> Энциклопедический словарь Гранат, страница 104 > В малолетство Эдуарда III Англией правил Мортимер

В малолетство Эдуарда III Англией правил Мортимер

В малолетство Эдуарда III Англией правил Мортимер, любовник королевы, хотя и был назначен совет с Генрихом Ланкастерским во гла-

Ведляруководительствачетырнадцати-летним монархом. Война с Шотландией велась неудачно, недовольство в народе росло, мир с Брюсом заключен был под условием отказа от всех прав на шотландский престол. Пришлось вернуть корону, захваченную Эдуардом и увезенную им в Лондон, и выдать в замужество за сына Брюса собственную сестру короля, Иоанну. Попытки Генриха Ланкастера, а за ним Эдмунда, графа Кентского, низвергнуть владычество Мортимера кончились неудачно: первый подвергнут был высоким штрафам, второй—казнен. Но чего не удалось достигнуть вождям феодальной знати, то осуществлено было самим молодым монархом: ночью, во главенебольшой кучки людей, восемнадцатилетний юноша-король в замке Ноттингем в окт. 1330 г. проник в покои королевы, своей матери, тайным ходом и на ея глазах, пренебрегая ея слезами и проклятиями, захватил в свою власть Мортимера. Он предан был затем суду пэров, которые приговорили его к казни. Эдуард не замедлил распорядиться ея исполнением; королеву-же Изабеллу он поместил в „почетную тюрьму“, где ей пришлось прожить еще много лет.

Правление Эдуарда ознаменовалось прежде всего удачными войнами с Шотландией; последствием их было возведение Англией на престол противника Брюса, Эдуарда Баллиоля, но не надолго: после нескольких лет правления, этот поддерживаемый чужеземцами правитель, уступивший Англии часть соседних с ней шотландских земель и принесший Эдуарду присягу, как своему сюзерену, был низвергнут, и для малолетнего Давида Брюса, сына счастливого противника первых двух Эдуардов, открылась возможность нового возвращения на престол при поддержке франции.

Ставя в вину французам и королю Филипу VI укрывательство молодого Брюса, Эдуард III возобновил войну с францией и, предъявив права на ея престол, положил начало борьбе, продолжавшейся 100 л. Его притязания не имели реальной почвы. Хотя пэры франции и выста

Вили против него то основание, что по салическому закону, варварской правде франков, говорившей об одном наследовании недвижимой собственности, трон не переходит к женской линии, но на самом деле Эдуард не мог нретендовать на престол франции и потому, что имелся более близкий родственник—мужчина, происходивший по прямой линии от брата королевы Изабеллы, матери Эдуарда III и дочери Филиппа IV французского. Этим лицом был Карл, король Наварры. Английские историки нашего времени указывают на то обстоятельство, что Эдуард III, пови-днмому, сам не был уверен в правоте своих притязаний и предъявил их с целью поощрения торговых интересов Англии. „Англия озабочена была“, говорит один из недавних бытописателей английской жизни в период времени от 1350 по 1360 г., Сесиль Джен, „сохранием Гвиени и Гаскони—этих обломков ранее принадлежавшего ей Аквитанского княжества, так как они обнимали собою бассейн Гаронны и два важных приморских порта, Байонну и Бордо. Города эти были средоточием винной торговли—одного из главных источников английского благосостояния. Но еще большее значение имела для Англии по тем же причинам Фландрия, в которой не прекращалась вражда торговых городов Гента, Антверпена и Брюгге с графом Фландрским. Последний находил ближайшую поддержку в своем сюзерене, короле франции, города же Фландрии, связанные торговым обменом с Англией, искали в ней свою опору. Так как Англия сбывала во Фландрию свою шерсть, то торжество графа Фландрского и его сюзерена, короля франции, было бы роковым ударом для английской торговли. Вскоре по восшествии Эдуарда III на престол, Филипп Валуа, родоначальник новой династии французских правителей, нанес Фландрским городам жестокое поражение; но они снова поднялись под руководством Иакова ван Артевельде, пивовара из Гента; этот своего рода народный трибун обратился за помощью в Англию. Желание избежать подчинения Фландрии французскому владычеству и было ближайшей причиной начатия Эдуардом войны; но так как война в защиту торговых интересов не отвечала феодальным понятиям того времени, то король решил предъявить свои титулы на французский престол и так. образ. оправдать свое поведение, которое в противном случае могло считаться нарушением присяги по отношению к законному сюзерену, от которого он держал Гвиень и Гасконь“ (смотрите L. Cecil Jane, „The Coming of Parliament“, bond. 1905, стр. 13—17).

Мы, разумеется, не станем следить за ходом военных действий во франции ни в царствование Эдуарда III, ни во все время продолжения столетней войны; мы отметим только некоторые последствия, какие эта война имела в самом начале для внутренних судеб королевства. „До Эдуарда III“, говорит Джен, „сила английской армии лежала в феодальной коннице, но уже при Эдуарде I, в битве под Фалькирком, выступило все значение стрелков—пехотинцев. Поражения, нанесенные французам Эдуардом I под Креси и Пуатье, поставили вне сомнения превосходство пехоты; но стрелки составляли плебейскую часть средневековой армии: они вербовались из среды людей, не владевших вовсе землей или в руках которых сосредоточивались лишь мелкие участки. Феодальные бароны считали недостойным для себя служить в рядах пехотинцев. Естественным последствием упадка конницы и роста пехоты было нанесение существенного удара феодальной знати, значение которой опиралось на ея роли на войне“. (Ibid., 21—22).

Не меньшия победы одержал и английский флот над французским в битве под Слюисом (Sluys), а так как флот этот составлен был главным образом из торговых кораблей, снаряжаемых так называемым cinq ports, и экипаж которых состоял преимущественно из рыболовов, т. е. опять-таки из простонародья, то легко судить о том, какое влияние все это должно было иметь на поднятие в общественном мнении т. наз. коммоне-ров, т. е. простолюдинов, и насколько это должно было содействовать их победам и в гражданском быту в роли низших органов местного управления и депутатов от общин и городов.