> Энциклопедический словарь Гранат, страница 49 > Бакунин

Бакунин

Бакунин, Михаил Александрович, родился в 1814 г. в помещичьей семье Новоторжского у. Тверской губернии, воспитывался в артиллер. училище, короткое время был офицером, в 1885 г. вышел в отставку и поселился в Москве. Здесь сблизился он с кружком Станкевича {см.) и скоро занял в нем одно из первых мест. В это время Б. был ревностным гегельянцем, проповедовал, что „все действительное рапумно“, и оказал этою проповедью большое влияние на Белинского, доказывавшего тогда, что и самодержавие Николая I разумно и должно существовать. Личные отношения с Белинским и московскими друзьями (в числе которых был в те годы и Катков) скоро, однако же, разладились. Когда Б. в 1840 г. уезжал за гран., его провожал один Герцен, но и тот отзывался о Б., что „его можно уважать за ум, но не любить“. Последующая жизнь Б. показала, что это одиночество его в дни молодости не было вызвано только случайными обстоятельствами: с русскими либералами, даже наиболее левыми, страстная, нетерпимая натура Б. никогда не могла ужиться. Корень разногласий лежал, однако, еще не в политической области: и за границей, в Берлине, Б. первое время мало интересовался политикой, увлекаясь, по прежнему, философией, которую он слушал (у Вердера) вместе с Тургеневым. К этой области относится и первая его печатная работа (брошюра о системе Шеллинга, как „попытке реакции против свободной философии“, вышедшая в 1842 г.). Изучение реакции в философии скоро привело Б. и к изучению общественной реакции: в том же году в „Deutsche Jahrbiicher“ Pyre появилась его статья „О реакции в Германии“, подписанная французским псевдонимом Jules Elisard. С нея начинается деятельность Б., как публициста. Герцен, сначала не знавший, кто был автор, назвал ее „художественно - превосходной“. Помимо восторга русских друзей и внимания заграничной публики (сближение Б. с Вейтлингом и „коммунистами“), политические выступления Б. немедленно же вызвали последствия и другого рода: уже в следующем году Б. подвергся полицейским преследованиям в Швейцарии (при участии русского посольства). На основании донесений цюрихской полиции Б. получил приказание немедленно вернуться в Россию, отказался ему последовать и был, заочным приговором сената, лишен всех прав состояния. Таким образом, уже в

1844 г.—раньше Герцена и его друзей.—Б. формально сделался эмигрантом. Он переселился в Париж, где, между прочим, тесно сблизился с Прудоном, проводившим в разговоре с Б. целия ночи напролет. Отрезанный от русской жизни, Б. принял живое участие в делах польской эмиграции, по своей деятельности всего ближе стоявшей к России. За речь напольскомъбанкете в память восстания 1830 г. министерство Гизо, по настоянию русского посла Киселева, выслало Б. из Парижа (1847 г.). Он переехал в Брюссель, где жил в то время и Маркс: к этому времени относятся, повидимому, их первия столкновения; мало-по-малу взаимные отношения приобрели очень острый характер, особенно со стороны Маркса, доходившего до заподазривания Б. в провокаторстве. После февральской революции Б. на короткое время снова вернулся в Париж, но революционное движение, начавшееся в Германии, с которой были связаны все прежние отношения и интересы Б., привлекло его сначала в Лейпциг, позже в Бреславль. Летом 1848 г. Б. участвует в славянском съезде в Праге, где играет очень видную роль, выступая в качестве проповедника всеславянской федерации: панславистом он себя, однако, не считал и выдвигал федерацию, главным образом, как противовес оффициальному славянофильству Николаевской России. Когда слав. съезд был разогнан Виндишгрецом, Б. бежал снова в Германию, где пытался примирить славянское движение с немецким и венгерским, а затем принял деятельное участие в саксонском восстании (апрель 1849 г.). Здесь он внервые выступил активно, как руководитель вооруженного восстания. Когда последнее кончилось неудачей и Дрезден был взят саксонскими и прусскими войсками, Б. был захвачен в плен, просидел год в заключении в Саксонии (в Кениг-штейне), затем был выдан саксонским правительством австрийскому (как участник славянского движения), просидел около года в Праге, затем пять месяцев в Ольмюце—

М. А. Бакунин (1814—1876).

С портрета масляными красками, с разрешения Н. Н. Ге.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-na,Бр. А. и И. ГРАНАТb и К°.“

иенаствовать., шчные отношения с х>з»~ ЛИНСКИМb И МОСКОВСКИМИ друзьями (tfej ЧИСЛЕ которых был Вb те ГОДЫ,и Катков) скоро, однако же, разладились. I Когда Б. в 1840 г. уезжал за грая..: «.го провожал один Герцен, но «и тот отзывался о Б., что „его можно! уважать за ум, но не любить”. Доследующая жизнь Б. показала, что и «то одиночество его в дни молодо-ста не было вызвано только случай дыми о--етоятельствами: с русски:-; либералами, даже наиболее .ибвыв с страстная, нетерпимая натура Б. никогда не могла ужиться. Корень разногласий лежал, однако, еще по в политической области: и за границей, в Берлине, Б. игервое время мало интересовался политикой, увлекаясь, по прежнему, философией, которую он слушал (у Вердера) вместе с Тургеневым. К этой области отвисится и первая его печатная работа (брошюра о системе Шеллинга, как попытке реакции против свободнойи его дру-иался эмигран-в Париж, сно сблизился шим в раз-чй напролет. )й жизни, Б.

в делах в юии деятельной к России, -с ~Е въпамять ии рсгво Гизо, ю- и Киселева,; 347,×Он и жил в

«рЬ, ОсООиЧиш“ гч CYopOfcb. М.Г.’иходившего до занодазравания Б. вокаторстве. После февральской оции Б. на короткое время снова вернулся в Париж, но революционное движение; начавшееся в Германии, с которой были связаны все прежние

| Вb II ри

I ревояософин”, вышедшая в 184

г.).

отношения и и его сначала в Бреславль. Л1 ствует в с;

Бресьи Б., Лейпциг ы 1848

3.11

реакди

И Кb ]

ии: вв философии скоро и Праизучению обществе

’ выступом же

№И» В

1 еи

шеанная с ь Jules Elisard. гельность Б., иен, сначалаиег” Гуге появилась I ст акции в Германии”, I выди цузсишм псевдони- зомт. С нея начинается! слав; как публициста. Когд не знавший, кто I Випг

„художе-иГерма славя

-ОЛИЖ(

ныл автор, назвал огненно - превосходной”. Помимо восторга русских друзей и внимания заграничной публики ние Б. с Вейтлингом и, стами”), политические вмету немедленно же вызвали поол другого рода: уже в сд“1 оду Б. подвергся полицейси следованиям в Швейцарии етии русского посо,

Б.

вона кгрсло тельное стании (: виервые и водитель да после Дрездеш прусский

- играет очень видную роль, в качестве проповедника кой федерации: панславнсёбя, однако, не считал и - федерацию, главным обра-про и иизовЕс Оффициальному льству Николаевской России. й. съезд был разогнан том. Б. бежал снова в и де пытался примирить и движение с немецким и п>, а затем принял дея чаетие в саксонском воз-грел 1849 г.). Здесь ониил активно,: женного восст

> рукогш

донесений чилцюрих

(ЗШ-

М8И) «гнннйбЗ .А

М

следовать вором се состояния.

эи .Н .Н RiH9m4qe6q <гэ .HMBaaBqx нминйюш Braqiqon <гЭ

Россию, отказался ему по- ским правительством а

-<« n НТ А НАЛb .N я .А .qa. ва-T dTASOHD ЙШЭЗННВЗПОГЛШЦНеиата, лишен всех прав ! просидел около и-г ч-Таким образом, уже в тем пять месят - V.,

И

>

И-»

Г“» А. г

„все в цепях, а в О-це и прикованный к стене“, наконец в 1851 г. выдан австрийским правительством России; Б. был привезен в Петербург и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Из крепости он писалъимп. Николаю I (по приглашению этого последняго), рассказав ему „всю свою жизнь за границей, со всеми замыслами, впечатлениями и чувствами“. Письмо это не оказало влияния на дальнейшую судьбу Б.: имп. Николай до конца жизни продолжал держать его в заключении, переведя его в 1854 г. из Петропавловской крепости в Шлиссельбург, где у Б. от цынги выпали все зубы; имп. Александр П при амнистии (по случаю коронации 1856 г.) вычеркнул Б. из представленного ему списка. Лить в 1857 г. матери и брату Б. удалось добиться замены заключения ссылкою в Сибирь на поселение. Несколько позже поселение было заменено ссылкою на житье, с возвращеньем Б. прав гражданской службы,—а в ген.-губ. восточной Сибири, Муравьеве. (Амурском, см.) Б. нашел такое начальство, какого только мог желать. В Сибири Б. женился, и личная жизнь его устроилась относительно хорошо; но обывательское благополучие совершенно не могло удовлетворить такую натуру, как Б., и он воспользовался первым же представившимся случаем (разрешенной ему Муравьевым поездкой по Амуру), чтобы через Японию на американском судне бежать в С.-Франциско. Там он нашел друзей, которые помогли ему добраться до Лондона, куда он приехал в конце 1861 г. Здесь он принял самое деятельное участие в издании „Колокола“; главным образом Б. следует приписать ту позицию, какую занял „Колоколъ“ в польском вопросе: Б. и в это время продолжал рассматривать польское восстание, как начало общей революции в России. В восстании 1863 г. он надеялся принять и личное участие, хлопотал сначала о сформировании „русского легиона“, затем отправился, через Данию и Швецию, с „морской“ экспедицией Лапинского, но отделился от нея еще раньте еяокончательной неудачи, и остался в Стокгольме. В то же время он вступил в деятельные сношения с завязывавшимися тогда революционными организациями внутри России, с агитационными целями всячески раздувал их значение, хотя сам не всегда верил самому их существованию. В России он в это время больше всего возлагал надежды на „среднее сословие“, понимая под этими словами то, что впоследствии называли „разночинной интеллигенцией“, к крестьянству же относился скептически („черная русская изба спит, как спала, мертвая и бесплодная в продолжение вековъ“, писал Б., иронизируя над верою Герцена и Огарева в русскую общину). Неудача шляхетски-буржуаз-ного польского восстания заставила его изменить взгляды: уже в 1864 г. он надеется в Польше исключительно на „хлопскоф дело“. Скоро и в русском крестьянстве он начинает видеть „другую сторону“: „бунтовскую“; место же „среднего сословия“ занимают, более определенно, „нигилисты“: „ищите публики новой в молодежи, в недоученных учениках Чернышевского и Добролюбова, в Базаровых, в нигилистах — в них жизнь, в них энергия, в них честная и сильная воля“, писал он (в 1866 г.) Герцену и Огареву, констатируя упадок „Колокола“ (Герцен приписывал этот упадок, между прочим, и влиянию Б. с его слишком резким, непримиримым отношением к русской действительности). Для того, чтобы исполнить свое назначение, молодежь должна, во-первых „идти в народъ“ (лозунг, впервые брошенный Б.), во-вторых, устраивать конспиративные общества, образчиком которых явился нечаевский кружок, устав которого составлен при ближайшем участии Б. Впоследствии Б., однако же, очень разочаровался и в самом Нечаеве, и в заговорщических методах действия. Идеи Б. имели громадное влияние на последующее движение в России: „хождение в народъ“ осуществилось уже при его жизни, в первой половине 70-х гг., причем, как это и понимал сам Б., целью являлась не пропаганда

174

идей, а организация. В этом и выразилась тенденция „бакунистского“ или „бунтарского“ течения 70-х гг. (в противоположность пропагандизму „лавристовъ“; си.Россия—история).Вещ же в крестьянское движение и в конспиративную тактику надолго пережила самого Б. Окончательной целью борьбы являлось установление строя, который В. представлял себе в виде свободной федерации мелких, внутренно вполне самостоятельных общин (смотрите анархизм). Скоро, однако же, Б. должен был убедиться, что то, что было ему антипатично в русском строе, вовсе не составляет индивидуальной особенности России. Отсюда и переворот, как представлял его себе Б., должен был быть и мог быть только международным. А так как в Западной Европе Б. находил и общественные элементы, революционность которых была гораздо более несомненна, чем соответствующее качество русского крестьянства, то его практическая деятельность со второй половины 60-х гг. сосредоточивается преимущественно на Западе. В 1867 г. Б. выступает с пропагандой своих идей на конгрессе Лиги мира и свободы, а в 1868 г. меньшинство бернского конгресса этой Лиги под влиянием Б. основывает Alliance de la Democratic Socialiste. Мир рабочих—„это единственный мир, в который я верю на Западе, точно так же, как у нас (в России)—в мир мужицкий и грамотный мир беспардонных юношей“, писал Б. в 1869 г. Отсюда естественное стремление завязать связи с Интернационалом, который в свою очередь не прочь был использовать обширные связи Б. в романской Швейцарии и Италии. „Союз социальной демократии“ был принят в Международное общество рабочих весьма снисходительно, несмотря на безграмотность его программы с марксистской точки зрения (в ней говорилось об „установлении равенства между классами“, как о главной цели союза: Маркс в собственноручном письме очень мягко указывал на эту „описку“). Но дружба столь разнородных элементов немогла быть прочна: Б. и в Интернационале проводил свой принцип полной независимости отдельных местных организаций (секций), а марксисты стояли за централизацию всего движения в руках главного совета, Крушение парижской коммуны в сильнейшей степени дискредитировало бакунинскую идей непосредственной социальной революции и вызвало реакцию в пользу более медленных способов действия через посредство парламентского механизма, профессиональных организаций и так далее Лондонская конференция Интернационала (1871 г.) высказалась в пользу образования особой рабочей партии, что вызвало решительный протест бакунистов. Но гаагский конгресс Интернационала, в следующем году, принял тот же принцип в еще более резкой форме и одновременно исключил из числа членов Инт-ла главных вождей „союза“—Б. и Гильома. Решение спора при помощи coup d’Etat оказалось, однако, гибельным для самого Международного общества рабочих: все романские страны отпали вместе с Б., так же, как и часть бельгийцев, а вскоре Интернац. окончательно распался. Но попытка применить б-ские теории на практике в Испании имела так же мало успеха, как и собственная попытка Б. устроить революционную коммуну в Лионе, в октябре 1870 г. Номинально, бакунинский интернационал, центр которого составляла т. наз. „Юрская федерация“, просуществовал до 1877 г., но практическое значение его год от года падало. Последние годы своей жизни Б. жил, в сущности, на покое, в Локарно. Он умер 6 июля 1876 г. в Берне, куда приехал лечиться, и там похоронен. Ср. анархизм, II, 573 и сл. См. Max Nettlau, „Michael Bakunin“ (bond. 1900, 3 тома, сущ. лишь в 50 рукописи, экземпл.); I. Guillaume, „L’International. Documents et souvenirs. 1864—78“ (3 t., Par., 1905—07); Micliel Bakounine, „Oeuvres“ (1-й т. с обстоят. введ. Nettlau, 2-й с биогр. и библиогр. укай. I. Guillaume); его же, „Corres-pondance avec Herzen et Ogarjew“; в России изд. соч. Б. стало выходить под ред. А. И. Бакунина в 1906 г. М.П.