> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В противность теории Монтескье

В противность теории Монтескье

В противность теории Монтескье, признающей начало разделения властей панацеей политической свободы, английские мировые судьи, не мало содействовавшие упрочению этой свободы, соединяют с административными функциями и судебные. В качестве судей они выступают, однако, как общее правило, коллегиально, на малых сессиях, состоящих по меньшей мере из двух мировых судей, и на четыре раза в году повторяющихся, т. наз. четвертных съездах, на которые съезжаются судьи всего графства: и те, и другие известны Англии еще с середины XIV в.

Установление должности мировых судей не ведет за собою уничтожения других должностей, которые ранее заведывали местной полицией и судом. Оно имеет своим последствием только сокращение их функций. Шерифы, некогда всемогущие управители графства, постепенно понижаются до роли судебных приставов, обязанности которых сводятся к вызову в суд сторон, к приведению в исполнение приговоров и к решению мелких гражданских тяжб, когда предмет иска не превышает собою 40 шилл., в последнее время не иначе, однако, как с специального полномочия судов королевства.

Эмансипация крестьян. Мы изобразили в самых общих, конечно, чертах судьбы английского крестьянства и высшого поместного сословия в средние века до начала так неудачно кончившагося восстания крепостных людей в царствование Ричарда II. Чем же, спрашивается, объяснить почти повсеместное исчезновение барщины в Англии XV и половины XVI ст., позволившее современнику Генриха VI Джону Фортескью признать за своей родиной то преимущество над францией, что она является страною свободных людейе Эмансипация была произведена в Англии не в законодательном порядке; она явилась последствием самопроизвольного развития, источник которого лежал в экономических причинах. Под влиянием естественного роста населения и обусловленного им большого запроса на землю совершается мирный переворот в сфере сельского хозяйства, сказывающийся в замене прежних двухполья и трехполья новой системой хозяйства, требующей затраты капитала. Этот факт чреват последствиями; интенсивное хозяйство не мирится с существованием системы открытых полей и поступлением лугов и нив после снятия урожая под общий выпас. Личный интерес помещика побуждает его положить конец системе оплаты подневольного труда крестьянина вздорожавшей в своей ценности землею. Рост населения привел к возрастанию ренты, но помещик не мог воспользоваться им, так как система вечнонаследственного держания крестьянами их наделов заставляла его довольствоваться неизменными в своей величине повинностями и платежами. Эти последния не только не возрастали, но, наоборот, падали в виду быстрого обезценения драгоценных металлов, особенно с конца XVI в., когда успели вполне сказаться последствия открытия в Америке богатых залежей золота и серебра. Чтобы вознаградить себя за потерю дохода, помещик начинает злоупотреблять принадлежащими ему хозяйственными монополиями (помол зерна, печение хлеба, варка пива) и— что важнее—ограничивает по возможности права общинного пользования крестьянства, обременяет сельские выпасы собственными стадами или сдает их в аренду третьим лицам. Увеличивающийся запрос на английскую шерсть, благодаря развитью сукноделия во Фландрии и Нидерландах, к чему в XVI ст. присоединяется рост туземной шерстяной промышленности, только ускоряет наступление вышеуказанных явлений. В результате получается потеря крепостным крестьянином многих выгод, связанных с наследственным пользованием наделом. Сенье-ры и вилланы таким образом одинаково заинтересованы в XV и XVI вв. в прекращении прежней системы совместного владения ими землей поместья. Помимо свободы самоопределения, крестьянин ищет в выкупе натуральных служб и платежей возможность избежать тяготеющих над его хозяйственной деятельностью помещичьих монополий, обязательного севооборота и не менее обязательного поступления его лугов и пашен после уборки под общий выпас; он готов обменять на личную свободу свое положение прикрепленного к земле наследственного пользователя и думает соблюсти при этом свою выгоду, так как в области обрабатывающей промышленности, быстро растущей наравне с обменом, он надеется найти лучшую оплату своего труда.

Отдельные стороны этого сложного процесса могут и должны быть отменены хотя бы в общих чертах. Подготовил крестьянскую эмансипацию перевод на денежный оброк прежних натуральных служб. О нем заходит речь еще в XIII в., особенно во второй его половине; он в значительной степени облегчен благодаря тому, что разнообразные службы крестьян в поместье сведены к определенному числу работ (opera или operationes); это позволяет подвести все виды барщины под один средний тип; оставалось после этого только установить средний денежный эквивалент, чтобы заменить барщину оброком. До нас дошли некоторые из тех соглашений, благодаря которым крепостное держание (tenementum in villenagio) перешло в оброчное (copy-hold). От начала XV в., если не от конца XIV, аббатство в Edmondbury входит в такой договор с крестьянами некоторых из своих поместий; в нем значится, что впредь работы вилланов заменены будут денежными платежами таким образом, что за каждый из трех дней работы, производимой ими еженедельно, как летом, так и зимою, они обязаны платить один динарий; осенний рабочий день ценится дороже, а именно в полтора динария. Всякая работа, производимая с помощью собственной лошади, оценивается в один динарий, тогда как ручная — всего в полдинария. Перевод натуральных сборов на денежные производится благодаря предварительной оценке стоимости продуктов, очевидно, согласно их рыночным ценам. Ко времени Эдуарда IV перевод повинностей в денежный оброк представляет собою уже довольно обычное явление.

С этого времени одно отсутствие судебной или исковой охраны продолжает отличать copy-hold от свободного держания (socage), но и в этой охране вскоре перестает чувствоваться недостаток. Литльтон, который пишет свой трактат о земельных держаниях в начале XVI в., еще отказывает копигольдерам в праве вчинять иск против помещика, но говорит, что между судьями встречаются и такие, которые признают возможность подобного иска. Но, параллельно с этим переходом от барщины к оброку, идет и сосредоточение прежних крестьянских наделов в руках помещика или его фермера огораживанье их вопреки стародавнему обычаю, по которому вся надельная земля лежала открытым полем.

Многие из прежних „коновъ“ (wongs), ранее разделенных на равные паи, сосредоточиваются всецело в руках немногих крестьянских дворов. Этот процесс округления отмечен и в одной хронике, текстом которой воспользовался проф. Охеньковский (Ochenkowsky, „Englands

wirtschaftliche Entwickelung im Aus-gange des Mitteialters“. Iena, 1879, стр. 37); в ней говорится, что в графстве Уоррик, там, где прежде, во времена Эдуарда I, было до 80 крестьянских усадеб, теперь, в середине XV в., не осталось и четвертой части; где было 27 — уцелела одна, а где 12—ни единой. На месте снесенных деревень стоят одинокие помещичьи дворы.