> Энциклопедический словарь Гранат, страница 16 > Алексей Петрович царевич

Алексей Петрович царевич

Алексей Петрович, царевич, сын Петра Великого и его первой супруги Евдокии Федоровны (Лопухиной), родился в Москве 18 февр. 1690 г., рос под исключительным влиянием матери и ея родных, сильно привязанных к московской старине, иоодобрявших деятельности и приемов Петра, который редко и ненадолго бывал дома, у нелюбимой жены. В 1698 г., по возвращении Петра из-за границы, последовала окончательная семейная катастрофа: царица Евдокие удалена в Суздаль и вскоре затем пострижена в Покровском монаст.; царевич еще несколько ранее разлучен с матерью и отдан на житье в Преображенское, к тетке царевне Наталье Алексеевне. Это тяжелое событие, естественно, должно было зародить в царевиче прямую неприязнь к отцу, сдерживаемую только чувством страха; ту же вражду, под влиянием окружавших его людей и впечатлений детства, А. рано начал питать к любимому обществу Петра, к Немецкой слободе, и, вообще, ко всему ин>земному. По воле Петра, А. участвовал в походе 1703 г., был в Нарве по взятии ея в 1704 г.; в 1708—9 гг. на него возлагались важные поручения по снабжению армии провиантом, по отправке новобранцев, по укреплению Москвы на случай неприятельского нашествия,—с полномочиями правителя. Петр, как видно, не был особенно доволен деятельностью сына, лишь нехотя и вяло исполнявшего порученные ему работы. Всего менее по душе была А. неутомимая, кипучая деятельность Петра, требовавшая постоянных разъездов и личного участия во всякой черной работе. А. был охотник до чтения, но его занимали не геометрия и фортификация, которые его заставляли изучать, а церковная история и отвлеченные богословско-догматич. вопросы. Самое могущественное влияние на царевича имел его духовник о. Иаков Игнатьев, сторон. реакции, безусловно подчинивший себе совесть А., что, впрочем, не мешало последи, иногда довольно грубо обращаться с ним, как и вообще с окружающими; душеспасительные беседы и благочестивое чтение чередовались у царевича с веселыми пирушками и попойками. При своей безхарактерности А., как безспорный наследник престола, был надеждою всех ропщущих элементов, не скрывавших от него своих упований, являлся вполне подходящим знаменем для реакции, почему опасения Петра за участь далеко еще не завершенного им дела в будущем имели полное основание, и естественно было возникнуть мысли об устранении недостойного наследника и об изменении существующого порядка наследования в смысле предоставления государю права выбора-преемника между членами своей фамилии и даже в крайнем случае: предпочтения „чужого достойнаго1 „своему непотребному“ (письмо Петра). Но заменить А. было еще пока некем, и развязка тялселого дела откладывалась на неопределенное время. В 1709 г. по воле Петра, А. был отправлен для дальнейшого учения за границу, и в то же время шли ужеи переговоры о его браке с принцессою Софиею-Шарлоттою Бланкенбург-1 скою, внучкою герцога Брауншвейг-1 Вольфенбюттельского, родная сестра, которой была замужем за будущим) императором Карлом VI. Брак состоялся 14 окт. 1711 г. 12 июля 1714 г. „кронпринцесса“ родила дочь Наталью, 12 окт. 1715 г. сына Петра (смотрите Петр II), а через 10 дней (22 окт.) скончалась. С этого момента начинается приближение катастрофы. 27 окт. 1715 г., в день похорон невестки и накануне дня рождения сына (Петра Петровича) от Екатерины, Петр передал сыну свое знаменитое письмо, подписанное еще 11-м окт., в котором, резко порицая сына за его упорство и дурной нрав, указывая на достигнутые успехи в делах преобразования и на безуспешность всех мер к перевоспитанию А. в своем духе, царь в будущих интересах государства решительно поставил перед сыном альтернативу: или „нелицемерное обращение““, или отрешение от наследства. Посоветовавшись с близкими и расположенными к нему людьми (Вяземским, Кикиным, Апраксиным, Вас. Влад. Долгоруким), А. через три дня ответил отцу, признавая себя неспособным к правлению и отказываясь от всяких претензий на престол в пользу своего новорожденного брата. Это заявление ставило Петра в неловкое положение, принуждало привести в исполнение угрозу. 19 янв. 1716 г. он написал новое увещание, требуя, если А. точно отказывается от престола, пострижения его в монахи и угрожая в противном случае поступить с ним „как со злодеемъ“. Но и это последнее средство, на которое Петр рассчитывал, не помогло: на другой же день А., опять посоветовавшись со своими, письменно просил о позволении постричься. Положение стало еще тяжелее: на искренность сыновних заявлений положиться было трудно, и. по смерти Петра, даже и монашество, как насильно навязанное, не могло помешать сторонникам царевича выставить его претендентом: в этом именно смысле говорил Кикин („клобук не прибит к голове гвоздемъ“), о монастыре, как о временном прибежище, думал и сам А. уже раньше. В виду этого резолюция была еще раз отложена; отправляясь за границу, Петр виделся с сыном и посоветовал ему не спешить, одуматься и потом написать ему. А. остался в Петербурге в нерешимости; но уже в это время у него стала созревать мысль о побеге заграницу. 26 авг. 1716г. А. получил из Копенгагена письмо с приказом или немедленно ехать к отцу, или уведомить о времени и месте пострижения. Ровно через месяц А. выехал из Петербурга на Ригу со своей фавориткою Евфросинией Федоровною (крепостною Вяземского), ея братом и тремя слугами; в Либаве встретился с Кикиным, который указал ему ехать в Вену, куда А. и прибыл в ноябре 1716 г. Во избежание огласки его перевезли из Вены в крепость Эренберг, в Тироле, под видом арестанта, и решили укрывать его, пока не представится случай помирить его с отцом. Петр тем временем, напрасно прождав сына, догадался о его побеге, как и о том, куда именно он мог бежать, и принялся энергично за розыски. Русский резидент в Вене, Веселовский, успел узнать об отправке А. в Тироль и начал дипломатические переговоры. А. предложили или возвратиться к отцу, или переехать дальше. А. выбрал последнееи был перевезен в замок Сант-Эльмо, около Неаполя, вместе с переодетою пажем Евфросиниею. Петр, видя, что император решил укрывать его сына, отправил в Вену капитана гвардии Румянцева и Толстого, предписав им домогаться выдачи А. с обещанием последнему прощения за побег и угрожая в крайнем случае прибегнуть к силе оружия. Император отклонил требование о выдаче, но предложил своим письмом через курьера склонить царевича к возвращению на родину; однако Толстой добился разрешения поехать самому с Румянцевым в Неаполь, где они и свиделись с А. у вице-короля. После долгих увещеваний и запугиваний А. объявил Толстому, что покоряется отцовской воле под условием, чтобы ему дозволили жениться на Евфросинии и жить с ней в деревне, на что царский уполномоченный дал согласие от имени Петра. А. написал короткое покаянное письмо отцу и 31 янв. 1718 г. был привезен в Москву, куда еще раньше прибыл Петр. 3 февр. царевич свиделся с отцом в Кремлевском дворце, в присутствии духовных и светских сановников, упал отцу в ноги и просил прощения, которое и получил, но под условием показать всю истину и открыть своих „соглас-никовъ“; затем было объявлено официально о лишении А. наследия, в чем сам царевич присягнул в Успенском соборе ии подписался на присяжном листе, признав наследником своего младшего брата. Соответствующий манифест был обнародован в тот же день, а на следующий А. предъявлены были вопросные пункты с предупреждением, что если он что-нибудь скроет, то за. это будет „пардон не в пардонъ“. А. поспешил оговорить Кикина, Вяземского, Вас. Долгорукого, царевну Марию Алексеевну и всех своих доброжелателей, надеясь вывернуться сам. Последовали аресты, допросы и пытки; Кикин был колесован, другие казнены или сосланы; привезли постриженную царицу Евдокию и перевезли в Старо-Ладожский монастырь; казнили ея духовника, посадили на колмаиора Глебова, бывшего в связи с Евдокиею, расстригли и колесовали ростовского епископа Досифея, поддерживавшего надежды Евдокии рассказами о видениях и пророчествах, заточили на время в Шлиссельбург царевну Марию и так далее Сам А. все еще надеялся, что ему позволят жениться наЕвфросинии, и был доволен и спокоен. 13 марта вместе с Петром он уехал в Петербург, куда скоро приехала и Евфросиния; ее взяли в крепость и заставили отвечать на вопросные пункты, и ея показания настолько компрометировали самого А., что последнего вновь привлекли к допросу. Сперва он запирался, но, будучи, повидимому, подвергнут пытке, сознался, что радовался слухам о бунтах и затруднениях Петра, готов был бы и сам последовать приглашению мятежников и так далее На основании этих признаний Петр 13 июня 1718 г. нарядил над сыном черезвычайный суд из духовных и светских лиц; царевич посажен в Петропавловскую крепость, несколько раз допрошен, дважды пытан кнутом, причем оговорил еще нескольких лиц, между прочими, своего духовника Иакова Игнатьева; наконец, 24 июня состоялся приговор: духовные судьи, предоставляя Петру действовать в духе Ветхого или Нового завета, выбирать между казнью и милостью, косвенно ходатайствовали о последней; светские судьи, во главе которых был Меншиков, в числе 120 изрекли смертный приговор. Приводить его в исполнение не пришлось, так как 26 июня 1718 г. А. скончался в крепости и 30 был погребен в Петропавловском соборе рядом со своей женою. Относительно кончины царевича, официально объясненной как следствие апоплексии, ходили между современниками и потомками и от них проникли и в литературу весьма разноречивия известия, с трудом поддающияся проверке; наиболее вероятною представляется смерть вследствие пыток и истязаний, о которых не умалчивается и в официальных документах, и с которыми кончина А. поставлена если не в прямую причинную, то в ясную хронологическую связь. Впоследствии неоднократно являлись самозванцы, называвшие себя именем

A. (в 1723, 1725, 1732, 1738 гг.). Следствие по делу не установило никакого заговора, но с достаточною ясностью обнаружило заветные думы, надежды и реакционные стремления А.

См.: Устрялов, „Истор. царств. Петра

B. “ (т. VI); Соловьев, „Ист. России“

(т. XVII); Костомаров, „Русск. ист. в жизнеопис.“ (2-ой отдел., вып. 6); Брикнер, „Ист. Петра Великаго“ (т. I, ч. 3); его же, „Der Zarewitsch Alexei“; Герман, „Peter d. Gr. und d. Zarewitsch Alexei“ (Leipz., 1881); статьи Есипова в „Русск. Вести.“ 1861, Г& 21 и ДР- II. Аммон.