> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В виду того

В виду того

В виду того, что все принятия меры к пополнению казны не дали ожидаемых доходов, Карл I в 1628 году прибег к обложению графств „корабельными деньгами“. Сбор корабельных денег был известен Англии в 1008 г. Как исключительная мера, он оправдывался набегом пиратов, по преимуществу из Дании. К платежу призваны были графства, расположенные по берегу моря. Упоминание о сборе корабельных денег встречается также по временам в эпоху ИИлантагенетов. Королева Елизавета, очень изобретательная на средства к пополнению государственной казны, вспомнила, что в 1008 г. собраны были деньги с приморских графств для снаряжения флота помимо согласия парламента, и ея правительство потребовало поэтому от приморских же графств снаряжения судов; эти суда участвовали с прочим флотом во взятии Кадикса. Этот пример навел на мысль советников Карла I оживить старую практику; но они решились подвергнуть сбору и внутренния графства. Таким образом, благодаря расширению понятия „корабельных денегъ“, создана была новая форма обложения, имевшая ту цену в глазах правительства, что она не зависела от согласия или несогласия парламента. Но требование корабельных денег сразу вызвало решительный отпор, и король, на первых порах изумленный единогласием оппозиции, решился взять приказ обратно. Последовавшая затем неудача герцога Бекингема под Рошелью, в которой заперлись гугеноты, и невозможность за безденежьем продолжить войну с францией, побудили короля разослать новия призывные письма в парламент. 76 человек, заключенных в тюрьму за нежелание платить принудительные займы, были выпущены на свободу, и из них 27 выбраны в депутаты вновь созванного парламента. В числе их мы находим и лорда Вентворса.

Парламент открыт был 17 марта 1628 г. речью, в которой король требовал немедленного назначения субсидии, грозя в противном случае обратиться к тем средствам, которыя, как он выразился, „сам Бог дал ему в руки, дабы он мог спасти то, что безумие некоторых частных лиц ввергло в величайшую опасность1“. Но ранее произнесения этой речи, на частном собрании у сэра Роберта Коттона члены парламента постановили не давать субсидий ранее, как после того, когда им удастся отстоять права подданных, так грубо нарушенные правительством, и положить конец дурному управлению королевством, вызванному неумелостью и нечестностью Бекингема. Согласно этому постановлению, юристы Кок и Сельден выступили с речами против произвольных арестов и внесли билль, которым запрещалось впредь держать кого-либо в предварительном заключении в административном порядке долее трех месяцев и требовалась замена ареста залогом по истечении двух месяцев со времени задержания. Можно сказать, это было началом того движения, которое завершилось только в царствование Карла II изданием знаменитого акта „Habeas Corpus“. Палата вотировала соответственные резолюции. Одну—против того, чтобы арест свободного человека производим был без указания причин к нему. Другая резолюция гласит, что каждый арестованный имеет право требовать, чтобы ему позволено было представить заявление о необходимостиотпущения его на свободу под залог,—заявление, совершенно однохарактерное с тем, которое будет допущено в 1679 г. актом Habeas Corpus.

Очень сильное впечатление произвела в парламенте речь Томаса Вент-творса, сказанная по случаю обсуждения этих резолюций. В этой речи намечены были отдельные положения, вошедшия в состав выработанной парламентом Петиции прав. В числе злоупотреблений, против которых протестовал Вентворс, мы находим произвольные займы, незаконные заточения, принуждение нести службу за пределами государства, насильственное квартирование войска без согласия хозяев помещения. По предложению Кока и несмотря на заявление короля, что он готов дать свое царское слово в соблюдении постановлений Великой Хартии о неприкосновенности личности и собственности граждан, но не считает нужным внесение нового напоминания об этом в форме петиции о правах, парламент нашел необходимым составить петицию; в нее были внесены все упомянутия заявления. В Петиции о правах правительству ставится на вид целый ряд произведенных им нарушений тех конституционных основ, которые выработаны были медленным ходом истории. Напоминая королю об обещаниях, заключающихся еще в статуте Эдуарда I,De tallagio non concedendo от 1297 г. и в постановлении парламента от 25-го года правления Эдуарда III, осуждавшем произвольные займы, палата общин и палата лордов настаивают на признании за англичанами впредь исконного права не платить никаких налогов, никаких прямых податей или феодальных пособий, иначе как по постановлению парламента. Петиция о правах восстает также против дальнешого заточения, по распоряжению Тайного совета короля, тех, кто отказывал королю в ссуде требуемых казною денег, кто отказывался вносить benevolences, осужденные еще в царствование Ричарда III. Ссылаясь на Великую Хартью Вольностей, парламентпротестует против произвольных задержаний, конфискации имуществ, объявления людей стоящими вне закона и изгнания их из пределов государства. Он напоминает королю о том, что все такие наказания могут быть налагаемы только судом лиц равных обвиняемому и по законам страны. Делая это напоминание, парламент, конечно, только повторяет буквально текст той статьи Великой Хартии Вольностей, которая объявляла, что „никто не может быть задержан, объявлен стоящим вне закона и так далее—иначе, как в силу законно состоявшагося приговора равных ему лиц (то-есть присяжных заседателей) и по законам страны“. Парламент жалуется также на то, что солдаты и матросы расселены по квартирам английских граждан, вопреки законам и обычаям страны, освобождающим от такого принудительного постоя. Парламент восстает также против установления черезвычайных военных судов, самое существование которых не согласно с обещаниями Вел. Хартии и других статутов королевства, так как ими право карать смертью и членовреди тельством признано было только за обыкновенными судами, действующими при участии присяжных и по законам страны. Палаты ждут от короля отмены всех указанных злоупотреблений.

Только что изложеннньий акт не прибавляет ни одной новой вольности к прежним и, как нельзя лучше, показывает тесную связь между парламентской борьбой с королевским абсолютизмом в XVII в и защитой тех свобод, какие были обеспечены англичанам еще в средние века. Король, после попытки противодействия, дал согласие на Петицию прав, а затем распустил парламент. Вскоре после этого роспуска, справедливо или несправедливо приписанного влиянию герцога Бекингема, последний был убит Фельтоном в Портсмуте, благодаря чему деятельное руководительство делами страны перешло в руки самого короля.

Новая сессия третьяго парламента открылась 20 января 1629 г. Она ознаменована спором о том, принадлежит ли короне право взимания таможенных пошлин. Юристы придумали такого рода теорию: таможенные сборы взимаются не с подданных государства, а с иноземных товаров, по отношению же к иностранцам король не принял на себя никаких обязательств, и парламент даже не требовал от него принятия каких-либо обязательств; поэтому правило, что англичане не обязаны платить других налогов, кроме тех, на которые будет дано согласие представителей, ими свободно выбранных, нисколько не касается таможенных пошлин, взимаемых с иностранных товаров и будто бы падающих не на потребителя,—как в действительности имеет место,— а на производителя—иностранца, ввозящого товар в Англию. Этот вопрос был весьма существен для будущих судеб страны. Если бы было признано право короля взимать таможенные пошлины, то в форме увеличения таможенных сборов правительство создало бы для себя тот фонд, который избавил бы его от необходимости созывать парламент. В конце концов, король согласился подчинить свое решение и в этом вопросе воле парламента. Разрыв совершился не на почве препирательства о финансовых правах короны, а благодаря резолюциям, принятым парламентом против введения церковных обрядностей, которые казались ему близкими к католическим.

Я уже говорил, что в причины конфликта между королем и парламентом надо, рядом с конституционными несогласиями, включить и несогласия по церковным вопросам. Англия в это время переживала второй период реформации, при котором свободное чтение библии привело к более радикальным решениям, чем те, какие были приняты вследствие столкновения Генриха VIII с папой.

С последних лет царствования Елизаветы, в царствование Иакова I и Карла II идет рост раскола, начавшагося в Шотландии еще в эпоху Марии Стюарт с вопроса о заменеепископального устройства англикан-; ской церкви с ея цезарепапизмом таким, при котором не было бы других руководителей, кроме избираемых паствою священников, или пресвитеров (откуда самое название „пресвитерианской“ церкви). Рост раскола отразился и на прениях в стенах парламента, так как большая часть депутатов принадлежала к деятельным приверженцам пресвитерианства. Чтобы помешать принятью парламентом резолюций, которые бы шли прямо против дальнейшого существования в Англии епископальной церкви, Карл предпочел отсрочить заседание парламента на несколько дней. Когда Джон Элиот решился помешать роспуску парламента и поднялся для произнесения речи, то спикер Финч пригрозил ему, что оставит заседание, если только Элиот посмеет, вопреки его запрету, начать речь. Но угроза не подействовала, и когда спикер сделал попытку покинуть заседание, то два депутата насильственно удержали его на председательском кресле: он должен был выслушать текст двух резолюций, предложенных Элиотом. В одной объявлялся врагом отечества всякий, кто сделает попытку ввести папизм, т. е. католическую веру. Мы знаем, что члены парламента в это время придерживались упорно ходивших слухов, что Карл I продал свою душу и интересы англиканской церкви французскому королю, что при заключении брака с Генриеттой Марией он обязался ввести в Англии католицизм: оживление культа образов, употребление восковых свечей в церквах и так далее относимо было на счет его желания ввести католичество. Отсюда понятны страх парламента и его резолюции, отсюда насильственные действия по отношению к спикеру.