> Энциклопедический словарь Гранат, страница 106 > В сфере общественных отношений агитация левеллеров

В сфере общественных отношений агитация левеллеров

В сфере общественных отношений агитация левеллеров, или уравнителей, возникает по поводу вопроса об упразднении средневековых порядков общинного пользования, в связи с происходящей в стране трансформацией поместного строя в направлении капиталистическом. Когда для уплаты жалованья республиканскому войску парламент остановился на мысли об отчуждении домениальных, или казенных, лесов, этот факт имел последствием насильственное упразднение в них общинных сервитутов, иначе говоря, прав соседних к лесам сельских общин на даровое пользование топливом, строительным материалом и покосом. Дело и на этот раз не обходится без протестов со стороны заинтересованных. Их недовольство принимает подчас форму вооруженного сопротшзления. Только что упомянутия явления общественной истории Англии XVII века не могли пройти безследно и для ея политических агитаторов. Немудрено, если борющияся за господство партии, желая обеспечить себе поддержку крестьянского населения, обыкновенно включали в свою программу требование разрушить изгороди и возвратить народу право на пользование общинным выпасом на частных нивах и лугах, по снятии с них урожаев.

Протест против огораживаний не составляет особенности какой-либо партии и в частности коммунистов. Открыто высказываясь против всякой попытки насильственного уравнения состояний, Джон Лильборигь, например, пишет в то же время памфлет в защиту прав общинных пользователей в Эпворсе. Тремя годами ранее, в петиции, поданной на имя предводителя республиканской армии Фэрфакса, милиция Нортумберландского графства, совершенно чуждая всяких стремлений к нивеллированию, тем не менее, включает в число своих ходатайств следующее: „В интересах общей пользы обведенные изгородями общинные земли и другия пожалования, сделанные в пользу бедных, должны быть приурочены снова к первоначальному назначению“. Нельзя также приписать исключительно коммунистической партии ту агитацию в пользу отмены феодального характера английского землевладения, которая в середине ХВП в сказалась в требовании свести все формы зависимого владения к одной—свободному держанию, или фригольду, упразднить право первородства и установить систему равного наследования. Далеко не все эти ходатайства нашли себе законодательное признание. Начавшаяся уже при Кромвеле реакция озаботилась сохранением особенностей одно время поставленного на карту общественного строя, раз оне не стояли в прямом противоречии с совершившимся политическим переворотом. Право первородства было удержано, на ряду с оброчным держанием, или „копигольдомъ“, и с остатками еще более зависимой формы землевладения — землевладением крепостным, или „вилленеджемъ“; но рыцарское держание было отменено, так как с исчезновением короля, верховного собственника Англии, необходимо падала сама собой подчиненная ему феодальная система; к тому же оно так мало отвечало развившемуся за последнее столетие индустриальному строю, что сохранение его в силе и в предшествующия два царствования требовало обращения каждый раз к чисто-искусственным мерам. Немудрено поэтому, если и реставрация, озабоченная восстановлением старинного порядка, в то же время не решалась поднять руки на произведенную Кромвелем реформу и если Карл II в самый год своего воцарения узаконил совершившуюся при республике отмену феодализма.

Из сказанного прямо следует тозаключение, что социальные реформы, задуманные и частью проведенные в эпоху республики, далеко не являются делом одной коммунистической партии. Ея задачи, как мы сейчас увидим, были гораздо шире и несравненно менее осуществимы. Оне шли наперекор веками установившимся воззрениям, задевали собой интересы всех владетельных классов, не исключая и крестьян-общинников, и носили явно выраженную печать иностранного заимствования. Чтобы понять источник происхождения коммунистической агитации в Англии XVII стол., не мешает иметь в виду движения, проявившиеся раньше в при-рейнской Германии, в частности в Мюнстере, в лагере анабаптистов, предводительствуемых Иоанном Лейденским. Общность имуществ, составляющая, как известно, его характерную черту, воспроизводится и в программе английских коммунистов середины XVII ст., но с ограничениями и оговорками, рассчитанными, пови-димому, на принятие его обществом, вся предшествующая история которого была решительным протестом против такого коммунизма. Если, с одной стороны, нельзя не согласиться с теми, кто полагает, что первоначальный источник коммунистического движения XVII в лежит вне Англии, что оно носит на себе печать чего-то принесенного извне, то, с другой стороны, надо признать, что английские коммунисты постарались приспособить свое учение к существовавшим в их время и на их родине общественным отношениям, что они утилизировали для своих целей начавшуюся задолго до них борьбу против отмены общинного землевладения и что в их практических мероприятиях следует видеть весьма серьезную попытку примирить с дальнейшим удержанием системы „открытых полей“ те требования, какие выставляемы были первыми поборниками частных разделов и „огораживаний“. Общему, еще доселе повторяемому положению, что удержание земель в совместном владении про-тиворечит всем условиям интенсивного хозяйства и что разверстаниемирской земли между частными собственниками необходимо поэтому в интересах массы населения, они противопоставили следующую практику, при которой были приняты в раз-счет и возражения противников. Оставляя поместья и фермы за их частными владельцами, они приступили к занятью общинных пустошей с целью обращения их под пахоть. Своему образу действий они постарались дать историческое обоснование. Они исходят из утверждения, что революцией отменен весь до того существовавший общественный строй Англии, всецело созданный, по их учению, норманским завоеванием. С такой точки зрения, право на занятие неимущими общинной пустоши являлось не более, как отменой норманского ига над землей, возвращением ея прежним законным собственникам—английским коммонерам.

Желая действовать в духе св. Писания и относясь поэтому враждебно ко всякому насилию, английские коммунисты XVII века не только провозгласили, но и провели на практике теорию „непротивления злу“, очевидно, с теми последствиями, какие можно ожидать от нея. Задетые в своих существенных интересах, крестьяне-общинники не могли примириться с учением, которое признавало их сельские угодья общественным достоянием. Применяя к этим первым по времени квиэтистам исконное право защиты собственности мечом, английское крестьянство, не дождавшись даже правительственной помощи, согнало смелых захватчиков с принадлежавших ему полей. Единственным результатом движения было издание нескольких прокламаций и манифестов, передающих основное учение этих родоначальников английского коммунизма. С их содержанием мы и познакомим в настоящее время читателей.

Что прежде всего бросается в глаза при чтении этих документов, это— отсутствие в них того фантастического характера, каким отличаются сочинения английских социальных реформаторов XVI столетия. Не только Томас Мор с своей Утопией, но и

Бэкон с его Атлантидой, Гаррингтон с Океанией и даже неизвестный автор трактата, озаглавленного „Республика Лейстера“, в гораздо большей степени могут быть названы мечтателями, нежели те сотни „копальщиковъ“, которые под предводительством Эверарда, прежде служившего в войске, весною 1649 г. толпою (человек в 30, не более) заняли общинные пастбища на холмах св. Маргариты и св. Георгия, в графстве Сёр-ри, и засеяли их горохом и другими овощами. Как видно из печатного обращения, сделанного ими к генералу Фэрфаксу, захват собственности путем насилия с самого начала не входил в их рассчеты. Они не имели в виду отнять землю у частных владельцев, или оказать деятельное сопротивление „всеми признаваемым властямъ“. Их намерением было вступить во владение искони признаваемыми за английскими коммонерами народными землями (folkland), несколько столетий тому назад отнятыми у них „норманским нашествиемъ“. Все следы созданных последним порядков должны быть стерты с лица земли в виду победы народа над королем, прямым потомком Завоевателя. Только недо-разумеиием объясняют диггеры причину, по которой солдаты, квартировавшие на месте их „заимокъ“, сочли нужным вмешаться в это дело, сжечь построенные ими жилища и арестовать двух сторожей. „Местное население, — заявляют диггеры, — относится к нам безразлично, скорее даже сочувственно, за исключением двух-трех фригольдеров, привыкших посылать на общий выгон больше скота, чем им полагается по обычаю, и опасающихся, чтобы этой узурпации не был отныне положен конецъ“. Диггеры заявляют, что в случае нападения на них войска, они не окажут ему сопротивления. „Мы не будем бороться с вами ни мечом, ни копьем, но лопатой и плугом, с помощью которых мы сделаем плодоносными пустоши и лежащую без обработки землю общинъ“. „Цель, с которою мы пишем к вам,—прибавляют они в обращениик Фэрфаксу,—не та, чтобы снискать себе вашу милость: мы вправе иметь покровителем одного только Бога. Мир не мало пострадал с тех пор, как народ израильский избрал Саула первым царем. Мы объявляем вам поэтому на добром английском языке, что мы одного Бога избрали себе в короли и заступники“. К чему же, спрашивается, сводились практические цели, преследуемия диггерамие Они формулируют их в следующих немногих положениях. „Мы хотим,— говорят они,—найти себе пропитание путем обработки общинных земель, доселе лежавших без пользы; в праве возделывать их—наша свобода, свобода англичанъ“. „Если старшие братья, — продолжают они, разумея под ними духовенство и джентри,— называют загороди своей землей, то почему же мы, их младшие братья, не можем считать своими общинные пустошие“ „Когда вам угодно было посетить нас,—пишут диггеры, обращаясь к Фэрфаксу,—мы сказали вам, что не противимся тем, кто хочет иметь законы и правительство, но что сами мы не нуждаемся ни в том, ни в другом. Подобно тому, как земля у нас должна быть общей, так точно общим всем нам должны быть и скот для обработки, и все плоды земные. Ничто подобное не должно быть предметом купли-продажи, так как всего этого мы можем иметь достаточно для удовлетворения наших нужд. А если так, то к чему нам частные присвоения и обманы, и может ли явиться для нас необходимость в лишении кого бы то ни было свободы в отмщение за такие присвоенияе Какая нам нужда поэтому в законах, предписывающих сечение, заточение в тюрьму и повешениее Сохраняйте ваших правителей и призывайте нас даже к ответственности перед ними в случае присвоения нами вашего скота и хлеба или разрушения ваших изгородей, но предоставьте нам свободу от подчинения властям в пределах наших собственных владений. Предупреждаем вас, что мы не сочтем нужным скрывать под затворами ни хлеба, ни скота; все, что мы имеем, будет предоставлено в полное распоряжение всем. Пусть ваши юристы и богословы зададутся вопросом о том, не вправе ли мы считать своими общинные земли английского народа, отнятия у него норманским завоеванием и установленными им помещикамие Мы предоставляем им решить вопрос: создана ли земля для того, чтобы быть общим достоянием и источником существования для всех, или нет, а также не является ли явным нарушением народного договора (national covenant) признание свободы только за двумя классами лид: за духовенством и джентри, обеспечение первым церковной десятины, а вторым—земельной ренты, и оставление простого народа в положении, близком к тому, какое он занимает в Турции или франции, где, как и у нас, трудящийся люд обязан довольствоваться одною заработной пла-тоюе“

Движение диггеров, повидимому, не ограничилось одним только графством Сёрри, но нашло отголосок себе и в других частях государства, в частности в Бекингемшире. Право утверждать это дает нам содержание одной декларации, изданной в мае того же 1649 г. и выражающей собою настроение жителей четырех сотен: Дизбро, Бернум, Сток и Эльзбери, в которых социальные брожения, поддерживаемия частью партией „кавалеровъ“, частью партией левеллеров, сказались, повидимому, с особой силою. В ряду заявлений, делаемых составителями этой декларации и касающихся разнообразнейших сторон общественной и политической жизни, между прочим, встречается и следующее: „Мы всеми от нас зависящими средствами будем содействовать тому, чтобы бедные приобрели возможность возделывать так называемые commons. Всякий, кто пожелает завести плуг на общинной пустоши, не только не должен встречать препятствий к осуществлению своих намерений, но вправе рассчитывать на наше содействие и помощь“. Практических результатов диггеры не добились и на этот раз.

Местное население, видя в их по

Ведении прямое посягательство на свои права общинного пользования, принудило захватчиков покинуть присвоенные ими земли. С этого момента агитация, поднятая диггерами, не выходит из пределов печатной пропаганды. Предводители движения, о которых, к сожалению, не дошло до нас никаких биографических данных, Уинстанлей, Эверард и Паль-мер, пользуются всяким случаем для того, чтобы напомнить о себе „временным представителям общественной власти“. В издаваемых ими брошюрах они дают более полное и систематическое изложение тех требований, какие выставлены были ихт единомышленниками. Когда Кромвель призван был, за отказом Фэрфакса, занять пост главноначальствующого армией, диггеры обратились к нему с печатной „ремонстрацией“, в которой, между прочим, мы находим следующее: „Господь наделил васт властыо, равной которой не было со времен Моисея. Он сделал вас главой народа, только что сбросившего с себя ярмо фараоново. Вы послужили орудием в руках Божиих для низвержения норманского ига, отнявшего у наших предков свободное пользование землею. Что остается вам сделать, как не позаботиться о том, чтобы свободное владение землей было возвращено в руки угнетенных общин Англиие Ваши так называемия победы не раньше будут увенчаны „короною чести“, как после того, как лица, жертвовавшия жизнью и состоянием в общем с вами деле, получат доступ к земле и добытой вами свободе. Победа над Завоевателем досталась общими усилиями коммонеров. Справедливость требует поэтому, чтобы все они были освобождены от ига. И теперь, когда власть над землей в ваших руках, вам не остается иного выбора, как или объявить землю свободною для всех участников в борьбе и победе, или перенести право собственности на нее из рук короля в другия руки. Но в этом последнем случае слава, какую вы снискали себе вашей мудростью, поблекнет навсегда, и честь ваша будет запятнана. Наше желание состоит в том, чтобы земли, почитаемия собственностью государства, — эти старинные общия земли и пустоши всего английского народа, а также все недавния приращения, к ним сделанные, как-то: конфискованные у короля парки и лесные угодья,—объявлены были свободными для занятия всех и каждого, кто содействовал вам в ваших победах и готов подчиниться установленному вами правительству11.

Содержание только что приведенного документа свидетельствует о значительном сокращении диггерами первоначально предъявленных ими требований. Речь идет уже не о предоставлении им собственности на общинные пустоши или неогороженные поля, так как подобная претензия успела встретить отпор со стороны сельских общин. Что имеется на самом деле в виду, это — распоряжение государственными доменами в пользу обделенных землей лиц, это, употребляя ходячее в наше время выражение,—„национализация домениального фонда“. И в этих скромных рамках требования диггеров не были приняты во внимание.