> Энциклопедический словарь Железнова, страница 1 > Американские древности

Американские древности

Так как различные области Америки были населены народами, стоявшими не на одинаковых ступенях культурнагоЗразвития, то очевидно, что не везде можно ожидать встретить одинаковое богатство памятников прошлой жизни. Тогда как в странах, где раньше существовала высокоразвитая культура, как, папр., в Мексике и Перу, даже невежество и алчность испанских завоевателей не могли изгладить множества красноречивых свидетельств великого прошлаго—в большей части остальной Америки остатки доисторической эпохи хотя и не бедны количественно, но все же позволяютъ лишь в самых общих чертах восстановить картину жизни соответственных народов. Эта картина вполне соответствует тем формам быта и культуры, которые наблюдались въ Америке в историческую эпоху после пришествия европейцев. Данныя археологии здесь вполне совпадаютъ с данными этнографии. Никаких следов, указывающих на присутствие в Америке племен иного происхождения или иной культуры, чем известные нам индейцы или эскимосы, до этих пор не обнаружено.

Главную особенность древностей Северной Америки составляют так называемые моунды, или земляные сооружения в роде наших курганов, валов и городищ. Особенно много моундовъ по верхнему и среднему течению Миссис-сиппи, но из этой области они распространяются в разные стороны, и наличность их в большем или меньшем количестве можно констатировать на громадной территории от Канады на севере до флориды и Мексики наюге и от 70 до 101° западной долг. Местами моунды расположены так часто, что производят впечатление какого-то одного градиозного сооружения, при устройстве которого имелся въ виду какой-то общий план. Но и отдельные моунды иногда поражаютъ своими размерами, достигающими порой до 3—4 миллионов куб. футов. Формы моундов крайне разнообразны; кроме простых валов и курганов в виде холмов, мы встречаемся здесь с искусственными террасами, с насыпями, имеющими вид простого или усеченного конуса, и так далее, но наиболее характерны для Америки моунды, представляющие по своей фигуре изображения различных животных: медведя, змеи, птиц, рыб, человека и так далее (effigie-mounds). Изображения эти сделаны очень отчетливо и в большинстве случаев позволяют без особаго труда определить, какое именно животное имелось в виду изобразить. С другой стороны, в большинстве таких моундов представлены именно те животные, которые служатъ тотемами для различных родовыхъ групп алгонкинских племен, и этотъ факт наводит на мысль, что effigie-mounds стояли в связи с тотемиче-скими верованиями североамериканских индейцев и были сооружены именно алгонкинскими племенами, что, впрочем, подтверждается и другими соображениями. О назначении моундовъ можно судить только с большей или меньшей степенью вероятности. Некоторые моунды, несомненно, были просто гробницами, и при сооружении ихъ не преследовалось никаких иныхъ целей; другие были, повидимому, нечем иным, как укреплениями, третьи были предназначены для различных хозяйственных нужд, для ирригации и тому подобное., четвертые преследовали религиозные цели, были местом совершения жертвоприношений и других религиозных церемоний, пятые представляли места общественных собраний для всего рода или племени, нечто в роде общинных домов, имеющихся у многих других народов, и так далее и так далее Но каковы бы ни были цели постройки тех или иных отдельных моундов, раскопки их въ большинстве случаев бывают не бесплодны и дают большее или меньшее количество остатков прошлого. Древность моундов не очень велика; большинство их сооружено в эпоху, непосредственно предшествовавшую прибытью в Америку европейцев, а некоторые—даже более позднего происхождения. Находимые в моундахъ предметы показывают, что строители их были уже довольно культурнымъ народом или народами. В моундахъ найдены початки кукурузы, кое-какие другие плоды, разные принадлежности для обработки и изготовления в пищу кукурузы; сами моунды по своему расположению позволяют иногда думать, что они были предназначены для сельскохозяйственных целей, и все это дает основание полагать, что строители моундов были знакомы с земледелием, по крайней мере, отчасти. С другой стороны, этот земледельческий и, по крайней мере, иолуосед-лый народ жил еще в каменномъ веке и употреблял для своих орудий почти исключительно камень, кость и дерево. Только с медью были знакомы строители моундов и то с чистой самородной медью, которую можно обрабатывать холодным способом, но которая зато мало на что и пригодна, кроме украшений; можно, правда, думать, что им был известен грубый способ плавления и спаивания меди, но и таким путем они могли изготовлять себе только украшения. Каменныя и костяные орудия, находимия в моундах, зато отличаются большим совершенством и должны быть все отнесены уже к неолитическому периоду.

Большого совершенствадостигли строители моундов и в гончарном искусстве. Правда, нельзя сказать с уверенностью, что они уже были знакомы с употреблением гончарного колеса, но сохранившиеся образцы, во всякомъ случае, доказывают высоко развитую технику. Помимо довольно правильной и иногда не лишенной изяще-щества формы, мы видим на нихъ обыкновенно тот или другой узор, сделанный обыкновенно от руки, но более или менее правильный (смотрите табл. I, рисунок 1—5). Очевидно, эстетические соображения играли не последнюю роль у строителей моундов. Еще больше художественного вкуса вкладывали они в изготовление трубок для куренья табаку. Трубки эти, составляющия характерную особенность американскихъ моундов и находимия в них в громадном количестве, представляютъ иногда очень сложные и замысловатыя фигуреи, не особенно удобные для своей прямой непосредственной цели, но зато дающия очень тонкий и живой рисунок. Очень часто трубка представляет изображение какого-нибудь животного, сложного предмета, даже целой сценки (табл. I, рисунок 6—8.) На все это требовалось, конечно, не мало труда, и заботливость, с какой древнее население Америки относилось к изготовлению своих трубок, объясняется, быть может, тем, что курение табаку имело здесь церемониальное значение. Находимые в моундах предметы, исключительно служившие для целей украшения (табл. I, рисунок 9), доставляютъ еще дальнейшее подтверждение тому, что художественные запросы были уже довольно сильны у древнейшого населения Америки. Далее, строители моундов были уже знакомы с ткацкимъ искусством, хотя найденных немногих образчиков местных изделий недостаточно, чтобы выяснить вопросъ о высоте, достигнутой этим искусством. Наконец, по найденным въ моундах следам мы можем сказать, что строители их, по крайней мере некоторые племена, вели оседлую жизнь и строили постоянные жилища, правда, не отличавшиеся большою прочностью.

Переходную ступень к цивилизованным народам представляли индейцы пуэбло, жившие в бассейне рек Колорадо и Рио-Гранде. В культурном отношении этот народ стоял гораздо выше строителей моун-дов и вел вполне оседлую жизнь, занимаясь главным образом, или даже почти исключительно, земледелием. Гончарное искусство индейцевъ пуэбло оставляет желать очень малого по изяществу форм и чистоте работы (смотрите табл. I, рисунок 10—12); они уже не довольствуются элементарнымъ орнаментом из геометрических линий, а переходят к более сложнымъ узорам и дают нередко изображения животных и людей (табл. I, рисунок 12 и 13). Хорошо развито было у этого народа и ткацкое искусство, и их покрытия перьями ткани всегда возбуждали удивление европейцев. Но еще выше стояла архитектура индейцев пуэбло, в чем, впрочем, им благоприятствовала сама природа. Местные плато состоят в значительной степени изъ песчаника, который сам, вследствие атмосферических явлений, часто распадается на небольшия глыбы, легко поддающияся обработке и доставляющия прекрасный строительный материал в виде правильных плит. Изъ этих плит пуэбло строили не только отдельные дома, но и более сложные постройки, состоящия из большого количества отдельных покоев, возвышавшихся одни над другими в виде террасы. Террасы спускались постепенно к общему внутреннему двору, снаружи же возвышалась одна общая высокая и отвесная стена,почти лишенная отверстий. Такие постройки и сами по себе представляли почти неприступныя крепости для полудиких соседей, а кроме того оборонительное значение ихъ усиливалось еще тем обстоятельством, что оне сплошь да рядом сооружались в малодоступных горныхъ пещерах (так называемые cliff-dwellings, см. табл. III, рисунок 3). Сама техника этих построек носит печать значительного совершенства: плитыклались ровными и гладкими пластами и скреплялись прочным цементом, пазы складывались крестом. Местами индейцы пуэбло пользовались для своих построек вместо плит и песчаника необожженными кирпичами изъ глины с примесью растительныхъ веществ (adobe). В области пуэбло и в некоторых соседних местностях сохранились остатки ирригационных сооружений до-колумбовской эпохи, служивших целям земледелия. Эти сооружения нередко были очень обширны. Оросительные каналы и канавы тянулись на десятки верст и, например, в долине реки Соленой площадь искусственно орашаемой земли доходила до 200,000—250,000 акров. Частью этих сооружений воспользовались позднейшие европейские поселенцы.

Центральная Америка, представляющая одно целое в культурном отношении, в этнографическом отношении не была однородной. Для европейцевъ наиболее известны мексиканские ацтеки, принадлежавшие к племени нагуа, но популярность их не вполне основательна. Ни ацтеки, ни их родичи толтеки не были ни основателями, ни даже наиболее высшими представителями культурного развития центральной Америки. Эту роль играл народъ другого племени—именно майя, живший к востоку от Кордильер на протяжении от перешейка Тегуанте-пек до Никарагуа, на полуострове Юкатане и на прилежащих островах. Майя были уже настолько цивилизованы, что имели фонетическую письменность, и до нас дошло от нихъ много рукописей и надписей на стенах. Первые европейские миссионеры умели читать эти письмена, но потомъ это знание были утрачено, и только въ самые последние годы были сделаны более или менее удачные попытки разобрать эти таинственные письмена. Более известно счисление майя. У нихъ было всего четыре числовых знака: точка для единицы, черта для пяти и два условных иероглифа, обозначавших ноль и двадцать (последний, впрочем, употреблялся крайне редко). Пользуясь этими немногими знаками, они умели изображать числа любой величины, кладя в основу своего счисления тот же принцип, что и мы, то есть придавая тому или другому знакуизвестное значение сообразно занимаемому им месту. Отличие системы майя от нашей состояло, во-первых, въ том, что они писали цифры не в виде горизонтальной строки, а в виде вертикального столбца, а во-вторых, в том, что их система была не десятичной, подобно нашей, а двадцатич-ной, то есть каждая единица высшого разряда состояла не из десяти, а изъ двадцати единиц низшого разряда. Единственное исключение из этой системы, основанное на календарных соображениях, состояло в том, что единица 3-го разряда, аналогичная нашей сотне, равнялась 18 единицам 2-го разряда (десяткам). Немотря на такие успехи в области духовной культуры, майя еще не вышли за пределы каменного века. Они, правда, знали медь, но пользовались ей только для изготовления украшений.

После майя остались развалины грандиозных зданий, служивших в большинстве случаев храмами (смотрите американское искусство).

Украшениями постройки майя вообще очень богаты. Стены обыкновенно покрыты рельефом из глины или резанным на камне или же различными надписями. Узор в большинстве случаев очень сложен и занимаетъ очень много места. Встречаются часто изображения отдельных лиц и целых сцен; некоторые фигуры имеют характер кариатид или колонн, но статуй в полном смысле слова еще нет. О характере этих украшений можно судить по рисунок 2-му на таблице III. Рельефными украшениями покрыта обыкновенно и глиняная посуда майя.

Не все племена майя стояли на одинаковой высоте культурного развития. Самым отсталым племенем были гуастеки, отделенные от остальной массы майя нагуатлакскими племенами (смотрите табл. I, рисунок 14 и 15).

Ко времени пришествия испанцев культурный расцвет майя был уже в прошлом. Большая часть их государств была уже разрушена и завоевана их северными соседями—на-гуа. Но, как это часто повторяется в истории, более культурные майясделались учителями своих сравнительно грубых завоевателей. Особенно определенно выражается влияние майя на культуре одного из южных нагуа-тлакских племен, сапотеков, такъ что многие их памятники, к числу которых принадлежат и развалины священного города Митлы, могли бы служить иллюстрациями культуры майя (табл. II, рисунок 1—3, табл. III, рисунок 4), но в общем нагуатлакские народы были не простыми учениками майя, а внесли в полученное от последних и свои собственные элементы. Так, письменность нагуа отлична от письменности майя, не одинаковы у обоих народовъ и многие другие элементы духовной культуры, есть, наконец, существенные различия и в материальной культуре. У воинственных нагуа мы находим правильные крепости на холмах и предгориях, со стенами и валами, возвышающимися в несколько рядов один от другого, встречаемъ здесь правильные и грандиозные водопроводы, плотины, молы для предохранения от наводнений и тому подобное., но зато все постройки у них гораздо меньше украшены, чем постройки майя. Единственным исключением является знаменитая ступенчатая пирамида в Хо-чикалько, которая по богатству украшений может поспорить с лучшими образцами архитектуры майя (табл. I, рисунок 23 и табл. III, рисунок 1). Самый типъ ступенчатых пирамид у нагуа распространен не меньше, чем у майя, но у майя на таких площадках возвышался обыкновенно крытый храм, у нагуа же на верху пирамиды просто стоял под открытым небом жертвенник, в лучшем случае окруженный с трех сторон стенами, но безъ крыши. Кроме того, у нагуа пирамиды сооружались не для однех религиозных целей, а часто служили также и укреплениями, что, естественно, вызывало соответственные изменения въ их конструкции.

Нагуа, как известно, распадались на множество отдельных племен, находившихся в постоянной вражде между собой, но сохранившиеся остатки позволяют, несмотря на это, говорить о единой нагуатлакской культуре. ИТравда, можно констатировать некоторые различия между произведениями искусства более отсталых нагуатлакскихъ племен, в роде тарасков и тотана-ков (табл. I, рисунок 16—18), и культурой племен анагуака (табл. I, рисунок 19—23), но эти различия не достаточно резки, чтобы говорить против культурнаго единства.

Подобно майя, и нагуа жили еще в каменном веке. Они, правда, знали уже медь, золото, серебро, но пользовались этими металлами только для изготовления украшений. Металлические орудия совсем отсутствуют в находках, и единственным исключением является топор из литой меди, найденный в сапотекской гробнице.

Переходя к Южной АмЕрии.е, необходимо остановиться прежде всего на чибча, небольшом народе, жившемъ в бассейне р. Магдалины и развившем довольно своеобразную культуру. Этот народ хорошо был знаком съ золотом и довольно искусно обращался с ним, выделывая из него не только простия украшения в виде подвесок, серег и носовых колец (табл. II, рисунок 10), но и более сложные фигурки, изображающия преимущественно людей (табл. II, рисунок 9). Большого развития достигло здесь и гончарное искусство (табл. II, рисунок 6 и 7). Что касается до архитектуры, то даже дворцы строились у чибча из дерева и соломы, но богатия украшения из золота, цыно-вок и различных тканей придавали этим дворцам пышный вид. Вместе с тем в области чибча найдено много каменных колонн и столбов, назначение которых до этих пор не выяснено. Письменности чибча совершенно не знали, и приписываемые имъ календари с гиероглифическими знаками (табл. II, рисунок 8) довольно сомнительны.

Главная культурная область Южной Америки—древнее Перу. Подобно древней Мексике, и Перу состояло из нескольких областей, населенных различными народами и самостоятельно развивших известную культуру. Инки только объединили эти области в одно целое, но они не были главными творцами той оригинальной цивилизации, которая еще и теперь поражает внимание исследователей. Наибольший интерес представляет крайне своеобразная социальная; организация цар-стваинков,но поучительна также и ихъ материальная культура. Перуанцы пф только были земледельцами, но пользовались уже удобрением и имели домашнее животное — ламу, служившее для переноски тяжестей и в то же время дававшее превосходную шерсть. Эта шерсть перерабатывалась в ткани, для чего в стране существовали крупные мастерские, в виде женских монастырей, где девушки в большомъ количестве изготовляли ткани, потребные для самого инки, для его свиты и для его войск. Перуанские шерстяныя и бумажные ткани отличаются прочностью и в то же время тонкостью. Ткачи умели выводить на них довольно сложные и искусные узоры, пользуясь нитями различных цветовъ (табл. II, рисунок 16); при этом, однако, приспособления которыми пользовались ткачи, отличались простотою и незамысловатостью. В строительном искусстве перуанцы зато не сделали больших успехов (смотрите американское искусство). Взамен перуанцы сосредоточили свое внимание на придании изящного вида своей посуде. Их глиняные изделия, сделанные от руки, замечательны не только правильностью и изяществом форм, но и богатыми лепными и рисованными украшениями (табл. II, рисунок 19—23). Из глины выделывалась не только посуда и дру. гие предметы домашнего обихода, но также игрушки (табл. II, рисунок 18), украшения (табл. П рисунок 17) и так далее Из металлов перуанцы знали золото, серебро, но, как и в других частяхъ Америки, эти металлы шли исключительно на украшения и не служили ни для каких утилитарных целей. Ведя завоевательную политику, инки нуждались в хороших путях сообщения; построенные ими дороги настолько хороши, что сохранились отчасти и до нашего времени в течение нескольких столетий; на этих дорогах были перекинуты через реки и пропасти не менее прочные каменные мосты. Разнообразные памятники находятсяв перуанских могилах. Из мертвых делали мумии, завертывали в виде тюка в разные ткани, приделывали искусственную голову и затемъ клали в могилу вместе с разными предметами, среди которых на ряду с принадлежностями домашнего обихода встречаются и такие вещи, назначение которых совершенно неизвестно (табл. П, рисунок 11 — 15). Нельзя не упомянуть также и еще одного памятника древних перуанцев, это их кипу (смотрите), или разноцветные шнурки с узелками, прикрепленные к одному общему шнурку и служившие до известной степени заменой письменности.

Таблица I.

1—9. Древности из североамериканских моундов.

1. Глиняный сосуд из штата Айова.

2. Глиняная чаша.

3. Горшок.

4. Глиняный сосуд.

5. Глиняная бутылка из Арканзаса.

6—8. Трубки для курения табаку из

штатов Теннеси и Огайо.

9. Перламутровое украшение из штата Теннесси.

10—13. Древности индейцев пуэбло.

10. Глиняный сосуд из Cliff house в Маркос-Каиьоне (Колорадо).

11. Глиняный сосуд из округа Ту-сайян.

12. Разрисованная глиняная миска из Суньи.

13. Изображение бога дождя на облаках на сосуде (Пуэбло Сан-Хуан).

14 и 15. Древности гуастеков.

14. Кружка из дыни.

15. Каменная фигура.

16. Древности тарасков.

16. Глиняная фигура.

17 и 18. Древности тотонаков.

17. Раскрашенная кружка.

18. Глиняная фигура.

19—23. Мексиканские древности.

19. Раскрашенный глиняный кубок.

20. Раскрашенная глиняная чаша (из Урлулы).

21. Глиняная тарелка.

22. Глиняная чашка (из Техкопо).

23. Рельеф с пирамиды Хочикалько.

Таблица II.

1—3. Сапотекские древности.

I. Узор на сосуде.

2.1 Каменная мозаика на стенахъ 3./ дворца в Митле.

4. Древности Никарагуа.

4. Каменное изображение.

4. Древности Таламанки.

5. Золотая фигура.

6—10. Древности чибча.

6. Глиняная фигурка.

7. Раскрашенная глиняная кружка

8. Календарь чибча.

9. Золотая фигурка.

10. Золотое носовое кольцо.

11—23. Перуанские древности.

II. 1 Тростниковия палочки с пучка-

12. / ми шерсти, клавшиеся в могилу.

13. Завернутая мумия с приделанной головой и с разными предметами, клавшимися в могилу.

14. Приделанная голова мумии.

15. -Разрисованная дощечка, найденная при мумии.

16. Ткацкий узор.

17. Ушная подвеска из обожженной глины.

18. Глиняное изображение ламы.

19. Глиняная кружка.

20. Черная глиняная бутылка.

21. Двойная бутылка из глины.

22. Рисунок на одной вазе, изображающий воина.

23. Раскрашенная кружка.

Таблица III.

1. Ступенчатая пирамида в Хочикалько.

2. Рельеф из Юкатана.

3. Cliff - dwelling в юго-западномъ Колорадо.

4. Дворец в Митле.

А. Максимов.