношений, между выкупом одной усадебной оседлости и освобождением, даже вполне безземельным. Такая разноголосица, преобладание охранительных тенденций и традиционная медленность канцелярского производства грозили затянуть дело надолго и едва ли принесли бы осязательные плоды. Но жизнь не ждала и заставила привлечь к решению вопроса более свежия общественные силы. Комитет оказался отодвинутым на задний план и, вероятно, умер бы естественною смертью, если бы А. впоследствии не призвал к участью в его работах вел. кн. Константина Николаевича, который реформами в подчиненном ему морском ведомстве первый начал эру живой преобразовательной работы.

В конце 1857 г. (20-го ноября) последовало издание Высочайших рескриптов на имя сперва виленского, потом с.-петербургского генерал-губернаторов по вопросу о крестьянской реформе. Этими рескриптами само общество, в лице, по крайней мере, первенствующого и непосредственно заинтересованного дворянского сословия, призывалось к содействию правительству путем организации по губерниям выборных дворянских комитетов для обсуждения начал преобразования. Такое обращение к общественному содействию, превращение секретного до тех пор государствен. дела в гласное и публичное означало уже решительный, хотя бы и вынужденный самою жизнью, разрыв с прежними правительствен. приемами и традициями. И общество не замедлило откликнуться на обращенный к нему призыв. Как только в воздухе повеяло крестьянскою реформою, в передовых, главным образом литературных, кругах обнаружилось и начало быстро возрастать небывалое ранее оживление и возбуждение. Пока гласное обсуждение вопроса в печати еще оставалось запретным, по рукам уже стали ходить писанные проекты освобождения, составленные Ю. Самариным, Кавелиным, Кошелевым и др., будя общественную мысль; когда же цензурный интердикт был снят фактически, журналы, начиная с 1858 г., наполнились статьями по крестьянскому вопросу („Современникъ“, „Огеч. Записки“, „Русск. Вестникъ“, „Сельск. Благоустройство“). Невиданное раньше в немой России зрелище представили собого грандиозные патриотические манифестации, банкеты с восторженными речами, которыми передовия обществфн. группы отозвались на рескрипты конца 1857 г. (обед в Москве, в купеческом собрании 28 дек.), и которыми в особенности ознаменовывалось открытие губернских комитетов. При этом, как и следовало ожидать, обществен. мысль пошла значительно дальше первоначальных скромных планов преобразования, намеченных в рескриптах, кот. устанавливали постепенность освобождения, сохранение за помещиками права собственности на землю с выкупом одной усадебной оседлости, оброк (или даже барщину) за пользов. крестьянами помещичьей землей и сохранение за помещиками вотчинной полиции. Программа передовых кругов требовала: возможного сокращения срока переходного состояния, полевого земельного надела, определения minimum’a последняго, прекращения обязательных отношений к помещикам посредством выкупа, оенованного на средней величине существующого оброка, полной отмены вотчинной полиции и сохранения общинного строя везде, где он существует. В губернск. комитетах эти либеральные тезисы тоже находили своих сторонников, хотя и составлявших меньшинство собрания. Вообще здесь боролись между собою различные течения, отражавшия различие не только в теоретических воззрениях, но еще более в экономических интересах отдельных групп землевладельческого класса: крупн. владельцы предпочитали превращение оброка (на котор. основывалось их крепости, хозяйство) в ренту, а бывших крепостных в лично свободных арендаторов помещичьих земель; представители среднего землевладения желали развязаться с барщиною, обеспечив себя вольными рабочими руками и средствами на ведение нового хозяйства в форме выкупных платежей. 4-го марта 1859 г. открылись под председательством Я. И. Ростовцева при Главном (бывшем секретном) Комитете редакционные коммиссии, долженствовавшия разобраться в доставленном губернскими комитетами обширном материале и выработать на основании его окончательный проект реформы. „Левое крыло“ коммиссий было представлено такими членами, как Н. А. Милютин, Ю. Ф. Самарин. Соловьев,

и под их влиянием и сам Ростовцев склонился в пользу возможно широкого разрешения крестьянского вопроса, т. е. освобождения крестьян с земельным наделом, приобретаемым за выкуп в собственность, мирскую или единоличную, смотря по местным условиям. На этих главных основаниях и совершилась крестьянская реформа. На сторону такой, более демократической программы правительство стало отчасти из желания опереться на народные массы против политических притязаний среднего дворянства, обнаружившихся в некоторых губернских комитетах, где подвергалась резкой критике вся система государственного управления, и ставился на очередь вопрос о конституции. Такое настроение выразилось в поданном (осенью 1859 г.) приехавшими в столицу депутатами от комитетов адресе от меньшинства последних, признанном „ни с чем несообразным и дерзким до крайности“. Однако после смерти Ростовцева (6 февр. 1860 г.) председателем редакц. коммиссий был назнач. гр. Панин, ревностный защитник помещичьих интересов. Этим „правое крыло“ получило перевес. Хотя оно и не смогло устранить главных оснований реформы, оно успело провести в ней некоторые существенные искажения, особенно когда после закрытия коммиссий (10 окт. 1860 г.) работы их были переданы в Главный Комитет, а затем в Госуд. Совет: уменьшение надельного maximum’a, так называемым „дарственный“ надел, отрезки „полудесятинъ“, повышенная оценка отошедшей к крестьянам земли, организация волостного управления (смотрите крестьяне в России).

17 февр. 1861 г. „положения“ получили окончательную формулировку, 19 февр. были подписаны государем, а 5-го марта последовало обнародование манифеста об освобождении крестьян. Еще во время разработки пре-образованияв правительственных сферах опасались, что „дело не обойдется без беспорядков и возмущений“, что крестьяне не будут удовлетворены дарованной им волей; сам Ростовцев проектировал на время проведения реформы учредить по всфй России генерал-губернаторства с черезвычайными полномочиями; однако этот проект не был осуществлен. Опасения отчасти оправдались. Правда, крестьяне, сильно и часто волновавшиеся в годы, непосредственно предшествовавшие приступу к освобождению, притихли и вели себя вполне смирно в ожидании великого дня. Но обнародование манифеста вызвало во многих местах недоразумения и разочарование, так как в тексте манифеста и „положений“, вообще не особенно ясно и удачно редактированных, темная масса многого не могла понять или поняла превратно, а „истинную волю“ представляла себе гораздо шире того, что получила в действительности: она мечтала о переходе всей земли в крестьянскую собственность и всего менее мирилась с временно-обязанными отношениями. На этой почве разыгрались во многих местах крестьянские бунты; за 1861— 63 гг. в 29 губерн. было до 1.100 случаев таких волнений, хотя крупных размеров они достигли только в губ. Казанской (с. Бездна) иПензенской (Кан-деевка), где они охватили несколько смежных уездов. Несколько позднее помещичьих крестьян были устроены на новых основаниях крестьяне удельные (Полож. 26 июня 1863) и государственные (24 ноября 1866), причем первые также приобретали землю в собственность путем выкупа (надел, значительно больший, чем у бывших помещичьих), а вторые получили ее в пользование за оброчную подать (смотрите крестьяне в России и Россия—история).

Уже с 1860 г. (назначение гр. Панина преемником Ростовцева) реакция в правительственных сферах начала прокладывать себе дорогу, сперва под влиянием дворянско-конституционных стремлений, потом в связи с крестьянскими волнениями (отставка мин. внутр. дед Ланского и его товарища Милютина через месяц после обнародования освободительного манифеста и назначение министром Валуева); сильное впечатление производили также революцион. прокламации, студенч. волнения и граидиозные пожары (особенно в Петербурге) в 1861—62 гг., всего более события 1861—63 гг. в Польше. Однако преобразовательная деятельность после мощного толчка, данного крестьянской реформой, остановиться не могла и продолжала развиваться, распространяясь на различные стороны внутренней жизни России, но—с одним бесповоротно принятым решением: не касаться основного начала русского государственного строя. 1 янв. 1864 г. последовало обнародование „Полож. о губерпсх. и уездных земских учрежденияхъ“, коим было „признано за блого призвать к участью в заведывании делами, относящимися до хозяйственных польз и нужд каждой губернии и каждого уезда, их население посредством избираемых от оного лицъ“. Было создано так. обр. местное самоуправление, основанное на идее совместной работы (под контролем администрации) различных сословных групп населения и потому построенное не на сословном, а на имущественно-цензовом начале. Но при этом представлялось известное преобладание „первенствующему“, т. е. дворянскому, сословию (предоставление дворянским предводителям председательствования в губернск. и уездн. земских собраниях). Одновременно с этим была изъята из рук выборных органов уездная полиция путем замены исправника, избираемого дворянством, таковым же по назначению от правительства. Усиление реакции в последующие годы (1867—68) повело за собою значительное расширение компетенции губернаторской власти по отношению к земским собраниям, па которые уже министр Валуев, а еще более его преемник Тимашев склонны были смотреть, как на проявление „государств в государстве“. Тем не менее, культурная работа, совершенная земством на пользу местного населения, была очень значительна, особенно в области народного здравия (земская медицина) и начального образования (смотрите земство).

20 ноябя 1864 г. были изданы Судебные Уставы, построенные на началах, „указанных наукою и опытомевропейских государствъ“, т. е. на началах отделения суда от администрации, несменяемости судей, уст-ности, гласности и состязательности процесса, равноправия сторон (обвинения и защиты; присяжная адвокатура) и участия общественного элемента в отправлении правосудия (суд присяжных). Но в этой сфере еще более, чем в земской, последующая практика обнаружила трудную совместимость новых начал независимого суда с общим характером государственного управления, и в позднейшие годы реакции „суд улицы“ с его оправдательными приговорами (будто бы узурпирующими право помилования) и „адвокатским свободоязычиемъ“ сделался предметом усиленной травли со стороны „правыхъ“ органов печати с „Моск. Вед.“ во главе. Ту же участь в значительной степени разделил созданный 17 мая 1866 г. институт выборных мировых судей, быстро стяжавший доверие и популярность в населении. И тут, поэтому, не обошлось без урезок и ограничений, особенно когда во главе министерства юстиции стал весьма мало сочувствовавший Судебным Уставам гр. Пален. Уже с самого начала из ведения суда присяжных были изъяты дела политического характера, а право предания суду лиц должностных было поставлено в зависимость от согласия непосредственного начальства последних; новелла 12 дек. 1866 г. изъяла из компетенции присяжных также дела о преступлениях, совершаемых путем печати, а в 1878 г. последовало создание новой формы суда—судебной палаты с сословными представителями для дел о преступл. прот. должн. лиц (смотрите Судебные Уставы и суд присяжных). Еще до издания Суд. Устав., 17 апр. 1863 г. последовала отмена телесных наказаний по приговорам общих судов; однако в практике волостных, т. е. сословных крестьянских, судов, а также в качестве орудия административной расправы телесное наказание было сохранено; только для женщин оно было отменено безусловно.

Положение печатного слова при А. II

облегчилось против прежнего ужо в первые годы царствования. Но это было облегчение чисто фактическое, так как цензура продолжала существовать, и все зависело от ея изменчивой практики, в свою очередь зависящей от различных „веяний“ в правительственных сферах. Только 6 апр. 1865 г. были изданы „временныя“ правила, отменяющия для печатных произведений известного объёма и для (столичных по преимуществу) периодических изданий цензуру предварительную и заменяющия ее карательной (приостановка издания после троекратного предостережения). Изъятие из обращения и уничтожение книг, первоначально обусловленное приговором суда (без присяжных), после нескольких сенсационных литературных процессов (о книгах Вундта, Сеченова) уже в 1872 г. было предоставлено Комитету министров в административном порядке. Самая цензура из министерства народного просвещения перешла в минист. внутр. дел (смотрите цензура). В 1863 г. (18 июня) был издан новый университетский устав, предоставивший известную автономию академическим корпорациям (советам профессоров и факультетам; выборные ректоры, проректоры и деканы, университетские суды), но не признавший никаких корпорат. прав за студенчеством (смотрите университет). В 1867 г. издан новый устав духовных училищ и семинарий, в 1869 г.—устав духовных академий. „Завершением здания“ в области школьн. законодат. должен был явиться изд. 30 июля 1871 г. (при гр. Д. А. Толстом) новый гимназический устав. Но он уже явно отмечен печатью реакции, одним из самых ярких представителей которой был именно Толстой, вдохновляемый Катковым и Леонтьевым. Устав, мало гармонируя с предшествовавшим ему университетским 1863 г. (который, впрочем, вскоре также сделался излюбленной мишенью реакционеров наравне с новыми судами), вводил строгую, мелочную регламентацию школьной жизни, неумолимую формальную дисциплину и начальственную субординацию. Он устанавливалодностороннее господство классической гимназии—с безусловным преобладанием двух равно обязательных древних языков и с исключением естествознания,—как единственного типа учебного заведения, открывающого двери к университетскому образованию (аттестат зрелости). Последовавшая вскоре организация реальных училищ, подготовляющих к практической деятельности и к специальностям технического характера, отводит им лишь второстепенное место в системе общеобразовательных школ. Большим шагом вперед явилось открытие женских гимназий, министерских и вед. Имп. Марии (смотрите гимназия).

16 июня 1870 г., как естественное дополнение к земскому самоуправлению, было издано новое Городовое Положение, также построенное на начале ценза и предоставляющее ведение городского хозяйства домовладельцам и хозяевам торгово-промышленных предприятий. Фактически здесь руководящая роль выпала на долю крупного купечества, как в земстве—на долю поместного дворянства. Несмотря на узость и односторонность такой системы, новое городское управление, как и земское, все-таки явилось несомненным прогрессом против прежних порядков и хоть несколько двинуло вперед (впрочем в крайне недостаточной мере) дело городского благоустройства, а также начального образования.

Последней крупною реформою рассматриваемого времени, гармонирующей по духу с актами 1860-х гг., явилось введение 1-го янв. 1874 г. всеобщей воинской повинности, стараниями военного министра Д. А. Милютина, уже раньше (1866—67) проведшого реформу военного суда на началах Суд. Устав. 1864 г., отмену телесного наказания в армии (отмененного также во флоте; в обоих случаях с изъятием для зачисленных в разряд штрафовать) и преобразование военно - учебных заведений (военные гимназии вместо старых кадетских корпусов.) Воен. реформа устранила „очевидно несправедливую“ систему отбыв. тяжести военной службы исклювольных уступок на основе конституции 1815 г., по толкованию Англии гарантированной Венским конгрессом. При первоначальном обмене нотами по польскому вопросу (апр.-июль 1863) русское правительство не отклоняло безусловно мысли о международном улажении дела на почве трактатов; но затем дело приняло другой оборот, когда стало ясно, что сами посредничающия державы вовсе не собираются воевать из-за Польши. Пруссия заняла позицию, безусловно дружественную России, и уже эта поддержка должна была заставить отступить Австрию, которая и поспешила это сделать; Англия также не пошла на новую войну, когда канцлер Горчаков уже в решительном тоне отклонил всякое дальнейшее вмешательство во внутренния дела России. Русское правительство, получив свободу действий, опираясь на полную солидарность с ним Пруссии и на перемену фронта со стороны Австрии, к концу 1863 г. покончило борьбу с польским восстанием (смотрите Польша). В Варшаве установился суровый режим нового наместника гр. Берга; в Литве гр. Муравьев водворил систему настоящого военного террора. В то же время при участии Н. А. Милютина, Ю. Ф. Самарина и кн. В. А. Черкасского в 1864 г. (19 февр.) была проведена крестьянская реформа, имевшая несомненную политическую цель,—разъединить верхние и нижние слои польского общества и теснее привязать последние к русскому правительству. Польские крестьяне, лично освобожденные уже в начале века, в эпоху созданного Наполеоном I герцогства Варшавского, но попавшие при этом в положение чиншевиков - арендаторов и опутанные сетью повинностей в пользу панов - землевладельцев, получили теперь полную свободу с земельным наделом. При этом выкупная сумма уплачивалась государством, а не самими крестьянами; след., реформа была проведена на более демократических началах, чем в самой России. Правительство провело в жизнь то, что во время восстания было провозглашено—также с целью привлечь народные массына свою сторону — революционным „жондомъ“. Но отношению к польской национальности политика правительства после восстания приняла ярко выраженный обрусительный характер, все более усиливавшийся в последующие годы. Особенно сильные удары постигли польскую шляхту и католическое духовенство.