> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Английская литература

Английская литература

Английская литература. К началу XX в Англия была законченно-империалистической страной,а по основным признакам,— вывозу капитала и ввозу колониальной сверхприбыли,— страной с наиболее ярко выраженным империалистическим характером. Конец XIX в был временем особенно активного колониального грабежа, главной добычей которого было приобретенное в результате войны 1899— 1902 гг. южно-африканское золото. Вместе с тем именно на Англии впервые ярко сказался закон неравномерности развития капитализма. Еще в 60-х годах почти монопольная «мастерская мира», Англия к началу XX в была уже только одной из трех ведущих капиталистических стран,— во многих отношениях далеко не первой. Удельный вес ее промышленности по отношению к мировой промышленности упал по основным показателям с 1860 по 1900 г.: по .добыче угля —с 57,6% до 29,7%; подобыче чугуна —с 53,3% ДО 22,1%; по потреблению хлопка — с 49,2% до 28,5% Экспорт с 1870 но 1900 г. оставался стационарным. Этот застой промышленности, сопровождаемый ростом «заморской дани» от помещенных за границей и в колониях капиталов, резко усиливал паразитический характер английского капитализма, что выражалось и в большом численном росте чисто-паразитарной буржуазии. Около 1900 г., в связи с «вводом в строй» награбленных за предыдущие годы колоний, длительная депрессия конца XIXв. сменилась промышленным подъемом, прерывавшимся резкими, но короткими кризисами (особенно 1907-08 г. г.),зато дававшим видимость новой жизни капитализму. Английский вывоз, тридцать лет стоявший на мертвой точке, в 13 лет увеличился вдвое; особенно блестящую «вторую молодость» пережила текстильная промышленность, исконная база английского либерализма.

Рабочий класс, который либеральнореформистская политика эпохи монополии «мастерской мира» (50—60-х годов) совершенно «приручила», подчинив влиянию либеральной буржуазии,—с началом депрессии 80-90-х гг. и с утратой английской промышленностью ее монополии, начал приходить в движение. Началась полоса классовых боев. Буржуазия перешла от политики уступок к политике насилия. Консервативное правительство открыло наступление против профсоюзов. По развитие империализма само давало новую базу для политики уступок. На этой почве создается новый тип реформизма, уже не либерального, а номинально социалистического, и новый тип классового сотрудничества под руководством профсоюзной бюрократии и якобы социалистической интеллигенции. Для новой эпохи характерно, что последовательные буржуазные радикалы начинают именовать себя социалистами. Кроме подъемарабочего движепия, этому способствовало и то, что для восстановления «своей конкурентоспособности Англия должна была перейти к континентальным, «бисмарковским» методам поддержки и организации промышленности. Государственный социализм фабианских социалистов был в значительной мере маской потребности создать в Англии более рационализованное, более организованное капиталистическое хозяйство. Одним из пунктов такого хозяйства был для них социальный мир с пролетариатом, подчиняющимся руководству хорошо оплачиваемой, реформистски настроенной рабочей аристократии.

После Южно-Африканской войны, против консервативного правительства, давшего Англии такую огромную империалистическую добычу, но дома делавшего ставку на подавление рабочего класса и не понимавшего огромных «демократических» возможностей, заложенных в империализме, сложился блок из капиталистических групп, которым еще было выгодно традиционное фритредерство, широких масс сродней и мелкой буржуазии и реформистских вождей пролетариата. При поддержке шедшей за этими вождями рабочего класса па выборах начала 1906 г. либералы одержали небывалую победу, открывшую необыкновенно радужные перспективы буржуазной демократии и рабочему реформизму. Впервые реформисты («рабочая партия», лейбористы) оказались силон в парламенте. Либералы, главной фигурой у которых был Ллойд-Джордж, считались с ними и по соглашению с ними отменили анти-профсоюзпые меры консервативного правительства. Вместо с тем либералы «провели ряд мер, с одпой стороны, резко ударявших по главному оплоту реакции, классу лендлордов (налоговое ущемление, ограничение прав палаты лордов и так далее), с другой—дававших кое-что в направлении совместимых с капитализмом социальных реформ (соцстрахование и тому подобное.). Все эти моры черезвычайно подняли дух буржуазной демократии, и 1905-1910 годы были периодом небывалых демократических иллюзий. По эта демократическая политика была сама прямым следствием империализма. Огромные сверх-прибыли давали возможность повысить уровень жизни трудящихся, а концентрация и модернизация капитала увеличили «миттелынтанд» служащих, причем та же сверхприбыль давала возможность дать им иолубуржуазные условия жизни. Демагогическая кампания против аристократии отвлекала рабочий класс от его более непосредственного врага и шла об руку с внушением широким массам, что единственный враг мирного демократического прогресса — отживающие пережитки феодализма. Это имело и ту выгоду, что заостряло вражду демократии против Германии, где эти остатки были значительно сильнее, чем в Англии. Этим маскировался истинный характер империализма и тот факт, что военным и руководящим классом стал сам монополистический капитал. Но либеральная политика уступок недолго обманывала рабочий -juacc. Очень скоро рабочие увидели, что, несмотря на все эти уступки и отступления от ортодоксальной манчестерской доктрины, правительство отнюдьне намерено поступиться привилегиями капиталистов. Начавшийся около 1910 г. промышленный подъем воочию показал рабочим, что делиться с ними, капиталисты не памерены. Рост цен сопровождался большим падением реальной зарплаты. Начался ряд наступательных стачек. Уже в 1911 году либеральный премьер грозил стачечпи-хсам, что будет «расстреливать их, как собак», и угроза его была скоро приведена в действие. Наступательные стачки 1911-1913 г.г. проходили хотя и под реформистскими лозунгами, нос небывалым со времен чартизма подъемом классового сознания. Они резко разрушали сложившееся за 1905-1910 г.г. чувство социального благополучия. В то же время росли признаки приближавшегося мирового взрыва. Однако, борьба за передел мира шла за кулисами, и сознание опасности близкой воины в английском обществебыло очень слабо. Самая тайна, в которой велись приготовления к войне, создавала впечатление крайней- миролюбивости «своего» правительства и много способствовала тому, что в 1914 году обманутые широчайшие массы пролетариата и мелкой буржуазии поверили тому, что Англия ведет бескорыстную войну за снасенио «маленькой Бельгии» и человечества вообще от прусских юнкеров (ср. современное положение рабочего класса в Англии, XXX1Y, 448 сл., и XLVII, 58, 71 и прочие).

Таков политический фон А. л. накануне войны. Сама литература продолжала оставаться монополией буржуазии. Политический подъем рабочего класса почти не получил отражения в ней, и пролетарской литературы, хотя бы такой, как во франции, в Англии не создалось. Отдельные талантливые произведения, написанные в духе активного реформизма, вроде «Филантропа в рваных штанах» Тресселп (Tressel), пользующегося широкой популярностью среди активистов рабочего движения, но складываются в такую литературу. Энгельсовская характеристика Англии, как страны по преимуществу и насквозь буржуазной,остается в основном в силе и для XX в Из социальных прослоек буржуазии, принимавших прямое участие в литературной работе, нужно особо отметить три —все три особенно характерные для эпохи империализма и сравнительно мало развитые в XIX в Это, во-первых, паразитическая рантьерская буржуазия, ничем не занятая и занимающаяся литературой, как заполнением культурного досуга; во-вторых, богема, более или менее безработная, работающая преимущестеино на первую группу, мелкобуржуазная по происхождению и романтически бунтарская, поскольку она остается безработной. Но для Англии, как и для других стран, эпоха империализма характеризуется огромным ростом «непроизводительных» расходов буржуазии, в том число и на искусство и литературу, что в связи с резкой модернизацией вкусов буржуазии приводит к «смычке» производящей богемы е потребляющей буржуазией. В Англии эта смычка получила отражение в языке — слово «богема» («Bohemia») потеряло свое социальное содержание и приобрело чисто-бытовой смысл —совокупности людей, эстетически культурных и живущих не по правилам буржуазного общества,— независимо от того, живут ли они на крупный нетрудовой доход или на небольшой заработок. Третья прослойка, играющая видную роль в литературной продукции, — новая интеллигенция, созданная в последние двадцать лет XIX в процессе стремления модернизовать английский капитализм и сделать его конкурентоспособным с германским. Эта интел-лцгенция квалифицированных административных работников, экономистов, статистиков, обществоведов, психологов и т. и. связана, с одной стороны, с новыми, модернизованными университетами и специальными вузами, с другой стороны — с ново(1 государственной и муниципальной бюрократией. Являясь прямым продуктом потребности в техническом и административном прогрессе, эта интеллигенция прогрессивно настроена и политически связала с лейбористами или либералами. Левым ее крылом было фабианское общество, возникшее в 80-х годах и имевшее огромное влияние па апглийский реформизм. К

фабианцам особепно относится то, что было сказано нише о радикалах, называющих себя социалистами.

Сугубо буржуазный характер А. л. заставляет быть особепно осторожным в применении к ней термина «мелкобуржуазный». Лпглийская мелкая буржуазия, включающая в себя огромный класс служащих, столь же несамостоятельна, сколь и многочисленна. Идеологически она вполне подчинена буржуазии. Писателя можно называть мелкобуржуазным только в том случае, если его идеология в той или иной мере паправлепа против капитализма. Таких писателей в империалистской Англии очень мало. Огромная сила буржуазной идеологии тяготеет над английской мелкой буржуазией. Эта исключительная несамостоятельность и идеологическое ничтожество английской мелкой буржуазии стоит в прямой связи с отсутствием в Англии класса мелких товаропроизводителей—крестьянства. ,

Прежде чем перейти4! характеристике А. л. 1910 —1933 гг., необходимо оговориться, что под «литературой» мы в дальнейшем будем понимать только ту продукцию, которая является в той или иной степени творческой. Подавляющая часть книжной продукции Англии состоит из чисто массового производства «чтива». Эго чтиво, выходящее в огромном количестве (литерат. прилож. «Таймса», конечно не охватывающее всей продукции, рецензирует в среднем 20 таких романов в неделю), состоит из сантиментальных и авантюрных романов на все вкусы и на все карманы — от совсем неприхотливой хал1уры, идущей за одно пенни, до по-своему мастерски написанных и выходящих сперва в «библиотечных» изданиях детективных романов. Последние имеют очень высоко развитую технику, и развитие интриги в них является искусством, представляющимнекоторое сходство с шахматной игрой. «Классики» детективного романа пользуются огромной популярностью и зарабатывают огромные деньги. Знаменитейший из них Эдгар Уоллес (Wallace; умер в 1932 г.) был целым учреждением. Ромапы его писались штатом секретарей. Он давал только исходную идей и окончательную отделку. Уоллес пользовался уважением и в литературных кругах как компетентный мастер своего дела. Не менее знаменита, чем он, Этель Делл (Dell), автор гораздо более грубо-халтурных сантиментально-эротических романов, любимая писательница английских мещанок. Вся эта литература, совершенно безыдейная, в то лее время насквозь пропитана буржуазной идеологией: идеологией «хорошей партии»—в сантиментальных романах, идеологией полиции и идеологией британского империализма —в детективных. Рядом с этой благонамеренпой литературой существует порнографическая и полупорнографическая. Из последней особенно характерны романы т. и. «сахярской школы», описывающие переживания англичанки, попавшей в плен к жестокому, но обольстительному арабскому шейху.

В либеральную эру 190G и сл. годов первое место в литературе запимают писатели-общоствепники с установкой па сознательную пропаганду определенных политических взглядов. Па правом фланге этой общественной литературы стоит империалист Киплинг (смотрите ХХ1У, 132/33, ii XLVIII, прпл. соврем, деятели пауки и литер., 134), к этому времени перешедший от простых рассказов о животных и рассказов из индийской жизни к открытой пропаганде империализма. Ои становится партийным писателем консерваторов и военных; стихи его становятся важным средством империалистического воспитания молодежи, в частности широко используются в обработке бойскаутов. По литературиаярепутация его падает, и как прогрессивная, так и индивидуалистическая интеллигенция смотрит на него, как на писателя второго сорта, журналиста, проповедующего вредные и вульгарные идеи. Такое отношение к нему еще усиливается со времени войны, когда Киплинг окончательно отождествляет себя с крайней правой, печатая свои стихи исключительно в органе твердолобых — Morning Post. На первое место в годы либеральной эры выдвигаются писатели-прогрессисты, так или иначе связанные с фабианским обществом — Бернард Шоу (смотрите) и Г. Уэллъе (смотрите XL1I, 591, и XL VIII, прил. соврем, деят. науки и литер., 146). Шоу, начавший свою политическую карьеру еще в 80-х, а литературную в начале 90-х годов, может почитаться наиболее характерным выразителем новой прогрессивной интеллигенции. Лучшие его пьесы написаны большей частью до 1905 г.; но только около этого времени они становятся достоянием широкой публики. Критика его направлена но против основ капиталистического строя, а против его иррациональных и устарелых надстроек. Главные его стрелы бьют по реакционным «привескам» буржуазии — военщине и поповщине, по пережиткам феодального строя: по пуританской морали и по саптиментализму, романтизму и власти фразы. Кроме ряда блестящих комедий, он пишет философские пьесы, в которых излагает свое положительное миросозерцание. Последнее можно определить как оптимистический витализм. Человечество силой «жизненного порыва» эволюционирует в сторону освобождения от всего грубо животного и эгоистического в сторону сверхчеловека и превращения человека в «бога». «Чтобы познать бога, надо стать богом». В этом миросозерцании сливается витализм Бергсона с демократическим оптимизмом Руссо. Наиболее яркое выражение оно по-1

лучило уже после войны в пьесе «Св. Иоанна» (1923), имевшей ни е чем несравнимый успех среди широких слоев мелкой и средней буржуазии. Вообще, Шоу является наиболее полным выразителем того либерального оптимизма, который лежит в основе миросозерцания этих слоев, отражая в своем творчестве то «бабье лето» демократического благополучия и демократических иллюзий, каким была эпоха довоенного империализма. Одновременно с Шоу был поднят на щит умерший в 1902 г. Самуэль Бетлер (Butler, S.), учеником которого Шоу себя признавал. Посмертный роман Бетлера «Путем всякой плоти», злая критика пуританско-лицемерной и скудной буржуазной жизни эпохи Виктории, сделался евангелием всей новой интеллигенции. Его проповедь естественного «джентльмена», как единственной этической нормы, удов-! летворяла как прогрессивную интелли-! генцию, стремившуюся сбросить путы! пуританизма и феодальной традиции, так и индивидуалистическую, желавшую освободиться от всякой социальной дисциплины во имя автономии личности.

Дельной, уверенной в себе, здоровой личности Шоу противостоит вечно шарящая за чем-то новым фигура Уэлльса. Около 1905 г. Уэлльс переходит от фантастических научноавантюрных романов к писанию общественных романов, главной темой которых является судьба мелкого буржуа и мелкого служащего в условиях растущего монополистического капитализма. Примыкая в это время к фабианцам, Уэлльс (в отличие от Шоу, с недоверием относящегося к буржуазной науке) все свои надежды возлагает на науку—на естествознание, технику и позитивистское обществоведение. Он пишет ряд популярных компендиумов знания (особенно «Очерк истории», 1921), рассчитанных на популяризацию позитивистской системызнании. Эти книги приносят ему огромную популярность в Англии и Америке и входят в «железный фонд» познании буржуазной и мелкобуржуазной массы. Постепенно, отчасти в связи с саморазоблачением буржуазной демократии в течепио войны, Уэлльс переходит с демократически-«социалистических» позиций на авторитарные, пропагандируя «открытый заговор» экспертов и просвещенных капиталистов для спасения человечества от хаоса и варварства.

Своеобразное положение «дикого» среди писателей-общественников занимает Г. К Честертон (смотрите), выразитель интересов, надежд и предрассудков недобитой капитализмом английской мелкой бурзкуазии. Журналист, романист, поэт и литературный критик (его книги о Диккенсе и Браунинге принадлежат к лучшему, что сделано в Англии в этой области), брызжущий оригинальностью и жизненной силой, Чостертоп в годы перед войной соединял воинствующий мелкобуржуазный демократизм с не менее воинствующей христианской ортодоксией: его соратник Беллок определял свою идеологическую генеалогию именами Ж.-Ж. Руссо и Фомы Аквинсхсого. Социально-политическая позиция Честертона характеризуется яростной ненавистью к крупному капиталу и по мепее яростной защитой частной собственности мелкого собственника. Парадоксальная, нереальная позиция его отразилась и на литературной стороне его творчества господством парадокса, как царящего надо всем приема. Лучшие вещи Честертона все относятся к 1905-1914 гг. Во время войны он стал вульгарным шовинистом, травя немцев как «язычников» и врагов демократии, а после войны, перейдя в католичество, стал одним из многочисленных в Англии его апологетов, служащих Риму оружием юмора и парадокса. Как писатель, он выродился в автоматического подразкателясамому себе. Его ближайший друг и союзпик Билер Беллок (смотрите XLYI1I, прил. соврем, деятели пауки и литературы, 118) отличается от пего наличием «латинской» дисциплины и холодного «французского» остроумия. Из его произведений особенно интересны политические романы, содерзкащие злую и ядовитую сатиру на английскую парламентскую жизнь и дающие яркую картину смычки правящих кругов с финансовым капиталом. В позднейшие годы и Беллок выродился в вульгарного антисемита ц католического апологета.

Из литературных зканров в довоенные годы первое место занимают общественный ромап и драма. Новая школа общественного реализма возникает в Англии еще в 90-х годах под влиянием кризиса английского капитализма и его критики фабианцами и другими прогрессистами. Из литературных влияний первое время главным было французское, особенно Зола, но вскоре в нему присоединяется и русское, на первых порах — Тургенева. Главные представители общественного романа — Арнольд Беннет (ум. 1931; см. XLV1II, нрил. соврем, деят. науки и литер., 119) и Джон Голсуорзи (ум. 1933; см. там оюе, 127). Оба стоят на точке зрения критики старой английской буржуазии с тех зке приблизительно позиций, с которых ее критиковал Ботлер, ратуя за очеловечение буржуазного человека, за его освобождение от безраздельной власти классовой дисциплины. Оба соединяют общественную установку со стремлением к углубленному психологическому подходу к отдельному человеку, по примеру «русских». Оба теспо замкнуты в пределах своего класса. Беннет, по существу более талантливый, дебютировал рядом ромапов из жизни средней буржуазии т п. Пяти Городов (центр керамическом промышленности между Манчестером и Бирмингамом) и осо~

«беино прославился романом «Бабьи сказки» (Old Wives’ Tales, 1908), в котором психологический момент определенно пачинает перевешивать. Сделавшись знаменитым писателем, он стал опускаться, халтурить и под конец своей жизни писал, гл. обр., статейки для бульварной прессы (получая полгинеи за слово) о том; как жить, в духе вкусов самого среднего английского буржуа «с запросами». Голсуорзи, с менее “богатыми задатками, лучше сумел сохранить свое писательское лицо. Главное его произведение— обширный цикл «Сага о форсайтах» (начатая в 1906 г.). Это своего рода английские Ругон-Макары, рассказывающие историю нескольких поколений апглийской буржуазной -семьи. «Сага о форсайтах»—главный памятник английского общественного романа этой эпохи, суд нового поколения буржуазии над культурой, созданной буржуазией XIX в., культурой слишком пресной и скучной для буржуазии эпохи империализма.