> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В отличие от современнаго представительства

В отличие от современнаго представительства

В отличие от современного представительства, которое построено на мысли дать определенному в законе числу жителей возможность иметь, по крайней мере, одного выразителя его нужд и желаний, которое, друг. словами, стремится к установлению пропорционального отношения между числом населения и числом представителей, средневековая система построена на мысли, что каждая корпорация—будет ли то графство или город, — призываемая королем к посылке уполномоченных в парламент, должна иметь одинаковое ихчисло; оно не должно быть меньше двух, так как при таком условии можно избежать того, чтобы вследствие случайности — неприбытия в срок, болезни или смерти избраннаго—графство или город не оказались без всякого представителя в парламенте.

Спрашивается, как выбираются графством и городом посылаемые ими уполномоченныее

Многие историки и государствоведы не раз высказывали ту мысль, что история избирательного права есть история постепенного понижения, а затем и полного упразднения ценза, что эта история открывается повсеместно более или менее высокими имущественными ограничениями. В настоящее время вопрос может считаться решенным и при том в диаметрально противоположном смысле: ряд блестящих исследований по истории избирательного права (Пико во франции, Гомершама Кокса в Англии) неопровержимо установили тот факт, что избирательного ценза в раннюю эпоху не существовало. Об отсутствии его в Англии мы можем заключить по содержанию тех призывных писем (writs), которые отправляемы были шерифам от имени короля канцлером. В них говорилось: „так как мы (король) решили собрать в Вестминстере парламент, на который мы позвали личными письмами нашими архиепископов, епископов и так далее, графов, баронов и всех тех, кто держит землю в непосредственной от нас зависимости, то повелеваем тебе собрать свободное население графства на ширгемот (собрание графства) и здесь распорядиться, чтобы от ширы посланы были в наш парламент два лучших и наиболее проникнутых законностью человека (meliores et legaliores homines)“. Должны ли быть эти meliores et legaliores рыцарями или только свободными людьми (liberi homines)— этого призывные письма определенно не говорят. Таким образом, на выборы приглашалось все свободное население. Правда, бывали случаи, когда шериф решал, что никто лучше его самого не сможет указать meliores

et legaliores homines графства, и потому брал на себя „трудъ“ их избрания, но тогда ему напоминали, что он не имеет на это никакого права и что повторение подобного случая „облегчения“ избирателей от падающей на них „тяжести“ может повлечь для него, шерифа, весьма неприятные последствия

Равным образом, и по отношению к городам мы не вправе утверждать, что избрание депутатов с самого начала было сосредоточено в руках одной буржуазии, в руках выборных от гильдий. Мы знаем, что в раннюю эпоху города управлялись еще демократическими „общими советами“—городским вечем, ведавшим всеми делами и посылавшим, между прочим, и депутатов в парламент. Надо сказать, что право посылки их принадлежало одним так называемым „королевским сити и бургамъ“— т. е. городам, которые могли сослаться на то, что они получили в прошлые годы королевское приглашение (writ) прислать в парламент своих представителей. Подобно тому, как каждое графство—независимо от числа жителей и пространства, им покрываемого,—посылало двух депутатов, так и сити и бурги посылали каждый по два представителя.

Когда же впервые возникает мысль об избирательном цензе и круг избирателей ограничивается лицами, обладающими недвижимым имуществом определенного размерае Надо сказать, что выборы депутатов являлись с точки зрения населения одной из многочисленных повинностей. Другой—еще более тяжелой—было участие в комиссиях присяжных заседателей. Я уже говорил, что в Англии присяжные призываются не только для решения уголовных и гражданских дел, но и для участия в следствии и составлении обвинительного акта, а равным образом и при открытии клада или мертвого тела. При необходимости перемещаться на большия расстояния (в тот пункт, где происходили сессии уголовного и гражданского суда), служба присяжного была крайне обременительна для неимущих слоев населения. Немудрено, что уже

В царствование Эдуарда III мы находим в протоколах парламента многочисленные указания на представляемия в палату общин петиции, в которых жители графств заявляли, что многим из них не по силам участие в комиссиях присяжных заседателей, что они часто не имеют необходимых средств на покрытие путевых и продовольственных издержек, что несение этой обязанности отрывает жителей от дел и что поэтому они ходатайствуют перед парламентом и королем об освобождении от участия в комиссиях присяжных хотя бы тех, кто не является „свободным собственникомъ“ (фригольдером), получающим определенный доход, именно 40 шиллингов, с своего недвижимого имущества. Ходатайства населения были приняты во внимание и был издан закон, в силу которого к несению присяжной службы стали призываться лишь свободные собственники, имеющие не менее 40 шиллингов чистого дохода. Об этом законе и вспомнили в XV столетии, когда со стороны более зажиточного населения были заявлены жалобы на то, что на выборы депутатов являются толпы малоимущих людей, шумные крики которых заглушают „благоразумные11 голоса людей состоятельных, и ставленники толпы сплошь и рядом попадают в палату общин. Это „прискорбное1 обстоятельство побудило парламент в 1430 году, в царствование Генриха VI, распространить правило, освобождающее лиц, не имеющих 40 шиллингов чистого дохода с свободной собственности, от несения присяжной службы,—и на выборы от графств в палату общин; закон 1430 года освободил неимущие слои населения от „обязанности“ являться в избирательные собрания и тем самым отстранил их от влияния на состав нижней палаты.

Параллельно с этим ограничивается круг избирателей и в городах. Я уже имел случай указать, что история английских городов имеет то общее с историей городов на континенте, городов франции, Германиии Италии, что в них управление постепенно перешло из рук городского веча в руки тесных городских советов, т. е. что порядки демократические постепенно уступили место порядкам олигархическим. Английские короли, вечно нуждаясь в деньгах, охотно принимали предложение городов заменить все денежные сборы в пользу королевской казны определенной суммой, вносимой городскими властями, причем города получали полную свободу самоуправления. Так как уплата этой определенной суммы сплошь и рядом могла производиться только людьми зажиточными, т. е. членами гильдий, то заключение подобных договоров, наряду с некоторыми другими причинами, повело уже в XIV и XV стол. к захвату тесными советами, составленными из представителей гильдейской знати, прав, принадлежавших ранее городскому сходу. В состав торговой гильдии, так называемым gilda mercatoria, входили не одни купцы, но и зажиточные ремесленники. Гильдия принимала на себя обязанность уплаты королевскому казначейству следуемой с города суммы налогов и тем самымъприобреталаправо решать вопрос, в какой форме город должен быть обложен для покрытия этой суммы. Естественно, что решение такого важного вопроса повлекло за собой перенесение в руки представителей торговой гильдии решения и всех остальных вопросов городского управления, а равным образом и избрания двух депутатов в парламент. Ранее всего новые порядки установились в Лондоне: уже в XIV веке власть переходит в сити в руки городского совета, состоящого из представителей наиболее старинных и зажиточных цехов, так называемым „ливрейных компаний“. В XIV и XV столетиях порядки Лондона распространяются повсеместно. Городские, или „тесные“, советы пополняются путем кооптации, что ведет к полному господству плутократии.

Таким образом, уже в XV в и в графствах, и в городах широкие массы населения устраняются отучастия в посылке депутатов в палату общин.

Как было отме>чено, в царствование Эдударда I окончательно установилось правило, что в нижней палате должны заседать не только представители от графств, но и депутаты от городов. Это правило получило признание в 1295 г., когда мы впервые видим в парламенте представителей от 120 сити и бургов Англии. Число представленных городов со временем пало. Некоторые города не раз воздерживались от посылки депутатов в виду того, что последним приходилось платить жалованье, а это влекло за собою увеличение местных издержек. В XV столетии по меньшей мере 15 бургов из прежних 120 вовсе не посылают от себя депутатов.

Обращаясь к изучению хода развития парламентских вольностей, мы прежде всего должны отметить, что при Эдуарде I было раз навсегда признано, что никакие сборы немыслимы иначе, как под условием согласия на них депутатов от общин, а равно и членов светской и духовной знати. Это правило проводится статутом 1297 г. Be tallagio non concedendo. Изданию его предшествовал следующий факт. Эдуард I, не рассчитывая на дарование ему нужной субсидии, призывает к себе графов, баронов и представителей духов, аристократии; в обращении к ним он требует передачи ему права налогового обложения; налоги должны падать впредь на весь народ. Графы объявляют королю, что они не имеют права этого сделать, что они не могут даровать ему свободы налогового обложения, так как не получили на то полномочия от общин. Король грозит им тяжкими карами, после чего они самовольно удаляются из совета. Эдуард по-неволе должен созвать парламент; первым же делом последнего было, конечно, побудить короля к изданию акта, восстановляющого те статьи Великой Хартии, в которых говорится, что никакие auxilia и scutagia (пособия и выкупы от воинской повинности) не могут быть взимаемы иначе, как с согласия представителей от общин, а также светских и духовных лордов. Статут 1297 г. гласит: „Никакой налог (tallage) ии никакая денежная помощь (aide) не будут налагаемы или взимаемы нами или нашими наследниками в нашем, королевстве без доброго желания и согласия архиепископов, епископов, баронов, рыцарей, горожан и других свободных людей королевства“. С этого времени весь порядок налогового обложения получает определенный характер; подати могут быть взимаемы только под условием предварительного согласия вышеисчи-сленных лиц. На практике, впрочем, и в XIV, и в XV ст., короли стараются обходить это правило. Сверх налогов, вотируемых парламентом, они взимают в это время разные поборы, под именем добровольных приношений (benevolences). Правительство обращается нередко также к производству и насильственных займов (loans). Король сверх того весьма широко понимает свое право требовать известного содержания во время своих поездок по отдельным графствам (purveyance). Сбор продуктами на потребности двора в XV в продолжает происходить попрежнему, хотя и выходит статут, постановляющий, что короли не будут злоупотреблять правом квартирной и постойной повинности. Отмена всех этих поборов воспоследовала при непопулярнейшем из королей Англии—Ричарде 111. Изданным им законом раз навсегда отменены добровольные подарки (benevolences). Король отказался вместе с тем от насильственных займов. Его брать Эдуард IV ранее этого обещал лондонским гражданам, что „к насильственным займам он обращаться не будетъ“. Из всего сказанного следует, что до второй половины XV в., т. е. в точение всех средних веков, короли находили способы обойти данные ими самими обещания и изыскивали всевозможные пути к получению недостающих им средств.