> Энциклопедический словарь Гранат, страница 87 > Бумажные деньги

Бумажные деньги

Бумажные деньги. Для правильного функционирования денежный аппарат страны должен обладать свойством расширяться и суживаться соответственно потребностям торгового оборота, то есть быть эластичным. При отсутствии эластичности денежного аппарата товарные цены не гарантированы от частых и резких колебаний, в зависимости от большей или меньшей наличности орудий обращения. Кредит [см.) является той хозяйственной силой, которая может придать денежному аппарату страны столь драгоценное свойство; основной кредитный документ, выступающий в роли суррогата денег, есть вексель (смотрите). Чтобы облегчить последнему хождение в качестве орудия обмена, векселя должны выписываться в определенных круглых суммах и векселедателем должно быть лицо, известное широкому кругу потребителей; такими именно свойствами и обладает банковый билет, банкнота, выпускаемая эмиссионными банками под легко реализуемия обеспечения (нормально—под учет векселей). При условиях правильного выпуска банкнот их количество строго соразмеряется с потребностями коммерческого оборота, и лишних банковых билетов в обращении не может быть: спрос на банкноты всегда предшествует их предложению. „Отработавшие“ банковые билеты предъявляются учреждению, их выпустившему, для обмена на золото; чтобы осуществить последний, банкам надо только следить за своевременной реализацией своих обеспечений в активе. С этими банковыми билетами, благодаря внешнему сходству, нередко смешивают Б. деньги, денежные знаки совершенно иного характера.

Если кредитный знак, являющийся, по существу, требованием на известную сумму металлических денег, выпускается не по запросам коммерческого оборота, а для покрытия дефицита всредствах государства (или других общественных союзов, конечно, с разрешения правительства), мы имеем дело с Б. д. в широком смысле слова. Правительство, эмиттирующее такие знаки, рассчитывает, что они, в силу своей портативности (удобства хранения, пересылки и прочие), будут втянуты в денежный оборот, если специальным разменным фондом (или даже без образования последняго) будет обеспечена их постоянная раз-менность. Такой рассчет в особенности оправдывается в том случае, если выпускаются кредитные знаки мелких достоинств, могущие выполнить роль разменной монеты. Главное условие безвредности для денежной системы страны хождения таких знаков— векселей правительственной власти— заключается в их ограниченном количестве, позволяющем осуществлять непрерывный размен. Напр., в Германии, без осязательного ущерба, обращается на строго определенную сумму (120 миллионов марок) Б. д. (Reichskassenscheine) — остатков от долгов союзныхъгосударств.Картина резко меняется, если власть начинает злоупотреблять этими выпусками. При этом безразлично, делаются ли выпуски непосредственно казначейством для расплаты со служебным персоналом правительства и с его контрагентами, или через эмиссионный банк (государственный либо привилегированный частный): во всяком случае, билеты выпускаются за счет государственного казначейства, являются его векселями. Ненужные коммерческому обороту билеты возвращаются правительству для обмена на монету, который оказывается невозможным в случае черезмерных выпусков. Размен прекращается, и кредитному знаку предстоит потеря роли денежного суррогата. В таких случаях, как общее правило, государственная власть сообщает своим знакам принудительный курс, то есть характер законного платежного средства, превращая денежные сурогаты в деньги. Момент сообщения принудительного курса бум.-д. знакам не является строго определенным в истории различных бум.-ден. систем. Иногдапринуд. курс сообщается еще при разменности (легальный курс), иногда значительно позже прекращения размена (например — русским ассигнациям только в 1812 г.). Прекращение размена роняет стоимость правительственного векселя; нарицательная цена кредитного знака становится выше его действительной цены на металл; монета начинает ходить с лажем (ажио). Если ради поддержания стоимости Б. д. правительство воспретит начисление лажа на монету, то последняя, естественно, уйдет из оборота, и денежный аппарат страны окажется состоящим из однех бумажных денег. Тогда в стране водворяется бумажная валюта, и мы имеем дело с бумажными деньгами в тесном смысле слова. Признаками последних являются, таким образом, неразменность и принудительность. Б. д. оказываются не только в роли орудий обращения и платежа, но и мерила ценности. В особенности плохо выполняется ими последняя функция, так как оне не обладают, подобно монете из драгоценного металла,самостоятельной ценностью, которая могла бы придавать денежной единице устойчивость. Вопрос о ценности Б. д., с принципиальной стороны, принадлежит к числу самых трудных и слозкных проблем теоретической экономии. Характер разрешения этой проблемы определяется той или другой теорией ценности денег, а последняя вытекает из общей теории ценности. При коренном разногласии в эконом. науке по вопросу о ценности, не может быть, конечно, единства во взглядах и на существо Б. д. Сторонники трудовой теории ценности отрицают самостоятельный характер ценности Б. д.; приверженцы теории предельной полезности поступают обратно. С другой стороны, кто, подобно биметаллистам, в юридическом моменте—легальном курсе—усматривает самый важный элемент ценности денег,тот вынужден и за бумажными деньгами признать самостоятельную ценность-Последняя имеет особо важное значение в глазах сторонников неразменных Б. д. Споры о ценности Б. д. в последнее время снова были подогреты, главным образом, под влиянием „государственной теории денегъ“ проф. Кнаппа, на которого произвела сильное впечатление бумажная валюта в Австрии (смотрите ниже). Отсылая читателя за более детальным освещением вопроса к ст. деньги, мы ограничимся лишь утверждением своей точки зрения. Ценность Б. д. есть не самостоятельная, а производная, подобно ценности земли, фирмы и тому подобное.; это есть ценность права ликвидировать данными знаками свои обязательства. Размер ценности данного права зависит от необходимости и возможности его использовать. Имея в виду конкретные условия, мы можем установить следующее. Ценность В. д. определяется, с одной стороны, степенью доверия к ним, то есть надежды на то, что правительство восстановит их номинальную цену и устранит бумажную валюту; с другой стороны, спросом и предложением Б. д. Предложение их находится в прямой зависимости от количества. Не надо, впрочем, думать,что ценность Б. д. всецело определяется их количеством, и что, следовательно, всякое их умножение имеет необходимым последствием падение их курса. Рост торгового оборота и благоприятные раз-счетные отношения с заграничными странами могут иногда вызывать повышение курса Б. д., даже при их увеличении; при условиях противоположного характера курс может падать, даже при изъятии значительного количества Б. д. из обращения. Таким образом, б.-денежное орудие обмена, вместо того, чтобы противостоять беспрерывно колеблющемуся спросу и предложению товаров в качестве устойчивого элемента, само становится игрушкой рыночной конъюнктуры. Для хозяйства страны не столь вредно падение денежной единицы, сколько беспрерывное ея колебание, избегнуть которого вполне— невозможно; мыслимо лишь известное смягчение.

Падающая и колеблющаяся денежная единица ставит хозяйство страны на черезвычайно шаткую почву. Все доходы, выраженные в определенных суммах (арендная плата, процентыпо ссудам, жалованье, средняя заработная плата), беспрерывно переживают изменения; положение различных общественных групп становится неопределенным. Кредит расстраивается, так как всякий избегает помещать свои капиталы в денежной форме, чтобы не потерять при падении курса. Торговля и промышленность страны получают ложное направление в своем развитии. Изменение в ценности Б. д. относительно металла прежде всего учитывается на продуктах ввоза и вывоза. Очевидно, что при падении курса[иностранные продукты, ввозимые в страну, должны быть немедленно повышены в цене, чтобы дать продавцам обычную прибыль. Приспособление товарных цен внутри страны к новой стоимости денежной единицы совершается не столь быстро, ибо туземный производитель всегда имеет возможность оплатить ряд издержек производства по прежним ценам (°/о на занятый капитал, заработная плата, изменяющаяся медленно и в процессе борьбы); туземный конкуррент окажется сильнее иностраннаго; падающия Б. д. будут действовать,как покровительственная пошлина. Иностранная конкурренция искусственно сузкивается, и внутренний рынок оказывается во власти „туземных производителей1. С другой стороны, при падении ценности денежной единицы, представляется черезвычайно выгодным экспорт за границу продуктов, так как одна и та же цена их в золоте, при переводе на туземную валюту, будет беспрерывно давать экспортерам премию. Искусственно форсируемый вывоз этот отнюдь не обозначает роста производительных сил страны, ибо вовсе не в интересах экспортеров интенсифицировать хозяйственную культуру, так как это требует опасной при колебании денежной единицы затраты капиталов; при общем расстройстве кредита это становится даже невозможным. Экспорт приобретает характер распродажи национального имущества, выгодной лишь для некоторых общественных групп. „Сами не доедать будем, а хлеб вывозить будемъ“ очень метко выразился один из русских министров финансов. К этому надо прибавить, что обильные выпуски Б. д. создают искусственное, не покоящееся на действительном состоянии производительности народного труда, оживление предпринимательской деятельности, в виду скопления свободного денежного материала: грюндерство с сопутствующими ему явлениями—естественный результат бумажной валюты. Нездоровая биржевая игра получает в колеблющейся денежной единице превосходный и обильный материал.

Так как при падении ден. единицы государство получает в виде налогов и других сборов все меньшую действительную сумму ценностей, то у правительства естественно проявляется стремление усиливать налоговое бремя, что, при общем вздорожании жизни, оказывается особенно чувствительным для демократических слоев населения. За отсутствием обычных источников дохода, государство вынуждено покрывать дефициты своего бюджета или новыми выпусками Б. д., т. е., укоренять болезнь народного хозяйства, или прибегать к займам. Но—иностранные капиталы неохотно будут притекать в страну с расстроенным денежным обращением. В особенности не будет замечаться этого притока на частно-промышленные цели, так что туземное хозяйство слабо будет пользоваться выгодами обще-экономической конъюнктуры. Таким образом, падающая валюта оказывается выгодной только для тех общественных групп, которыя—при нормальных условиях—не были бы в состоянии выдержать экономическую борьбу, у которых пассив имущества хронически превышает актив. Таковы—в европейских странах—представители непрерывно разрушающагося дворянского землевладения и те категории торговцев и промышленников, которые рассчитывают не на нормальную производительную деятельность, а на срывание громадной прибыли от благоприятной конъюнктуры.

Международные рассчетные отношения складываются для стран с бумажной валютой черезвычайно неблагоприятно: тогда как при нормальной денежной системе колебания вексельных курсов заключены в тесные пределы, знаменуют собою исключительно ту или другую комбинацию расплат и отнюдь не влияют на стоимость денежной единицы, как таковой,—бумажная денежная единица сама по себе испытывает на своей ценности влияние международных раз-счетов. Обилие заграничных платежей, вызывая спрос на векселя в бумажной валюте, естественно удорожает Б. д. на золото, постепенно передавая это удорожание и внутреннему рынку; обратная комбинация вызывает противоположные явления. Поэтому-то, страны с бумажно-денежным обращением, для сохранения или увеличения курса своей денежной единицы, вынуждены поощрять вывоз, и без того получающий толчок от падения валюты. Стоимость денежной единицы ставится в прямую зависимость от главного экспортного товара: хлеба (Россия до денежной реформы), кофе, кожи и так далее (южно-америк. республики); по существу дела, в положении мерила ценности оказывается этот товар. Порочный круг, в который была страна введена бумажной валютой, замыкается: обмен как-бы возвращается к своей натуральной форме.

Русский государственный деятель граф Мордвинов несколько устаревшим языком так изображает бедствия бумажно-денежного хозяйства, хорошо ему знакомия по русским условиям: „Рубль есть достояние каждого, богатого и бедного, и малейшая часть, отнятая от него, преобразуется в похищение великое, простирающееся на все количество стяжаемого, наследуемого или работой приобретаемаго“ „При упадке монеты ропщет воин, негодует гражданин, лихоимствует судья, охладевает верность, ослабевают взаимные услуги и пособия: благочиние, мир и добродетель уступают место порокам, разврату и буйным страстямъ“. „Дай может ли быть иначе, когда достояние каждого ежедневно уменьшается; когда равно страдает богатый и бедный, роскошный и умеренный, терпеливый ивоздержанный, семейный и холостой; когда перед глазами каждого видимо приближается призрак нищеты, бедствие тем несноснейшее, что вина его не заключается в самих поступках и деяниях каждого.“—Бедствия, создаваемия бумажной валютой, настолько велики, что раньше или позже хозяйство должно от них избавиться. Для этого требуется, чтобы бумажная валюта вновь была заменена металлической. Жизнь указала три выхода из бумажно-денежного хозяйства. Прежде всего, кажется наиболее справедливы м и до стойным г о судар ства— выполнить свои обязательства перед подданными, т. е., открыть размгьп бумажных денег по их нарицательной цене. Для этой цели принимаются различные меры, более или менее дорого стоющия. Очевидно, нужно скопить достаточный разменный фонд из звонкой монеты—путем займа или же отчислений из бюджета. Если бумажных денег было выпущено очень много, то приходится думать и об извлечении из оборота значительного их количества, обыкновенно также путем займа (возможно употребление и для этой цели бюджетных остатков). Необходимо заметить, что если хозяйственная жизнь в стране развивается и не делается больше выпусков, то курс бумажных денег, благодаря спросу на них, сам по себе может значительно улучшаться, и изъятие части их из обращения представляется излишним. Если падение ценности бум. денег длится недолго и лаж невелик, то восстановление размена по нарицательной цене является наиболее подходящим, как средство, не расстраивающее государственного кредита. Англия, пережившая бум.-деяежное хозяйство (с 1797 по 1821 г.), с честью вышла при помощи Английского Банка из затруднений, достигши постепенно размена сделавшихся неразменными банкнот,—по нарицательной цене. Точно также блестяще выдержала испытание франция два раза в течение XIX ст. Сев.-Амер. Соединенные Штаты, выпустившие во время междоусобной войны в начале шестидесятых годов бумажные деньги („гринбэки“),

к 1-му янв. 1879 г. восстановили размен—по нарицательной цене.

Однако, бывают случаи, когда открытие размена al pari фактически невозможно, требуя непосильных для народного хозяйства затрат и к тому же вызывает теоретические сомнения. Если бум. валюта существует в стране очень давно, так что некоторые выпуски делались уже при упадке ценности бум. денег, лаж очень велик, количество бумажек—тоже, то возникает вопрос, имеет ли смысл взваливать на плечи населения тяготы по громадным займам, сопряженным с восстановлением нарицательной цены кредит. знаков. Цены более или менее приспособились к курсу; главное несчастье теперь определяется его мелкими колебаниями—и хозяйство могло бы беспрепятственно развиваться, если бы ему была возвращена устойчивая денежная единица. Открытие размена по нарицательной цене предполагает больший или меньший промежуток движения курса вверх, т. е. крупные колебания ценности Б. денег, стало-быть, несправедливое обогащение одних насчет других. В этом случае более рациональным средством, допускающим, конечно, злоупотребления, является открытие размена по среднему рыночному курсу. Таким образом, в страну возвращается металлическое обращение, но, вместе с тем, государство признает упадок ценности, обезценение своих кредитных знаков (почему такой способ называется дева-люацией), признает себя отчасти банкротом. История денежного обращения в России и Австро-Венгрии особенно характерна девалюациями.

Может, наконец, случиться и так, что правительство своими выпусками довело бумажные деньги до крайнего падения и отказывается от какого бы то ни было размена. Так случилось, например, во франции в эпоху великой французской революции: знаменитые „ассигнаты“, которых в непродолжительное время оказалось 45 с лишним миллиардов фр., упали в цене до V4ооо и м., так что за стакан кофе платили сотни фр. Когда в обращении появилась монета, ассигнаты совсем перестали приниматься в обороте—и правительство вынуждено было признать себя полным банкротом. Тоже случилось и с т.н. „континентальными“ деньгами, выпущенными в Соединенные Штаты во время борьбы за независимость. Такой выход—нуллификация Б. денег — есть, собственно говоря, не разрешение вопроса, а катастрофа, надолго подрывающая государственный кредит.