> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В средние века и даже в XV ст

В средние века и даже в XV ст

В средние века и даже в XV ст. флорентинцы, и еще в большей степени венецианцы, генуэзцы, и отчасти луканцы, приезжали сами в Англию за покупкой английских товаров; они заходили в английские гавани со своими галерами и на этих судах вывозили товары из Англии. Суда, прибывавшия из Венеции, были не частными судами; они принадлежали к числу государственных, сдаваемых на откуп с публичных торгов. Молено судить о размерах венецианского торга по тому, что за фрахт вывезенных из Англии в Венецию товаров в 1505 г. пришлось заплатить 17 тыс. дукатов. Вывоз производился главным образом из

Саусгэмптона. С упадком венецианск. вывозной торговли пало и значение этого порта. Заключенный при Генрихе VII в 1490 г. договор с флорен-тинским правительством обеспечил свободный обмен товаров между обеими странами. Флорентинцы обязывались не закупать английской шерсти иначе, как в том случае, если она доставлена будет на английских судах. Англичане же—поставлять в Пизу ежегодно столько шерсти, сколько необходимо для удовлетворения запроса всех итальянских государств, за исключением одной Венеции. Венецианцам одним разрешается вывозить ежегодно на своих судах 600 тюков шерсти. До 30 тысяч человек жило в Венеции обработкою ея. Так как венецианцы, при разрыве англичан с францией, приняли сторону последней, по крайней мере в 1513 г., то англичане предпочли прекратить с ними торговый обмен. В течение 8 лет венецианские галеры не могли посещать английских берегов. Это обстоятельство побудило самих англичан завести свои суда для посылки в Средиземное море, и с XVI ст. начинается отправка из Бристоля и Саусгэмптона таких судов в Сицилию, Крит, Хиос, Триполис, Бейрут и Сирию. Главными предметами торговли, поставляемыми венецианцами, были вина и в частности мальвазия, обложенная высокой пошлиной, несмотря на все протесты венецианцев,—обстоятельство, кот. опять-таки не раз вызывало перерыв торговых сношений. А это заставляло венецианцев выписывать свою шерсть из Испании. Англичане начинают сознавать невыгодность сосредоточения в руках венецианцев значительной части вывоза своих товаров. Местные торговцы смотрят отныне на прибытие венецианских галер, как на препятствие к развитью английского мореплавания, а мануфактуристы ревниво следят за сокращением количества обращающейся на местном рынке шерсти. Правительство поэтому возвращается к мероприятиям, принятым еще Генрихом VII, запрещавшим иностранцам покупать шерсть в период времени от ея стрижкидо 2 февраля. Английские государственные деятели ставили также венецианцам в вину самый характер привозимых ими товаров, как то: пряностей, мыла, и тому подобное., и то, что венецианцы совсем не привозят золотой и серебряной монеты. Купцы советовали поэтому возобновить с венецианцами торговый обмен не раньше, как определив предварительно в договоре, какие они будут поставлять товары и сколько будут привозить в страну звонкой монеты. Венецианцев хотели обязать не получать шерсти иначе, как из правительственных складов в Калэ, и вывозить известное количество английских сукон и полотен. В 1530 г. дело дошло до открытого восстания английских ткачей, задавшихся мыслью перебить всех венецианских купцов, так как их закупки лишают ткачей заработка. Последствием всего этого было то, что в 1534 г. венецианцы покинули Англию со своими судами, с тем чтобы никогда более не возвращаться в нее. С этого времени, пишет Шанц, вся англо-венецианская торговля сосредоточилась в руках самих англичан.

Тот же результат был достигнут, но только в царствование Елизаветы, по отношению к ганзейским купцам. 22% всего вывозимого из Англии сукна, 97% поступавшего из нея воска и приблизительно 7% прочих товаров, в момент восшествия на престол дома Тюдоров, представляли собою ежегодный груз отправлявшихся из Англии ганзейских судов. Ненавистно было англичанам в привилегиях, обеспеченных ганзейской торговле Утрехтским договором, то обстоятельство, что число членов союза постоянно возрастало и на новых членов переходили преимущества, обеспеченные прежним. В 1534 г. Генрих VIII потребовал, чтобы английским купцам предоставлены были в Гамбурге и Любеке те же преимущества, что и туземным. Но не ранее Елизаветы ганзейские купцы были совершенно устранены от торговли английскими товарами.

ВИИ. Английский город до XVI в.

Средние века. Если бы теория Маурера о развитии городов из сел, теория, опирающаяся на такое безчисленное множество неоспоримых свидетельств, еще нуждалась в доказательстве, то она несомненно нашла бы для себя обильный материал в истории английских городов. Развились-ли они на местах древних римских муниципий или нет, города в обоих случаях одинаково не отличаются на первых порах ничем существенным от окружающих их сел. Большая близость домов друг к другу, обведение подчас всего поселка стеной или валом, все это — такие черты, которые едва-ли могут дать повод историку, видящему главное отличие города от села не в тыне или ограде, а в специфическом, одному городу свойственном характере управления, сомневаться в том, что в Англии, как и на континенте, города на первых порах были не более, как селами и сообразно с этим, подобно последним, включены были в общее управление графства или поместья. Книга Суда (Domesdaybook) не оставляет на этот счет ни малейшого сомнения. На каждом шагу мы встречаем в ней упоминание о местностях, ныне являющихся городами, как о таких, которые составляют собственность короля или того или другого из лордов. Городские наделы состоят в большинстве случаев в руках зависимых от собственника владельцев, платящих ему ежегодную ренту и призываемых, в силу своих держаний, к пользованию известными общинными угодьями. Во-главе управления городом мы однообразно встречаем назначаемого королем или помещиком и редко когда выбираемого жителями управителя, обязанностью которого является взимание с домовладельцев годовой ренты, председательство в вотчинном суде, носящем в городах обыкновенно наименование portmen mote, наблюдение за тем, чтобы жители были записаны в десятни и исполняли все обязательные для них полицейские предписания, столь многочисленные в норманский период английской жизни.

Перечисленные в Книге Суда города и местечки могут быть сгруппированы в следующия категории. Во-первых, те, которые расположены на до-мениальных землях или землях, доставшихся казне на правах выморочных или конфискованных ей владений; во-вторых, те, которые входят в состав частных поместий; в-третьих, те, жители которых уже достигли свободного владения своими усадьбами и участками, но, не имея самостоятельного управления, подчинены шерифам графств, что отнюдь не мешает им иметь в своих стенах зародыши будущого гильдейского управления. К первым могут быть отнесены Ярмут, Норфольк, Сетфорд, Экзетер, Уолингфорд, Бе-кингем, Иорк, Стаффорд, Саусгемп-тон, Льюис, Уоррик и некоторые другие. О них в Книге Суда сказано: сколько в каком имеется земли и горожан, какую ренту платят последние ежегодно королю за свои наделы и какими общинными правами пользуются они при владении этими наделами. Книга Суда указывает также на выгоды, извлекаемия королем от осуществления им вотчинной юрисдикции и связанного с ней права наложения ввозных и вывозных пошлин на товары. О многих бургах говорится, что в них король имеет право собственника лишь по отношению к определенному числу городских держаний, тогда как другия отданы Эдуардом Исповедником, его предшественниками или самим Вильгельмом в собственность церквам, монастырям или светским лордам. Осветим сказанное нами примерами. Об Ярмуте в Книге Суда сказано только, что в нем король вправе считать 70 граждан (burgenses) платящими ему ежегодную рейту. Подлинные слова текста: „гех tenet LXX burgenses“ показывают, кто считался гражданином в это время; очевидно,—лишь лицо, платящее определенную ренту за свой надел; другими словами, владелец городского вида оброчного держания (soc-cage). Более обстоятельные сведения, чем о Ярмуте, дает нам Книга Суда об Экзетере. Король владеет

В нем 315 дворами (domus), из которых 48 остаются пустыми со времени нашествия, а остальные платят ежегодную ренту. Граждане Экзетера в совокупности пользуются участком земли в 12 плугов, расположенным вне городской черты; за владение им сборы поступают ни к кому иному, как к самому городу (quae nullam consuetudinem reddunt, nisi ad ipsam civitatem). Очевидно, мы имеем здесь указание на общинные земли города, земли, отдаваемия гражданами в арендное держание частным лицам с вознаграждением в пользу города. Подобного же рода земли, на этот раз эксплуатируемия самими горожанами, упоминаются и при описании наделов и платежей граждан Бекингема. Мы читаем в Книге Суда о пастбище для городского стада, пастбище, по всей вероятности, общем 27 указанным в тексте гражданам с помещиком и его крепостными людьми. О гражданах Иорка, владеющих наделами в королевской земле, сказано, что они ежегодно платят королю „consuetudinem“, другими словами, обычаем установленные и неизменные платежи. То же упоминание сделано и по отношению к гражданам Гентингдона. В применении к последним прямо значится, что установленные обычаем платежи („consuetudines“) они несут за состоящие в их владении городские участки. Вывод, который нельзя не сделать на основании только что приведенных данных, состоит в признании факта независимости городской ренты от произвола помещика и определения ея раз навсегда местными обычаями; другими словами городское держание (burgage tenure) является уже в Книге Суда видом свободного держания (soccage), каким признает его четыре века спустя современник Эдуарда IV судья Лит-тльтон. Рядом с рентою за свои участки, граждане многих городов несут еще в пользу короля особые платежи—за пользование пастбищами (de pastura), за свободу от пошлин с товаров; привозимых на кораблях или сухим путем, за право держать порт (de porto) (так, например,

В Льюисе, в Арунделе и других местах),—наконец, за право держать рынок. Король на правах частного владельца держит еще во многих городах свой вотчинный суд, как видно из упоминания о „saca et soca“; например, в городе Норвиче. В Кентербери это право в свою очередь связано с возможностью извлечения определенного дохода с судебных пошлин. К последним присоединяются еще платежи, получаемые королем, как поручителем, с городских граждан, призванных законами Вильгельма Завоевателя состоять под таким индивидуальным надзором и заступничеством. В Книге Суда мы читаем поэтому, что граждане Норвича, сверх ренты, платят еще королю „сие comendatione“, другими словами, за то, что состоят под его поручительством.

По отношению к самому сбору идущих от них доходов, королевские города могут быть разделены на такие, которые непосредственно платят всю причитающуюся с них сумму в казначейство, и такие, доход с которых включен в ежегодную аренду графств шерифами. К последним городам принадлежит, например, Норсгемптон, о котором в Книге Суда сказано, что жители его платят ежегодно шерифу 30 фунт. 10 шилл., которые входят в состав его ежегодной суммы откупа (firma). Во многих городах, расположенныхънадомениальнойземле, король получает ренту лишь с известного числа участков. Остальные платят не ему, а тому или другому светскому или духовному лорду, церкви, монастырю, помещику; так, например, в Норвиче, в котором король владеет двумя третями всех участков, а граф Роджер Бигот—одной третью, или в Бекингеме, в котором, вместе с королем, поземельными владельцами являются до 12 светских и духовных лордов, в зависимости от которых состоят по одному, по два, по четыре и по пяти городских держаний.

Такое совместное владение городом большого или меньшого числа помещиков заодно с королем могло возникнуть двояким способом: или путем предоставления королем в дар церкви и светским лордам части городских земель и доходов, входивших некогда в состав казенных или домениальных владений, или же, наоборот, путем возвращения королю части пожалованной им некогда в собственность городской земли (в силу конфискации, например). Последний случай—именно тот, какой мы встречаем в Норвиче. В Книге Суда значится, что в прежнее время Роджер Бигот владел всей лежащей под городом землею. Когда король вздумал основать в городе укрепленный замок, Роджер согласился на то, чтобы владеть впредь землей не одному, а совместно с королем. Таким образом в городе оказалось одновременно два собственника: король и светский лорд.

Города, о которых только что шла речь, представляют, так сказать, переходную ступень от королевских к владельческим. Единственное отличие последних городов от описанных состоит в том, что в них жители платят ренту и другие платежи не королю, а помещику, на землях которого расположены их участки. Светский или духовный лорд осуществляет в названных городах право вотчинной юстиции и получает в свою пользу судебные пошлины и пени (sacam, socam, forisfactu-ram).

Разсмотренные нами группы городских поселений заключают в себе всю совокупность английских городов, за исключением одного только Лондона. Лондон не упоминается Книгою Суда; тем не менее, на основании англо-саксонских законов и некоторых грамот самого Вильгельма, мы можем составить себе приблизительное понятие о его правах и вольностях в предшествующий завоеванию период. Свобода городских держателей от периодической уплаты ренты — вот черта, отличающая его от городов указанных нами выше групп. Своим происхождением она обязана факту взятия на откуп гражданами суммы следуемых с них правительству денежных поступлений.