> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В протоколах вотчинных судов можно встретить упоминание о взимании штрафов

В протоколах вотчинных судов можно встретить упоминание о взимании штрафов

В протоколах вотчинных судов можно встретить упоминание о взимании штрафов, известных под наименованием leger или letherwyte, с лиц, вступающих даже в незаконное сожительство с крестьянкой; эти штрафы поступают в пользу ея помещика. В одной рукописи дается такое именно толкование этому термину, не оставляющее сомнения, что наказание назначено не за безнравственность, а за нарушение прав помещика.

Из крепостного состояния нет другого выхода, кроме отпущения на волю. Мнимые законы Генриха I говорят о выдаче таких вольных в церкви, на рынке, на собрании графства и сотни, в присутствии свидетелей и под условием платежа 30

динариев помещику с каждого отпускаемого на волю лица. Но уже то обстоятельство, что такой платеж противоречит принадлежности всей движимости крестьянина его господину, позволяет сомневаться в том, чтобы составитель только что упомянутой частной компиляции имел в виду действительную практику. В мнимых законах Вильгельма Завоевателя также заходит речь об отпущении на волю перед шерифом, другими словами—в суде графства, причем символом свободы является наделение оружием; но и этот текст надо считать позднейшей вставкой.

Современник Генриха II, Гленвиль, признает существование двух порядков отпущения на волю, подобие которым мы встречаем и на континенте Европы. Господин или объявляет крепостного свободным от всяких обязанностей по отношению к нему и его наследникам, или отчуждает крепостного третьему лицу под условием отпущения его на волю.

Но и независимо от эмансипации, уход из поместья, сопровождающийся непрерывным жительствомъв течение года и дня в пределах города или вообще места поселения свободных людей, имеет последствием дальнейшую свободу от крепости.

Так как во многих городах, как мы увидим впоследстин, полное гражданство принадлежало только лицам, включенным в состав так называемым торговой гильдии,—которая, в силу откупа у казны следуемых с города поступлений, приобретала право автономного заведывания его хозяйством и управлением,—то немудрено, что в них недостаточно было одного поселения, но требовалось еще включение в ряды этого пополняемого путем выборов сообщества. Вот чем объясняется то, что Гленвиль, говоря о выходе из крепостной зависимости таким, можно сказать, косвенным способом, формулирует условия этого выхода след. словами: „буде крепостной человек спокойно в течение года и дня пробудет в каком-либо привилегированном местечке, так что его даже примут

В состав его жителей или в гильдию, на правах гражданина, он тем, самым приобретет свободу от кре-постного состояния “.

Еще важнее для определения общественного положения вилланов то обстоятельство, что, как видно из-законов Вильгельма Завоевателя, помещик не вправе был удалить с земли ея возделывателей до тех пор, пока последние исправно несли лежавшия на них службы.

Хотя приведенные постановления н& говорят прямо о nativi, или крепостных по рождению, но последняя статья редактирована так широко, что, очевидно, включает и их в число тех terrarum coloni et terrarum exercitores, в пользу которых ока издана. Есть в ней и другая норма, которая не в меньшей мере призвана была обеспечить имущественный интересы крепостных людей, чем только что упомянутая. Поместный обычай, регулировавший размер крестьянских служб и платежей, был возведен на степень общеобязательной нормы, объявлявшей, что возделыватели земли не должны быть обременяемы свыше должного и раз установленного.

Из сочетания этих двух правил необходимо вытекало то, что крестьянин не мог быть продан без земли, и новый собственник не вправе был предъявить к нему больших требований, чем те, какие удовлетворяемы были им раньше. Таким образом положение крепостного даже по отношению к помещику не могло считаться бесправным; по отношению же к третьим лицам оно соединялось более или менее с преимуществами свободного состояния. Это следует сказать во всяком случае о-сфере гражданских прав, если не публичных. Тогда как право носить оружие было ограничено, по крайней мере в XII в., одними свободными, право искать и отвечать на суде и. выступать на нем в роли свидетеля признано было и за крепостными людьми. Древнейшие протоколы вотчинных судов середины XIII ст_ представляют нам крестьян участвующими в составе обвинительного жюри и доводящими до сведения поместных властей о всех нарушениях мира и порядка, о всех захватах и присвоениях, о всех неисправностях в исполнении служб и платежей, имевших место в промежуток между двумя сессиями. При составлении „Книги Суда“ те-же крестьяне, в числе четырех человек от каждого поместья, с управителем во главе, заявляют, как мы видели, коронным комиссарам о границах владений и о содержании обычаев, регулирующих службы, платежи, частные и общинные пользования. На судебных разъездах крепостное крестьянство устранено не от дачи показаний, а только от участия в комиссиях присяжных.