> Энциклопедический словарь Гранат, страница 122 > В случаях соучастия действие в

В случаях соучастия действие в

В случаях соучастия действие в .-уг. закона расширяется по нашему уставу, в противоположность зако-нод. иностранным: когда совершено несколькими лицами воинское преступное деяние, соучастники, как военнослужащие, так и гражданские лица, судятся в судах военно-окружных. В случаях же совершения общих преступных деяний, все соучастники подлежат гражданскому суду, хотя-бы некоторые из них и принадлежали к армии. Однако, если при совершении общого преступного деяния военно - служащими в соучастии с гражданами были еще нарушены законы дисциплины и военной службы, то—при условии, что ответственность за воинское преступление будет тягчайшей по сравнению с ответственностью за общее,—воинские чины подлежат суждению за воинское преступное деяние отдельно от прочих соучастников в суде военном. К числу весьма важных отступлений от начал специальной подсудности, допускаемых нашим законодательством, относится, как указано было выше, и то расширение действия материального и процессуального в.-уг. законов на лиц, к войску не принадлежащих, которое связано с Положением об охране. В отношении 17 ст. этого Положения не возникает ни малейшого сомнения, что здесь закон требует применения к преступным деяниям граждан лишь в.-уг. процессуального закона. Что ate касается постановлений ст. 18, то и здесь в.-уг. закон должен бы применяться лишь в санкции, но отнюдь не в диспозитивной части ст. 279-ой. Это явствует из след. соображений: 1) положения ст. 17 доласны быть толкуемы лишь в смысле определения полномочий власти административной, а не судебной; 2) ст. 17 и 31 охраняют не всех граждан, а лишь лиц должностных только при исполнении ими обязанностей службы, или по поводу ея исполнения, и, кроме того, при наличности точно определенных в законе преступлений; 3) самое существо преступлений, перечисленных в 18 и 31 стт., не совпадает с указанными в ст. 279 ни по лицам, ни по преступным деяниям. Поэтому материальный в.-уг. закон не должен бы распространяться далее лиц и деяний, точно указанных в стт. 18 и 31 Положения, и никакому расширительному толкованию не подлежит. Однако, практика с 1887 г. в руководящем решении по делу Чигиринских и Гайдаренковой установила совершенно иное толкование. В своем решении гл. воен. суд признал положения ст. 17 относящимися не только к процессуальному, но и к материальному военному закону, вследствие чего неограниченный круг преступных деяний и гражданских лиц оказался подлежащим воздействию военно-процессуальных и материальных законов в наиболее тяжкой их форме. Единств. ограничение, которое гл. воен. суд сделал в своем рас-

2110

шир. толковании закона, состоит в том, что положения ст. 17 применяются лишь, к преступлениям общим, военнослужащих с гражданами. Однако, принимая во внимание, что по силе 242 ст. Воинского устава военнослужащим и гражданам общи все преступления, установленные уголовными законами, такое толкование нисколько дела не меняет. Это толкование поддерживалось и в дальнейшем и не изменилось в своем существе до настоящого времени.—В местностях, объявленных на военном положении, расширение в.-уг. закона на граждан происходит в тех же размерах, как и при положении об усилен. и черезв. охранах, за исключением ст. 17 закона о военном положении, в силу которой за бунт против верховной власти, измену и прочие виды деяний, предусмотренных в отношении военной подсудности жителей неприятельских областей (об этом выше), виновные лида отвечают по военным уголовно-материальным и процессуальным законам (“„подлежат военному суду и наказанию по законам военного времени“), хотя и в этой статье мы имеем ряд деяний, которые воинским уставом не предусмотрены, а потому военно-уголовным законам подлежать не должны. В.-уг. закон получает применение к лицам граждан. ведомства за преступления обще-уголовного характера и в некот. других случаях. Так, согласно ст. 31 „ИИолож. о мерах к охр. гос. пор. и общ. спок.“, министр юстиции, по соглашению с военным министром или морским, может в местностях, необъявленных в исключ. положении, предавать военному суду граждан, виновных в преступлениях, указ. в ст. 111— 113 нового Уг. Улож. (разглашение и выдача государственных тайн, касающихся внешней безопасности России, недозв. съемка планов и так далее). Затем, наместнику Его Велич. на Кавказе предоставлено право в отношении лиц, обвиняемых в вооруженном нападении на служащих За-кавк. и некоторых участков Влади-кавк. жел. дор. при исполнении ими обязанностей службы, на пассажировея, если нападете сопровождалось убийством или покушением на него, тяжкими побоями, разбоем, грабежом, а также обвиняемых в умышленном повреждении железной дороги,—передавать дела на обсуждение их военными судами с примен. смертной казни. Далее, главноначальствующему на Кавказе предоставляется право в пределах Кавказа и Ставроп. губернии, передавать из ведения судов общих в суды военные, с применением материального военно-уголовного закона, дела о разбое, грабеже, поджогах и вооруженном сопротивлении властям, в которых обвиняемыми являются туземцы, с правом утверждения таких приговоров.

Те же преступления в пределах Терской и Кубанской областей передаются в военные суды командующим войсками кавк. воен. округа и наказн. атаманом кавказ. казач. войск (ст. 250 в.-с. у., прим.). Кроме того, в.-уг. закон получил у нас огромное распространение в силу „правил черезвыч. охраны на жел. дор.“. По этому закону, в случае объявления жел. дороги на полож. черезвыч. охраны, в полосе отчуждения гражданские лица предаются военному суду, помимо учинения ими преступных деяний, установленных в ст. 270 и 1314 в.-у. и в.-с. у., еще и за устройство стачек, предусмотренное ст. 13593— 13598 Улож. о нак. Эти правила находятся в наст. время в т. ХП Св. Зак., примеч. 17 к ст. 575, и в ст. 2261 у. уг. суд.

Для поддержания воинского правопорядка в.-уг. право пользуется рядом способов, которые являются такой же санкцией в отношении различных видов воинских правонарушений, как и соотв. мероприятия обще-уголовного права. Сюда должны быть отнесены общия превентивные меры, меры вознаграждения за вред и убытки, репрессии и исключение из армии и общества. Система превентивных мер относится гл. обр. к области дисциплинарного права. Что же касается репрессии, то воинским наказанием может быть, строго говоря, лишь такое, которое не влечет за собою оставления виновным рядов армии, ибо иной порядок противоречил бы основным специальным требованиям в.-уг. права, как охраны воинского правопорядка. Поэтому чисто воинское наказание по своей санкции не должно превышать срока действительной службы в рядах войска. В остальном система воинских наказаний: 1) не должна отличаться от системы кар обще-уг. характера в своем принципе; 2) наказания для ншкних чинов и офицеров должны быть равны и однородны; 3) никакие различия по служебному положению подсудимых не должны иметь места; 4) если признавать специальные виды воинских наказаний, то они не должны сопровождаться поражениями обще-гражданск. прав виновного. Однако, в действующем праве эти теоретические начала нигде не получили надлежащого осуществления, и система наказаний представляется иной. Во франции к области воинских преступлений (crimes) отнесены деяния, облагаемия такими наказаниями, как смертная казнь, каторга, ссылка, заточение и заключение, лишение воинской чести и изгнание. К проступкам (delits) относятся деяния, караемия исключением из службы, общественными работами, тюрьмой и денежным штрафом, к нарушениям (contraventions) отнесены деяния, влекущия за собой различные меры дисциплинарных взысканий. Отличительной же особенностью фр. кодекса является отсутствие для военного времени указаний на обстоятельства, уменьшающия вину. В Германии наказания делятся на общия и воинские и, затем, на главные и придаточные (потеря прав гражд. чести, отдача под надзор полиции, в работ. дом и прочие); последния не могут быть налагаемы отдельно от главных. Выгодным отличием герм. кодекса являются весьма широкие границы кары, допускаемия в отношении лишений свободы: законом назначается лишь максимум наказания. К специально воинским карам для всех воинских чинов относится удаление из армии; кроме того, для офицеров—увольнение от службы, для унтер-офицеров—разжалование и для всех нижних чинов—перевод во второй разряд. Кодекс по преимуществу устанавливает лишь высший и низший размеры кары и предоставляет признание уменьшающих вину обстоят. полному усмот-рению суда; обстоятельства, увеличивающия вину, специально перечислены в законе.—Наш воинский устав о наказаниях построен на основаниях, общих с уложением о наказаниях. Он черезвычайно сложен. Он также держится лестничной системы наказаний, с ея дробностью и непригодностью к индивидуализации кары. Устав делит наказания на существенно отличные виды: 1) для офицеров, 2) для низших чинов. При этом тяжесть кар не соответствует их постепенности, и, кроме того, будучи различны по названиям, оне совпадают по существу. Для офицеров установлено очень большое число (8) видов исправительной кары, которым не могутъсоответствоватьдвавидаисправ. кар, установленные для нижних чинов, так же как 12 степеней офицерских наказаний не могут соответствовать 9 степеням наказаний для низших чинов. Отсюда отсутствие равномерности наказания, особенно опасное для уравнения ответственности при соучастии. Помимо того, наказания правопоражающия помещены в одной лестнице наказаний с наказаниями лишением свободы, что делает весьма затруднительным и неравномерным переход от одних наказаний к другим. Воинский устав знает деление воинских наказаний на I) уголовные, II) исправительные и III) дисциплинарные. К уголовным наказаниям относятся: 1) смертная казнь, которая для специально воинских преступлений может и не сопровождаться лишением прав, и заточение в крепости на тех же основаниях; 2) каторжные работы с лишением всех прав состояния. К исправительным карам для офицеров и гражданских чиновников отнесены: 1) исправительные арестантские отделения, 2) исключение из службы с лишением и без лишения чинов, но всегда с потерей некоторых особых прав и преимуществ, 3) заключение в крепости с лишением, или без лишения чинов и с большим или меньшим правоограничением, 4) разжалование в рядовые, 5) отставление от службы и содержание на гауптвахте. Вне лестницы для офицеров стоит отрешение от должности. Кроме того, для офицеров и гражданских чиновников военного ведомства и нижних чинов может быть назначено заключение в крепости на сроки от 4 до 6 лет, сопровождаемое для офицеров исключением из службы с лишением чинов и потерей некоторых особых прав и преимуществ. Исправительные наказания для нижних чинов делятся на 2 лестницы: одна ведает наказ. за преступления, не сопряженные с нарушением обязанностей воинской службы, другая перечисляет наказ. за преступления по службе. Первая состоит из: а) отдачи в исправительные арестантские отделения, б) заключения в тюрьме гражданского ведомства, в) одиночного заключения в военной тюрьме с потерей некоторых прав по службе и г) денежного взыскания. В другой лестнице, кроме указанных, значится отдача в дисциплинарные батальоны и не значится денежное взыскание. По сравнению наиболее тяжких наказаний, наш воинский устав значительно суровее даже германского уголовно-матер. военного кодекса. Последний знает смертную казнь лишь для военного времени и то за очень небольшое число деяний. Но и в военное время наш воинский устав значительно суровее: так, за нарушение обязанностей службы в целях способствования врагу наш устав знает лишь смертную казнь, а германский максимум—каторгу и тюрьму (Zucht-haus) не более 10 лет. Насилие над начальником в мирное время по нашему уставу облагается каторгой от 12 лет, а в военное время смертной казнью, а по германскому в -мирное время только цухтгаузом от 5 лет, если бы даже начальнику была причинена смерть. В военное время герман. военный устав знает назначение смертной казни в 13 случаях, французский в 26 случаях, а наш воинский устав в 28 случаях.