> Энциклопедический словарь Гранат, страница 84 > Бруно Джордано

Бруно Джордано

Бруно, Джордано, знаменит. италь-ян. философ эпохи позднего Возрождения, родился в 1550 г. в Ноле (Кампания), юношей принял доминиканскую рясу, но недолго вытерпел в монастырской обстановке. Горячий темперамент и пылкая энергия побуждали его искать деятельности, беспокойный ум подверг разрушающей критике не только устои монашества, но и самия основы католической церкви. Не долго таил Б. свои убеждения; его братья по монастырю с ужасом услыхали из его уст сомнение в таинстве пресуществления. Мало того, Б. не остановился на отрицании догматов: он дерзнул напасть на величайший церковный авторитет, на столп католич. церковной мудрости — Аристотеля. Этого монахи не м огли вынести, поднялась травля, и Б- бежал из монастыря, бежал из

Италии. Десять лет скитался он по Европе, попадая то в центры католического или лютеранского фанатизма, то в веселую компанию приближенных Генриха III, то к блестящему двору Елизаветы Английской. Всюду с беспокойной торопливостью излагал он свои идеи, громил Аристотеля, горой стоял за Коперника и гелиоцентрическую систему. Из Женевы его выгнал фанатизм кальвинистов, из Тулузы—католическое изуверство, только в Париже и Лондоне, а позднее в Виттенберге и Франкфурте мог Б. осесть и более или менее спокойно отдаться занятиям. Особенно ласково был встречен Б. в Лондоне: молодой, прекрасный, красноречивый, пылкий, остроумный, он увлекал и придворных дам, и студентов оксфордского университета. Но нигде Б. не мог остаться на более продолжительный срок. К концу своего пребывания,— где бы это ни было,—он должен был перебраниться с учеными схоластиками, высмеять духовных лиц, а затем спасаться. В 1591 г. мы его снова видим в Италии, в Падуе, в центре итальянского аристо-телизма, в гнезде католического фанатизма, охраняемого венецианскоии инквизицией. Б. не думал о последствиях и стал учить, но снова должен был бежать; на этот раз он бежал в пасть льва, в Венецию, в ея тюрьму. Семь лет томился он под свинцовыми крышами, затем был отвезен в Рим на допрос великого инквизитора, превратил допрос в философский диспут, разбил своих судей, был отлучен од церкви, передан светск. власти для совершения казни и 17 февр. 1600 г. погиб на костре жертвою своего страстного искания истины, жертвою фанатизма монахов.

Исходным пунктом философии Б. является мировая система Коперника, признавшая движение земли вокруг солнца. Но Б. идет дальше Коперника, отвергая его учение, что мир заключен в хрустальную сферу, «а которой прикреплены неподвижные звезды: мир по Б. вполне безконечен, и, след., и солнце не может

Быть его центром. За центр мира может быть принята любая точка так же, как она же может быть принята и за полюс, и за зенит, и за надир, смотря по тому, в отношении к чему мы ее рассматриваем: абсолютных мест нет. Нет и абсолютного движения, ни абсолютного времени, ни абсолютной тяжести тел. Неподвижные звезды кажутся неподвижными лишь по их огромному расстоянию от нас. Что не существует той хрустальной сферы, к которой оне яко-бы прикреплены, видно из свободного движения комет, проходящих через все эти „сферы“. Различие земного и небесного вполне относительное. Это учение о безконечности мира Б. развивает в сочинении „Del’ infinito universo ф mondi“ (1584) и в латинском дидактическом стихотворении „De immenso“ (1591), составивших эпоху в истории развития человеческой мысли. В них Б. чувствует себя как бы освобожденным из тесной тюрьмы открывшейся перед ним безконечностью горизонтов и неисчерпаемого источника новых опытов и задач. В диалоге „Della causa, principio ed uno“ (1584) он излагает философские следствия этсй безконечности мира. С отрицанием абсолютной противуполож-ности неба и земли отпадают вообще все абсолютные резкие противуполож-ности: все—едино. Различие, которое указывал Аристотель—противуполож-ность формы и материи,—лишь относительно: нет вполне пассивной материи, неть активных, извне вносимых в нее от Божества форм. Формы развиваются из самой материи, материя не менее боясественна, чем оне. В мире происходит непрерывный круговорот от неорганической материи к организмам и обратно. В основе этого цельного, единого и безконечного мира должна лежать и единая причина, которая есть, однако, „начало“ в самом мире, в нем присущее: пантеистическое Божественное начало. В этом начале совпадают все противуположности (соитиси-dentia oppositorum). Об этом Божестве, стоящем выше всякого ограничения, может быть лишь „отрицательная“ теология, т. е. никакое конечное определение к нему не подходит; всякая же „положительная“ теология, всякое его частное определение (например, как духа, или как чистой формы) имеет лишь нравоучительное, но не философское значение: оно пригодно лишь для тех, кто не может возвыситься до истинной философии; в действительности же молчание есть более пригодное богопочитание, чем любое конечное слово. От этого главного мировоззрения Б. надо отличать его более ранние взгляды, в которых он являлся последователем Платона и Плотина и смотрел на мир как на эманацию, т. е. отпадение менее совершенной части Божества (в сочинении „De umbris idearum“, 1582),и егопозднейшие взгляды, в которых он рассматривает мир, как взаимодействие безконечно малых раздельных единиц, или монад, мысль, положенная впоследствии в основание философской системы Лейбница. — В своей нравственной философии Б. дает новую оценку человеческих добродетелей, возвышая особенно значение стремления к истине и к труду: этот труд человека должен состоять в создании высшей в человеке природы, благодаря чему он явится богом земли („Spaccio de la bestia trionfante“, 1584). В другом своем сочинении „О героической ярости“ („Degli егоиси furori“, 1585 г.) Б. изображает борьбу, страдание и героизм человека, осуществляющого эту высшую цель, хотя бы пламя этой страсти пожрало его душу.—Итальянские соч. Б. издал Ad. Wagner в 1829; новейшия издания: G. Bruno, Opera latina conscripta rec. Fiorentino, Toc-co, Vitelli, в 3 тт. (1879—91) и Opere italiane, ristampate da P. de Lagarde, 2 тт. (1888); в нем. переводе часть их дал КиМепbеск (Bruno’s gesain-melte Werke, 2 тт., 1904 и след. и Bruno’s Dialoge vom Unendlichen, dem All und den Welten, 1893), и др. О Бруно: Н. Грот, „Дж. Бруно и пантеизмъ“ (1885); А. И. Веселовский, „Джордано Бруно“ („Вести. Евр.“, 1871, кн. 12); Э. Л. Радлов, „Жизнь Д. Бруно“ („Русск. Обозр.“, 1890, 10); Антоновский, „Дж. Бруно, его жизньи научная деятельность“ (1891); А. Риль, „Дж. Бруно,“ публичная лекция, 1903 (перевод). Н. Ланге.