> Энциклопедический словарь Гранат, страница 122 > В новой светской школе

В новой светской школе

В новой светской школе, освобожденной от губительной церковной опеки, выросла новая наука. Человеческая мысль, установившая для себя право работать и вне монастыря, поспешила объявить стремление к знанию неотъемлемым достоянием человека. Сначала это объявлялось с оговорками; первые гуманисты уверяли, что занятие наукой никоим образом не может считаться богопротивным делом, ибо оно укрепляет уважение к истинной религии. Согласно общему индивидуалистическому характеру течения, главным объектом науки итальянские тречентисты выставляли самопознание, в окончательном результате ведущее к спасению. Первое поколение немецких гуманистов считало возможным культивировать только такую науку, которая не идет

В ущерб благочестию. Но скоро и наука секуляризируется. У итальянских кватрочентистов и немецких „поэтовъ“ наука постепенно приобретает самостоятельное значение. Отправляясь от оппозиции схоластике, все принимавшей на веру, всюду признававшей авторитеты и изгонявшей исследование, новая наука была наукой критической по преимуществу. И эта критика первым долгом направилась на изучение классиков. Помимо лексических и грамматических трудов (Гуарино, Дечембрио, Вердже-рио) и работ по древностям и археологии (Поджио, Бьондо, Чириако д’Анкона, Дечембрио), гуманисты делали опыты с настоящей филологической критикой. Петрарка доказывает подложность одного письма Цицерона, Леонардо Бруни пишет трактат о происхождении Мантуи, Валла критикует „Дар Константина“, Вимфе-линг опровергает притязания августинцев, ведущих свой орден от бл. Августина. Критические работы Гросина, Колета, их ученика Эразма, а также Рейхлина над Св. Писанием имеют еще большее значение. Исторические работы гуманистов представляют колоссальный шаг вперед сравнительно со средневековыми. На первом плане стоят тут работы Бьондо. Его „Декады“ представляют первый образец трезвого и осмотрительного фактического изложения, основанного на критике источников. В других странах историография (ср. история) в эту эпоху далеко не дала тех результатов, как в Италии. Науки, не находящияся в связи с классической литературой, не пользовались особенным вниманием у гуманистов. Врачи и юристы—постоянный предмет нападок новых людей. Первые, по их мнению, из-за телесного забывают о духовном; что касается до вторых, то они погрязли в дрязгах будничной жизни, портят язык и потому не могут считаться настоящими учеными. Естествознание было совершенно в загоне.

Политические убеждения гуманистов характеризуются одной господствующей идеей, патриотизмом, который делается более или менее интенсивными принимает ту или иную окраску, смотряпонациональнымъособенностям и культурным условиям. Итальянцы первоначально никак не могли выработать определенных взглядов. Одушевленные славным прошлым Италии, ея могуществом и блеском, они лелеют мечту возвращения этого прошлого и объединения Италии под одной сильной властью; но, благодаря политической дробности, отсутствию сильной власти, неустойчивым отношениям Священной Римской Империи, они не знали, на ком остановиться для осуществления идеи объединения Италии, обращали взоры и на неаполитанского короля, и на императора, и даже на мелких итальянских дина-стов. Наконец, далеко не все были согласны на монархию. Флорентинцы, а их было большинство, вдохновленные своей республикой, метали громы на абсолютистскую форму, проповеды-вали тираноубийство и требовали республики и для единой Италии.

У немцев господствует большее единогласие, благодаря тому, что существует император, на которого смотрят, как на естественного главу нации, и потому, что зависимость от Рима всех тяготит, и все хотят от нея отделаться. Вимфелинг составил знаменития Centum gravamina, Бебель доказывает автохтонство немцев, а знаменитая борьба Ульриха Гуттфна с Римом, так много содействовавшая разрыву с Римом, всецело вытекала из его патриотических идей. Для англичан патриотизм также сливался с идеей религиозной независимости от Рима. Прочным приобретением оказывается тот факт, что на место средневекового космополитизма гуманизм ставит национализм, обосновывая свои построения различными насущными потребностями эпохи. Социальные построения в сравнении с политическими идеями менее богаты. Еще меньше интересовали гуманистов экономические отношения.

Таково было в общих чертах содержание В., как культурного процесса. Свою непосредственную,ближайшую задачу оно исполнило. Церковные путы, связывавшия полет человеческоймысли, были разорваны. Свет свободного исследования, не стесненного догмой и авторитетом знания, засиял над Европой. Новия отношения породили новый класс, незнакомый средневековью. Это—светская интеллигенция, люди науки и литературы, влиявшие на общественное мнение путем выработанных ими самими средств. Гуманистов в значительной степени можно признать родоначальниками современной публицистики. Орудием их пропаганды были те же литературные произведения, приноровленные к специальным целям. На первом месте стоит переписка; письма никогда не писались для одного корреспондента, всегда предназначались для публики и расходились в огромном количестве списков. Письма разносили в обществе научные и философские взгляды гуманистов. Орудием полемики служила инвектива. Какое влияние имели инвективы, можно видеть из того, что памфлеты Гуттена много способствовали свержению с престола герцога Вюртембергского. Для инвективы были выработаны особые литературные приемы, мало привлекательные. Чем было крепче ругательство, тем сильнее считался аргумент. И гуманисты превосходили один другого в изобретательности по этой части. Другия произведения гуманистов, форма которых была заимствована у древних, но содержание котор. было новое, также в значительной степени были орудием пропаганды. Несомненно, что В. сделало много, его историческое значение громадно, но на ряду с этим необходимо отметить такие стороны, благодаря которым оно является не естественным продолжением исторической эволюции, а искусственным перерывом ея. В. проповедует общественную нивеллировку, уничтожение вековых социальных перегородок и установление безсословного общества литераторов, ученых и вообще людей нового образования. Но, проповедуя уничтожение исторических социальных перегородок, оно создает новыя, совершенно искусственные. С самого начала гуманизм выработал себе резкую аристократическую исклю-чительнрсть, сделавшуюся, проклятием для дальнейшей истории Западной Европы. Средние века давали доступ к своей культуре, какова бы она ни была, решительно всем, в этом отношении она демократична. Между всеми классами общества существовали самия разнообразные культурные связи, не было цеха ученых. Гуманизм создал этот цех, и он с течением времени приобретал все большую и большую исключительность. Презрение к profanum vulgus, презрение к приговору народа, резкие выходки против него, доходящия до чисто ре-нановской ненависти к демократии-Калибану, вот то настроение, которое господствовало у гуманистов по отношению к народу. Гуманизм создавал среди народа другой народ,говоривший совершенно непонятным ему языком. Язык, право, вера, образование—все у них было другое. Особенно гибельно было это отчуждение от народа в сфере литературной. В Италии, где римская традиция и в деловом, и в культурном, и в литературном отношении никогда не вымирала и итальянский народный язык (volgare) являлся естественным продолжением средневекового латинского, даже в Италии латинская литература являлась искусственной надставкой. После классически законченных образцов yolgare, которые дал Данте в своей, поэзии, латинские произведения Петрарки и вслед за ним других гуманистов прервали последовательность литературного развития. К счастью, Петрарка, Боккачьо, особ. Л. Б. Альберти, принципиально настаивавший на необходимости писать по-итальянски в самый расцвет латинских увлечений, и др. не забывали родного языка. Благодаря этому, перерыв не был резким, и в поэзии Пульчи, Боярдо, Ариосто народный литературный гений восстановил нить литературной эволюции. Гораздо резче был перерыв во франции. После пышного расцвета средневековой французской литературы, классические образцы явились совершенно мертвым, ненужным препятствием для ея дальнейшого развития. Гуманизм во франции был явлением наносным, и тем губительнее было его влияние. Оно наградилоФранцию ложно-классицизмом, тяжким камнем ложившимся на гениальный полет Корнеля и Мольера. В Англии опять-таки гуманизм не пошел глубоко и не затормозил естественного процесса. В Германии мощный гений Лютера, давшего своим переводом Библии образец национального языка, нейтрализовал влияние латинской образованности. Чуждаясь народа, В. было лишено питающей почвы и не пошло вглубь. Оно освободило мысль; но, оставаясь изолированной кастой, литературным цехом, гуманисты не сумели приобщить к новой культуре широкие слои народа. И если бы даже гуманисты хотели, то при том вкладе, который сделали они в культурный обиход человечества, они не сумели бы сделать этого. Самые их идеалы были аристократичны, за исключением идеалов английских гуманистов. В них не было ничего такого, что могло бы увлечь народ; религиозный индифферентизм, конечно, не был способен сделаться таким связующим звеном между интеллигенцией и народом. И гуманизм оказался бы мертворожденным движением, если бы он не вошел всюду, за исключением Италии, в более могучую, содержащую больше демократических элементов, культурную струю, в реформацию. В Италии он вымер естественной смертью. Реформация приняла основной догмат В., право человека на свободное исследование, но она его популяризировала, требуя его применения к наиболее дорогим для народа вопросам—религиозным. Через реформацию принципы В. проникли до самых корней общества, и многими из них культурное человечество живет до этих пор.—См. Voigt, „Wiederbelebung d. klass. Alter-thums“ (2t., 1859, p. n.); Burckhardt, „Die Renaissancekultur in Italien“ (1870, p. n.); Symonds, „Renaissance in Italy“ (4 t., 1897); Pli. Monnier,Le Quattrocento“ (2 t., 1902, p. n.); Gebliart, „Les origines dela Renaissance enltalie“ (1879, p. n.); A. H. Веселовский, „Вилла Альберти“ (1879); M. С. Корелин, „Ранний итальянский гуманизм и его историография“ (1892); А. К. Дживелегов, „Начало итальянского Возрождения“(1907);Бгаи-

di, „Gesch. d. Renaissance in Florenz und Rom“ (1903); Geiger, „Renaissance und Humanismus in Italien u. Deutschland“ (1882, перев. вторая половина, трактующая о Германии); Seebohm, „Oxford reformers“ (1807). А. Дживелегов.