> Энциклопедический словарь Гранат, страница 80 > Братства

Братства

Братства (confrerie, Bruderschaft), широко распространенные в средневековой Европе религиозные ассоциации и союзы взаимопомощи, сыгравшие видную роль в развитии как политического, так и особенно социальноэкономического ея строя. Трудно определить время появления первых таких Б., они заметно выдвигаются лишь с XI—XII в., когда город получает свое корпоративное устройство, когда его промышленное население организуется в стойкие корпорации. В это время Б. тесно примыкают, почти сливаются с цеховыми корпорациями. Если не всегда, то, по крайней мере, обыкновенно, Б. обнимало собой всех ремесленников определенной профессии; оно группировалось вокруг какой-либо церкви или часовни, становясь под покровительство святого патрона цеха и принимая его имя, вырабатывало свой устав и скрепляло связь между своими членами присягой. В круг деятельности. Б. входило устройство общественных молений, религиозных процессий, поддержание „общей неугасимой свечи“ в церкви Б., организация похорон своих умерших членов, устройство праздничных обедов, наконец, дела благотворительности: пенсии старым и больным „братьямъ“, их вдовам и сиротам, устройство для них приютов, богаделен и больниц; в исключит. торжественных случаях Б. оказывали материальн. помощь и людям для них посторонним: устраивали обеды для нищих, посылали милостыню заключенным в тюрьмах и тому подобное. Все эти расходы покрывались общими взносами членов в кассу Б. Первоначально различие в положении мастеров и подмастерьев мало отражалось на взаимных отношениях членов Б.; но это могло продолжаться так лишь до тех пор, пока процесс, совершавшийся во внутренней организации цеха, не перешел за известные пределы. Тяжелая зависимость, в которую стали вскоре подмастерья от своих хозяев, лишила их равноправия с последними и в братских общинах. Естественно поэтому, что подмастерья не замедлили обнаружить стремление выделиться в особое Б. и на ряду с прежней кассой, заведывание которой сосредоточивается исключит. в руках мастеров, завести свою отдельную кассу, распоряжение которой зависело бы только от них самих. Постепенно такие религиозные Б. превратились в светские профессион. союзы, где главную задачу составляла защита экономических интересов подмастерьев, а религиозный элемент отошел на задний план. Полурелигиозный характер, кот. имели Б., вызывал немалия опасения со стороны католич. церкви; организации, стоявшия вне прямого руководства ея, могли стать и, действительно, неоднократно становились очагами религиозн. свободомыслия и ересей; отсюда длинный ряд репрессивных мер, предпринимавшихся против Б. церковью и ея усердными слугами. Единственным осязательным результатом этих мер было, однако, лишь превращение явных, действующих открыто союзов в тайные и тогда уже неуловимия общества. В отдельных случаях такие тайные общества приобретали даже первоначально чуждую им политическую окраску. Таковы Б. горожан в южной франции, в XIII в вступающия в ожесточенную борьбу с сеньерами: марсельское Б., организовавшееся в 1212 г. „для защиты невинных и борьбы с несправедливым насилиемъ“, Б. в Тулузе, Арле, Авиньоне, Байонне и др. С усилением государственной власти, создавшей, в конце концов, на развалинах феодального строя здание абсолютизма, падают все корпоративные организации средневековья; с ними вместе падают и Б.

В России церковные Б. появляются уже вскоре после введения христианства, но как организация, так и круг деятельности их мало известны; более значит. роль они играли, повиди-мому, в сев.-западных областях древней Руси, в Новгороде и Пскове. Здесь, как, впрочем, и в других местах, их происхождение приводится в связь с древним языческим обычаем коллективных пиршеств; последния, действительно, очень близко напоминают позднейшия „братчины“ христианской эпохи, так живо описанные в известной былине о Ваське Буслаеве. Первонач. состав членов новгородск. и псковских Б. определялся, очевидно, гл. обр. условием соседства: в городе—улица, в области—волость являлись древнейшей основой братского союза. Но произвольный характер, кот. носили эти соединения, допускал возможность и совершенно иных группировок членов Б-а. Действительно,Б-о при церкви св. Бориса и Глеба в Руссе, а также знаменит. Б-о при церкви св. Ивана на Опоках в Новгороде представляют собой уже чисто сословные купеческие организации, очень близко подходящия к западно-европейским гильдиям (смотрите). Несомненно, нечто подобное тому, что нам известно о новгородских Б., должно было происходить и в зап.-русских областях, где, особенно после подчинения их литовско-польскому государству, европейское влияние сказывалось с еще большей силой. Тем не менее, в конце XVI в., когда южно-русские Б. получают такую широкую известность, они являются с значением совершенно исключительным, мало похожим и на то, что мы видим в Новгороде, и на то, что в это время наблюдается в Зап. Европе. Объясняется это теми условиями, в кот. здесь была поставлена православная церковь иезуитской пропагандой католичества. Боевой характер южно-русских Б. выступает особ. ясно в уставе самого значнт. из них— Львовского Б. (1586 г.). По грамоте, данной последнему антиох. патриархом Иоакимом, вступление в Б. обусловливалось лишь взносом шести грошей вступного, причем как тутошний, так и сторонний, как мещанин, так и шляхтич ничем друг от друга не различались; Б. управляется 4 старшинами, избираемыми ежегодно; касса (кружка) находится у старшего брата, а ключ от нея у младшаго; Б. ссужает своих членов в нужде деньгами без роста, причем деньги отнюдь не выдаются на как.-либо предприятия; братья помогают друг другу в болезнях, устраивают похороны умерших, содержат общую свечу в церкви; Б. следит за благочестием и доброй нравственностью мирян и духовн. лиц как в городе, так и в окольных местах и о всяком замеченн. проступке доносит епископу; если проступок будет совершен самим епископом, то Б. должно бороться г: с ним, как с врагом истины; Б само судит своих членов и вт важных случаях может даже отлучить (через своего священника) от церкви виноватого, причем никто ни имеет права снять это отлучение пока виновный не покорится Б-у; помимо всего этого, Львовскому Б., как старшему, были подчинены все остальные В. Одновременно изданным окружным посланием патр. Иоаким пригласил всех правосл. христиан оказать материальную поддержку Львовскому Б. в устройстве школы (для обучения св. Писанию на греч. и славянск. яз.), типографии, госпиталей. Несколько позднее (1589) константиноп. патриарх Иеремия благословил на учреждение Троицкого Б. в Вильне и вместе с тем дополнил постановления относит. Львовского Б-а: 1) запрещено было устраивать во Львоведруг. обществ. школы, кроме братской;

2) Львовскому Б. дано право печатать всякие нужные для училища книги;

3) епископам львовским вменено в обязанность беспрекословно благословлять избранных Б-м священников. Известно, как воспользовались этими широкими полномочиями южнорусские Б. Они сделали невозможным подчинение православной церкви папской власти, об их сопротивление разбились все попытки иезуитов осуществить здесь религиозную унию; наконец, благодаря им, основываются те южно-русские школы, во главе кот. становится потом киевская коллегия Петра Могилы, будущая знаменитая академия. В братских школах складываются и развиваются те литературные течения, кот. потом так сильно повлияли и на просвещение Московской Руси. Поставленные в необходимость бороться с иезуитами теми же средствами, кот. последние нападали сами, то есть школой и книгой, Б. широко открывают двери перед за-падно-европ. культурой, облегчая тем наступление уже готовившагося коренного поворота во всем строе русской жизни, и вместе с тем развивают удивительную энергию общественной самодеятельности. С отражением католической пропаганды, с падением могущества иееуитов, наконец, с объединением России, роль южно-русских Б. оказывается сыгранной, их деятельность начинает быстро замирать, и вскоре самия Б. исчезают. См. Scheme, „Zur Geschicbte der deut-schen Gesellen-Verbande“ (1877); Hauser, „Ouvriers du temps passe“ (1899). Для южно-русских Б., кроме общих трудов по ист. русск. церкви и литературы, см. Флеров, „О право-славн. церковных Б.“ (1857); С. Голубев, „Киевск. митроп. Петр Могила и его сподвижники“ (1883); А. Архангельский, „Борьба с католич. и умств. пробуждение южн. Руси къкон. XVI в.“ (1886).