> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В самом английском дворянстве трудно провести на первых порахъ какую-либо демаркационную линию между так называемым „высшимъ"

В самом английском дворянстве трудно провести на первых порахъ какую-либо демаркационную линию между так называемым „высшимъ"

В самом английском дворянстве трудно провести на первых порах какую-либо демаркационную линию между так называемым „высшимъ“ и „низшимъ“,—между тем, что со временем станет известным под названием nobility и gentry. Все и каждый из лиц высшого сословия несут общегосударственные обязанности наравне с прочими свободными людьми королевства. В этом отношении Англия выгодно отличается от стран континентальной Европы; „налог крови“, т. е. преимущественное участие в военной защите государства, не освобождает в Англии дворянина от обязанности раскошелиться на покрытие государственных издержек. Правда, в Хартии Генриха I от 1100 г. говорится об освобождении пашен, входящих в состав земель в личном заведывании рыцарей, от всяких платежей и повинностей, кроме воинской, но такие изъятия не удерживаются со временем, и английское дворянство, не в пример континентальному, несет общегосударственные подати. Всякий, принадлежащий к числу рыцарей, поставлен в одинаковия условия по отношению к отбыванию воинской службы. Изданный в 1181 г. закон, известный под именем „ассизы оружия“ (assize of arms), постановляет: „Каждый, ктодержит рыцарский лен, обязан иметь кольчугу и шлем, щит и пику, и пусть каждый рыцарь имеет столько кольчуг, шлемов, щитов и пик, сколько в его владениях имеется рыцарских леновъ“. Ближайшая статья распространяет ту же обязанность на

Всех свободных светских людей, доход которых не менее 16 марок (смотрите Adams and Stephens, „Select documents of English Constitutional History“.—„Хартия Свободъ“ Генриха И.Стат. 11, стр. 6; ассиза оружия, 1181 г., ст. 1 и 2).

Из приведенныхъ» текстов видно, что не только рыцари, но и свободные люди, имеющие определенный законом достаток, несут равную службу; графы и большие бароны только тем отличаются в этом отношении от простых рыцарей, что, владея большим числом рыцарских ленов, они ставят соответственно большее число вполне вооруженных всадников.

Различие высшого и низшого дворянства вызвано не различием в размере землевладения и не особым благородством крови некоторых родов и даже не принадлежностью одних к числу завоевателей, а других — к числу покоренного туземного населения, а исключительно тем обстоятельством, что одни лица призывались с самого начала в состав Большого Совета короля, в т. наз. „magnum consilium“, под именем которого ожил с эпохи норманского завоевания англосаксонский „Совет мудрых тановъ“, а другие не получали призывных писем короля и не сидели в его Совете. Большой Совгът устроен был в Англии на тех же началах, что и в любой из феодальных монархий: рядом с архиепископами, епископами и некоторыми аббатами, т. е. настоятелями монастырей, заседали в нем графы, таны и рыцари; на такой состав указывает „Саксонская хроника“, прибавляя, что Вильгельм Завоеватель трижды в год держалътакие собрания: на Пасху— в городе Винчестере, на Пятидесятницу—в Вестминстере,наРождество— в Глостере. Такие же советы продолжали собираться и при преемниках Вильгельма. На вопрос о том, по каким причинам те или другия лица призываемы были в совет, а другие не призываемы, мудрено дать иной ответ, кроме следующаго: одни принадлежали к числу прямых и при том крупных ленников короля, другие к этому числу не принадлежали. И архиепископы, и епископы, и аббаты сидят в совете на том основании, что держат свои значительные феоды непосредственно от монарха. На том же основании из числа светских ленников не исключаются и простые рыцари, раз они — tenentes in capite, т. е. не имеют между собою и королем никакого посредствующого владельца.

Немногие законодательные акты эпохи первых норманских правителей принимаются королями при участии Большого Совета. В числе его занятий была раздача графств и рыцарских ленов, решение вопросов о войне ц мире и, вообще, принятие важнейших государственных мер. Так как число прямых вассалов было значительно и не переставало возрастать, то оказалось невозможным призывать всех их лично к присутствию в Совете; пришлось сделать выбор, и король, разумеется, дал предпочтение наиболее влиятельным и могущественным, в числе которых несомненно были наиболее богатые владельцы многих рыцарских ленов. Но в принципе не обладание известным имуществом давало право получить призывное письмо от короля, а принадлежность к числу прямых его вассалов; равенство их в этом отношении сказалось наглядно и в Великой Хартии Вольностей 1215 г., 14 статья которой гласит, что „для установления денежного пособия (aide), вне трех случаев (посвящения сына короля в рыцари, выдачи в замужество его старшей дочери или плена самого монарха, когда сбор с прямых вассалов производится по феодальному обычаю), как и для установления особого выкупа от личного отправления воинской службы, мы, король, призовем в Общий Совет Королевства архиепископов, епископов аббатов, графов и высших (majores) баронов лично и, сверх того, мы озаботимся тем, чтобы наши шерифы собрали всех тех, кто держит от нас земли в прямой зависимости“ Из этого текста ясно, что правительство признает равные права на присутствие в Совете за всеми прямыми вассалами короля. Одна физическая невозможность собрать их всех вместе имеет последствием, что к мелким прямым вассалам со временем прилагается система представительства; к личной явке призываются и па ней настаивают только те, отцы которых получали ранее призывные письма. В этом направлении происходит обособление высшого дворянства от низшого. Преимущество первого — преимущество чисто политическое,—право участия в высшем совете государства и в заменившей его со временем Палате лордов; равенство всех призванных в этот совет или в эту палату, выступает в самом их названии „пэрами“ королевства. Низшее дворянство не лишено всякого участия в государственной власти; но оно осуществляет свои права наряду со всем прочим свободным населением королевства. На общих избирательных собраниях с мелкими прямыми вассалами короля сходятся и второстепенные вассалы,—рыцари или воины, а также все свободные люди графств и, отдельно от них, все свободное население городов, принадлежащих к числу прямых вассалов короля, призванных им к посылке от себя того же числа уполномоченных, какое посылают графства. Все это—явления позднейшого времени и о них будет речь впереди; в настоящее же время мы коснулись их лишь настолько, насколько необходимо было выяснить обособление высшого дворянства от низшого. Чтобы прибавить к сказанному еще один штрих, мы подчеркнем тот факт, что в своих низах дворянство сливается с простым свободным людом; поэтому т. наз. „gentry“, т. е. совокупность тех джентльменов, или „благовоспитанныхъ“ людей, из которых слагается это не то сословие, не то класс обеспеченных свободных людей, участвующих и в парламентских выборах, и в несении государственных служб, не может быть в строгом смысле слова сравниваемо ни с низшим французским дворянством, с т. наз. „noblesse de robe“, ни с немецким „Ritter-

schaft“; первое создано гражданской службой и, прежде всего, службой в судах, второе — службой военной, службой в коннице. На первых порах то же может быть сказано и о низшем дворянстве в Англии, но со временем была допущена возможность откупаться от личного несения ры-цар. службы и стали довольствоваться одним взносом определенной суммы денег взамен посвящения в рыцари. Поэтому, когда настало время полной отмены феодальных порядков в эпоху республики и протектората, и эта мЬра была воспроизведена Карлом II в самый год реставрации (1660), этим не был положен конец существованию английского gentry, а только уничтожена окончательно связь его с рыцарской службой.

Джентри продолжает и по настоящее время, несмотря на демократизацию английских порядков, быть, вместе с высшим дворянством, или nobility, преимущественным слугою государства и в сфере общого заведывания его делами в лице нижней палаты парламента, и в сфере местного управления.

Связь джентри с последним восходит к эпохе слияния в один английский народ победителей и побежденных. Пока продолжалась их рознь, государство не могло обойтись без системы административной централизации, и мы находим ее в полном ходу в правление первых норманских хсоролей, но уже к концу XII в., путем браков и повседневного гражданского общения, сглаживаются прежние этнографические различия, вызванные завоеванием. Это слияние позволяет правительству вверить часть забот поместному управлению местным землевладельцам из рядов джентри. С конца XII и в особенн. с XIII в правительство переносит отдельные административные функции с назначаемых им до этого провинциальных управителей—шерифов на вновь созданные должности, к замещению которых призываются исключительно местные землевладельцы. Этн должности — должности следователей по важнейшим делам—коронёров, должности полицейских приставов—констэблей,

и также административных чиновников, задачу которых составляет надзор за сохранением жителями спокойствия и тишины, т. наз. охранителей мира (conservatores pacis). Из этой последней должности в первой четверти XIV ст. развивается должность английских мировых судей, с того именно момента, когда к административным обязанностям охранителей мира присоединяется право суда по всем раскрываемым ими полицейским проступкам. Постепенно в руках этих судей сосредоточивается не только забота об охранении мира и то, что мы обнимаем понятием полиции безопасности, но и отдельные ветви полиции благосостояния: так, например, приведение в исполнение статута, определявшего maximum заработной платы, статута о мерах и весах и так далее