> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В 1654 г

В 1654 г

В 1654 г. созван был парламент по новому образцу. Парламент этот предложил протектору сделаться королем, но последний отклонил от себя эту честь, очевидно, имея в виду, что согласие вызвало бы недовольство высших начальников его армии.

Кромвель умирает (3 сент. 1658 г.), сохраняя прежнюю популярность, накануне созыва нового парламента и после того, как ему удалось—правда, ценою крови и несправедливой конфискации земель у туземного населения—обеспечить прочное владычество англичан в Ирландии. Англия занимает при нем высокое положение в ряду протестантских держав. Ему удалось обеспечить ей обладание в Вест-Индии островом Ямайкой и на Северном море Дюнкирхе-ном и Мардиком—двумя важными портами, немало содействовавшими расширению английской торговли. При нем издается знаменитый навигационный акт, который оыл возобнов»-лен в эпоху реставрации и сильто поощрил развитие английского торгового флота.

Сын и преемник Кромвеля, Рш-чард, мало походил на него своимт> характером и способностями. После его отказа от дальнейшого исполне“-ния обязанностей лорда - протектор а (май 1659 г.) началась борьба из-за власти между генералами Дэсборо, Ламбертом и Флитвудом; первому удалось одержать верх; он одно время думал править страною с остатками Долгого Парламента, или „рёмпомъ“, снова призванным к несению законодательных функций. Но и его господство длилось не долго. Начальствовавший над войском в Шотландии генерал Монк вошел в переговоры с претендентом на английский престол и, видя, что реставрация Стюартов встречает сочувствие в народе, с семитысячным войском перешел границу Шотландии, реку Твид, разбил войско Ламберта и овладел Лондоном. Созванный 25 апреля 1660 г. парламент заключал в себе многих роялистов; и в виду этого Монк уже открыто повел переговоры со старшим сыном Карла I и предложил ему восстановление на престоле под условием забвения прошлого, веротерпимости и упрочения конституционного образа правления. С некоторыми оговорками все это было обещано Карлом II в его декларации, обнародованной в голландском городе Брэда. После этого, в мае 1660 г., Карл II получил формальное приглашение занять престол своих предков и 29-го числа того же месяца торжественно прибыл в Лондон.

Ознакомившись с политический течениями рассматриваемой эпохи, обратимся теперь к социально-экономическим факторам революции и х характеризующим ее общественным движениям.

М. Ковалевский.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ).

XIII. Общественный быт Англии в первую половину XVII в и социальные движения эпохи революции.

Новейший историк английской революции, Гардинер, отказывает ей в социальном характере и полагает, что в это время в Англии были поставлены на очередь одни религиозные и политические вопросы. Но с таким мнением нельзя согласиться; период правления первых Стюартов, как и период республики, ознаменовались также движением, вызванным недовольством существовавшим в то время общественным укладом. Характерными признаками его являлись не только феодальный порядок землевладения с уцелевшими остатками барщины и оброчного пользования крестьян, но и те зародышевия формы приходившего ему на смену капиталистического хозяйства, какими были ранее начавшиеся и снова возобновившиеся за последнее время огораживания открытых полей и упразднение общинного пользования. Против всего этого, как мы сейчас увидим, и поднялись наиболее крайние представители того уравнительного движения, с политическими стремлениями которого нам пришлось познакомиться в предшествовавшем очерке.

Английская революция 1648 г. потому только и может считаться поворотным моментом не в одной политической, но и в социальной жизни страны, что знаменует собою решительный разрыв с средневековым хозяйственным строем, с его системой мелкого производства для удо

Влетворения потребностей местного рынка. Производство на широкую ногу и для целей иноземного сбыта, при искусственном сосредоточении всех операций обмена исключительно в английских руках, характеризует собою одинаково сельскохозяйственную, индустриальную и торговую политику республики. Переворот этот сказывается в области сельского производства в расширении скотоводства в ущерб земледелию, в области городского—в развитии суконных мануфактур и вывозной торговли их продуктами. Он был вызван несомненно всем предшествующим ходом экономического развития страны и только ускорен в своем дальнейшем развитии тем отношением, в какое стало к нему правительство республики. Расширение пастбищ на счет пахотных угодий заметно уже со второй половины XV в.; оно признается злобою дня современниками Генриха ВИП и Елизаветы, но своего апогея английское оцеводство достигает не ранее середины ХВП стол., когда Англия становится для всего мира главным поставщиком шерстяных товаров. Стремление к сосредоточению в руках собственных граждан дела обработки продуктов местного овцеводства может быть отмечено еще в Англии XIV в., в Англии времен Плантагенетов, но запреты вывозить шерсть, встречаемые нами в статутах и регламентах Эдуарда III, остаются мертвой буквой до тех пор, пока английские предприниматели и рабочие не научились у поселившихся среди них фламанд-

I9

ских и французских ткачей вырабатывать сукна высокого достоинства, которые легко могли конкурировать с итальянскими и французскими. А эта цель, к которой стремилась еще Елизавета, достигнута была не ранее эпохи республики и протектората, когда торжество пресвитерианства обусловило собою переселение в Англию многих тысяч французских и Фландрских ткачей-кальвинистов.

Наконец, сосредоточение торгового обмена продуктами английского производства исключительно в английских руках, к чему направлены были мероприятия королей XIV, XV и

XVI стол. (запрещение торговать шерстью иначе, как в наперед установленных пунктах, так называемых staple towns, сокращение торговых преимуществ ломбардских и флорентинских купцов, закрытие немецких факторий, так называемой английской Ганзы), могло сделаться и на самом деле сделалось совершившимся фактом лишь с того момента, когда Навигационным актом Кромвеля отнята была у голландцев возможность накоплять английские товары в своих собственных складах с тем, чтобы, при увеличившемся спросе, развозить их на собственных судах по различным портам Европы.

Перечисленные явления не выходят из области того, что привыкли называть термином экономической политики. Они приковывают к себе внимание экономистов и обыкновенно обходятся молчанием со стороны историков социальной жизни. А между тем их влияние на изменение общественного уклада, на перемещение богатства и власти из однех рук в другия, на устранение или увеличение социальных контрастов — громадно. Наиболее выдающияся явления общественной жизни Англии середины

XVII стол. могут быть поставлены в посредственную или непосредствен ную связь с ними.

Раскрытие этой связи и составит нашу ближайшую задачу. Вот вопросы, ответ на которые должен представить настоящий очерк: как отразился на судьбах владетельных и невладетельных классов английского общества процесс замены натурального хозяйства денежным; в какой мере затронуты были им интересы крестьянского люда: крепостных, оброчных и свободных поселенцев; насколько обусловленные им перемены в системах хозяйничания вызвали перемещение богатств в среде помещиков, арендаторов и сельских рабочих; как отразилось на судьбах старинного порядка общинного пользования сокращение па-хотей и расширение овцеводства; в какой мере быстрый рост мануфактур и торговли повлиял на возрастание численности населения и соответственно на увеличение спроса на землю и предложения труда; насколько повышение земельной ренты обусловило собою легальный захват средним сословием уцелевших обломков церковного землевладения и совершенное исчезновение казенных земель; насколько, с другой стороны, падение в селах заработной платы вызвало перемещение трудящагося люда в города и быстрый рост мануфактур и обмена; в какой степени, наконец, насильственный разрыв вековой связи народа с землей и искусственное скучивание рабочого люда в городах могут быть признаны источником экономической необеспеченности народных масс, численного роста пролетариата и условием, благоприятным частому наступлению промышленных и торговых кризисов. Одного сделанного нами перечня достаточно, чтобы прийти к заключению о сложности и взаимной обусловленности тех явлений, рассмотрению которых будет посвящен этот очерк. Мы приглашаем читателя постоянно иметь в виду, что те или другия перемены в общественном строе республиканской Англии являются результатом одновременного действия многих причин, что изолирование и одностороннее изучение каждой из них в отдельности, какое он найдет здесь, вызывается лишь соображениями удобства. С этой оговоркой, мы приступаем к изучению прежде всего важнейших сторон сельскохозяйственного быта Англии в первой половине

XVII стол., так как в нем, как мы уже сказали, лежит первоначальный источник всех последующих изменений в ея общественном укладе.

Сопоставляя сельскохозяйственные порядки Англии XVII в с теми, которые характеризуют собою предшествовавшия три столетия, мы отмечаем тот любопытный факт, что земледелие в это время впервые обнаруживает некоторые признаки поступательного движения. Прогресс в нем сказывается и в расширении огородничества и садоводства, и в посеве кормовых трав и промышленных растений, и в связанном с этими явлениями переходе от трехпольной к плодопеременной системе хозяйничания, и в расширении района состоящей под обработкой площади с помощью дренажа и расчисток. Сельскохозяйственные писатели, число которых в XVII в весьма велико, не раз отмечают тот утешительный факт, что, по примеру и всего чаще по инициативе голландцев, англичане обнаруживают готовность порвать с старинными привычками и поставить хозяйство на новую ногу. В сочинений, напечатанном еще в 1607 г. лицом, близким к государственному секретарю времени Елизаветы, Роберту Сесилю, и посвятившим ему свой труд, Норденом, упоминается уже о разведении хмеля в Сеффольке, Эссексе и Сёрре, об успешном занятии огородничеством в Кенте и о хороших результатах, достигаемых посадкою моркови в Норфольке г). По словам автора, многие земли в названном графстве, а также в Кем-бридзке и Линкольне, подвергнуты были дренажу. Особенно цветущим представляется ему положение земледелия в западных графствах Англии в частности в Сомерсетшире. Удобрение здесь уже в полном ходу. Что

!) Торольд Роджерс (History of agriculture, т. V, стр. 45) отвечает, что все этн графства принадлежат к восточной половине Англии, бывшей долгое врепя в прямых сношениях с Голландией и пересадившей к себе поэтому всего ранее ел сельскохозяйственные лорядки.

успехи огородничества всецело должны быть отнесены к XVII веку, в этом убеждает нас заявление другого сельскохозяйственного писателя того же века, Гартлиба, современника и друга Мильтона („The Legacy of Hus-bandry“ 1651).

Что касается до разведения промышленных растений, то принятия еще Тюдорами меры к развитью льняного и конопляного производства указывают на постоянный, хотя и медленный рост этого вида сельскохозяйственной промышленности. Гартлиб жалуется на то, что льноводство не получило в Англии достаточного распространения. Что в его замечаниях на этот счет нет преувеличений, следует из того, что на расстоянии тридцати лет другой писатель о земледелии, Джон Ворлидж, считает возможным заявить: „Значительное количество льна и пеньки Англия получает путем иноземного ввоза“.

Не в пример льноводству, табаководство еще в начале столетия стало делать в Англии быстрые успехи, как в окрестностях Лондона, так и в графствах Глостер, Девон, Сомерсет и Оксфорд; но процесс его развития с самого начала был задержан тем исключительным положением, какое создало для него правительство. Табаководство в начале XVII века, как мы узнаем из содержания одного указа Иакова, было в полном ходу в Виргинии. Заинтересованный в успехе этой колонии и видя не без основания в вывозе ей табака важнейшую прибыль для европейских ея поселенцев, король запретил сперва жителям Лондона, а затем и прочим гражданам Англии разведение табачных плантаций. Ввоз табака из колоний был дозволен только тем, кто мог предъявить на то особое разрешение со стороны начальства. Он являлся, таким образом, выгодной для правительства монополией. Запрещения заниматься табаководством повторяются поэтому не только при ближайшем преемнике Иакова I, Карле, но и в эпоху республики и протектората.