Бунт

Бунт. Термин коммерческий, употребляемый у пас для означения известного числа или количества товаров, соединенных в одну связь, таковы например: оконные стекла, струны, обручи, кожи, пенька и некоторые другие товары, продающиеся связками. Слово «бунтъ» есть ничто иное, как немецкое Bund, означающее свяжу. Отсюда и соединение многих людей для преступных целей против государства называется также бунтом.

Бунт, в смысле уголовном, есть одно из государственных преступлений,которое.по содержанию 249 ст.ул.о нак.—состоят в восстании скопом и заговором против государя и государства, а равно и в умысле ниспровергнуть правительство во всем государстве или в некоторой части оного, или же. переменить образ правления, или установленный законами порядок наследования престола. Из выражении закона «скопом и заговоромъ», очевидно, что бунт может быть произведением только многих лиц, и что преступление бунта мелют существовать вполне лишь тогда, когда было восстание, или когда составлен был заговор для восстаний; но один только голый умысел одного человека произвести восстание не составляет еще преступления бунта. Бунт, для бытия своего, требует участия не менее девяти человек, так как, но указу 1818 года (февраля 20), многими людьми велено считать не менее этого числа. За бунт полагается лишение всех прав состояния и смертная казнь. Тому же наказанию, наравне с главными виновниками, подвергаются и все лица, принимавшия какое-либо участие в заговоре, а также и недоносители. Если бунт был захвачен на одном заговоре, так что в было произведено покушения к приведению плана в исполнение, то виновные подвергаются не смертной казни, а каторжной работе на срок отъ 10—12 лет, смотря по важности предприятия и степени участия (ст. 20).

Кроме бунта в строгом смысле этого слова и участия в осуществившемся бунте, уголовное право знает еще и другое преступление—

536 Бунт.

возбуждение кз бунту, хотя и несостоявтемуся. Об этом роде преступления трактуется в уложении, в статьях 251 и 252. Возбуждение к бунту может быть двоякое: явное и косвенное. За оба преступления положенакаторжная работа, но различие заключается в сроке работ: за первое полагается от 8—10 лет, а за второе от 4—6 лет. Орудием явного возбуждения к бунту признана форма письма: печати, слова и изображения, а орудием косвенною возбуждения к бунту признана та же форма, «а исключением формы изображения. Таким образом подстрекатели к бунту тогда только наказуемы смертною казнию, но ст. 249, когда преступление, к которому они возбуждали, действительно совершено; но в случае неуспеха их подстрекательства, т. е. когда бунта не произошло, то законодатель ввел особенное постановление и установил преступление sui generis—голое подстрекательство к бунту, за которое наказание идет гораздо меньше, чем за действительное, сопро-вождавшееея успехом подстрекательство, именно каторжные работы.

Преступление возбуждения к бунту посредством письма поставлено под те же условия, как и оскорбление Величества (ст. 245) т. е. оно существует только тогда, когда было распространено. Одно составление и участие в нем, без распространения, подвергает виновныхъ заключению в крепость на время от 1В₂—2²/з года, или от ²/₃ до иВз года, смотря по тому, к которому из двух разрядов принадлежит сочинение или воззвание. Одно хранение подобных воззваний подвергает аресту; хранение же оружия для бунта подвергает хранителя, по ст. 249, смертной казни. С преступлением возбуждения кз бунту сравнено распространение слухов, имеющих «зловредную политическую цель“, или же явно оскорбительных для верховного правительства (ст. 932). Распространение же слухов, неимеющих политических целей, но «возбуждающих беспокойство в умахъ“, наказывается арестом не свыше 15 дней или денежной пеней до 50 руб. (ст. 37 уст. о наказ. нал. мяр. суд.). Различие наказуемости по 37 ст. уст. мир. и наказуемости по тождественной с ней статье 932 улож. о наказ. состоит въ том, что в первой наказуемо только распространение лоокныхг слухов, тогда как во второй нет этого прилагательного.

Для полноты преступления, заключающагося в распространении политических слухов, необходимо, чтобы это преступление было сделано «с умыслом произвести бунт или восстание против властей“. Только в таком случае можно согласовать 932 ст. уложения с постановлением о бунте. Но при этом нельзя отрицать, что значение «умышленно распространяемых вредных политических слуховъ безконечно различно, смотря по обстоятельствам: кем, в какой среде и в какоевремя онп распущены. Если среди крестьянского населения, неграмггг-пого, легковерного, лишенного средств проверить известие, лицо чиновное распространяет какой-либо вредный политический слух, особенно во времена тревожные или во время войны, то такое деяние, как средство вполне годное для возмущения и гораздо опаснее, чем печать, образует полное и законченное преступление, наказуемое но ст. 932.