> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > В течение всего правление обоих Вильгельмов Лондон остается единственным представителем свободных бургов в королевстве

В течение всего правление обоих Вильгельмов Лондон остается единственным представителем свободных бургов в королевстве

В течение всего правления обоих Вильгельмов Лондон остается единственным представителем свободных бургов в королевстве. Правление Генриха I, с которого нередко ведут историю развития в Англии муниципальной свободы, также в строгом смысле слова не вносит никаких основных перемен в отношения казны или частных владельцев к городам. Те немногие жалованные грамоты, какие уцелели допас от этого времени и из которых далеко не все могут быть признаны за подлинные акты короля, говорят в большинстве случаев лишь о торговых преимуществах горожан, о праве их на беспошлинный провоз товаров, о существовании в их среде торговых гильдий, о предоставлении—частью этим торговым гильдиям, частью общему собранию граждан—известной доли участия в городском хозяйстве. Исключение из этого общого правила составляют лишь две жалованные грамоты, дарованные городам Ньюкас-лю и Беверле; в них значится, что предоставляемия им права—те самыя, какими пользуютсяжителииорка,— прямое основание причислить и этот последний город к числу ранних представителей муниципальной свободы. В названных грамотах мы встречаем то же упоминание о свободной передаче по наследству городских наделов и об изъятии жителей от юрисдикции властей если не графства, то сотни, какия, как мы видели, установлены были по отношению к Лондону еще в англо-сакс. период и получили новую санкцию в грамоте Вильгельма Завоевателя.

Переходя от времени правления Генриха I непосредственно к царствованию Генриха П и минуя таким образом смутное время междоусобной войны Стефана и Матильды, от которого дошел до нас лишь один .любопытный для истории городов документ: неопределенное закрепление за Чичестером его старинных прав и привилегий,—мы вступаем в тот период англ, истории, который можно назвать периодом развития на острове муниципальной свободы. Этот период тянется почти безостановочно в продолжение всего XII и XIII вв., до времен Эдуардов, когда, при продолжающемся наделении новых городов правами свободных бургов, замечается в то же время стремление к сосредоточению политических прав июрода в руках небольшого числа зажиточных горожан, всего чаще взятых из среды гильдий.

Более подробные сведения о характере городского самоуправления взанимающую нас эпоху представляет история Престона. Акты, относящиеся к прошлому этого бурга, счастливым образом уцелели до нашего времени в значительной полноте. Пользуясь этим материалом, мы находим возможным категорически ответит на вопросы: кто из жителей города пользовался правом гражданства, каковы были политические нрава граждан и в чем выражалось принадлежащее им одним участие в горфдском самоуправлении. На первый из поставленных вопросов городские документы отвечают: гражданином считалсяодин лишь владелец городского надела, даже в том случае, когда таковым являлся не свободный человек, а крепостной, в течение года и дня владевший землей в пределах городской черты. Вот—факт, важность которого несомненна, так как им всего нагляднее подкрепляется выставленное нами положение о совпадении гражданства с владением землей в пределах городской черты. Как владелец городского надела, гражданин призван был к пользованию связанными с ним общинными угодиями. Владелец городского надела не только был гражданином, но и членом торговой гильдии, что прямо следует из городского „ку-стумария“ Престона, в котором значится, что „лицо, не принадлежащее к гильдии, не вправе торговать в пределах города иначе, как с согласия гражданъ“. Согласие граждан в данном случае было бы немыслимо, если бы граждане в то же время не были и членами гильдии.—Уцелевший до нас городской кустумарий бросает таким образом свет на характер торговой гильдии в Англии, как на нечто, совершенно отличное от замкнутой и ограниченной в числе членов корпорации, и дает вместе с тем ключ к пониманию факта предоставления грамотами Плантагене-тов городских прав и привилегий никому другому, как членам торговой гильдии „civibus de gilda mercato-ria“, как буквально значится в грамоте Ричарда I гражданам Винчестера. Говоря о даровании прав свободного бурга членам торговых гильдий, Плантагенеты очевидно хотели сказать ни больше, ни меньше, как то, что эти права и преимущества даруются ими всей совокупности городских гранедан. Вот почему в позднейших грамотах, как, например, в грамоте Иоанна Безземельного, дарованной тому же Винчестеру, выражение „торговая гильдия“ совершенно отпадает, и прежние права с присоединением некоторых новых даруются уже „нашим гражданам города Винчестера.“ Перемена в формуле городских грамот не выражает собою таким образом перемены в самом характере городского самоуправления. Последнее в течение столетий продолжает оставаться неизменно в руках всей совокупности городских граждан, как видно в частности и на примере Престона.

Граждане последнего собирались поголовно в так называемым portmote, по меньшей мере три раза в год, для рассмотрения текущих вопросов местной администрации и суда. Присутствие было обязательным: штраф в 12 пенсов падал на всякого незаконно отсутствующого. Присутствовали только граждане. Предметы ведомства были те же, что и в court leet поместья. Говоря это, я хочу сказать, что порт-моту принадлежала одна лишь гражданско-полицейская юрисдикция; уголовная же оставалась в руках шерифа. Торговия дела, разрешение на производство торга, определение обязательных цен на товары, заведывание рынками и ярмарками и тому подобное. принадлежало не portmote, а управлению торговой гильдии. Исполнительным чиновником в городе являлся порт-рив, или препозитус, впоследствии переименованный в мэра, а также два или более бальифов, игравших роль сборщиков внутренних таможенных пошлин и других городских сборов. Мы находим также в документах XIII и ХиВ вв. упоминание о 12 избранных. Это не более, как члены того обвинительного жюри, существование которого составляет одну из наиболее характерных особенностей английского уголовного процесса.

Мы впали бы въневольное повторение, если бы вздумали давать истопию паз-

Внтия муниципальной свободы во всех и каждом из городов Днглии, постепенно возвышенных до положения самостоятельной сотни или графства. Мы ограничимся поэтому лишь кратким перечнем тех городов, которые в правление ближайших преемников Генриха II постепенно перешли в категорию свободных бургов. К числу таких в правление Ричарда 1 принадлежать Кольчестер, Линкольн, Рай и Винчельзи, Портсмут и Оксфорд. В царствование Иоанна Безземельного к свободным бургам постепенно подходят по своему внутреннему устройству, по своему судебному и административному самоуправлению, Норвич, Глостер, Ипсвич, Денвич, Стаффорд, Ливерпуль и некоторые другие. В правление Генриха III—Бристоль, Кембридж, Ворчестер, Рочестер и другие. В каждое новое царствование подкрепляемы были права и вольности, дарованные городам при предшественниках правящого монарха, или предоставляемы новия преимущества, существенно ни в чем не изменявшия прежних отношений города к администрации сотни и графства и только увеличивавшия административные, судебные или торговия преимущества города. Большая часть тех привилегий, о которых теперь идет речь, предоставляются не даром, а или под условием временных пожертвований в пользу королевской казны, или, всего чаще, как последствие взятия городом на откуп всей суммы следуемых с него платежей.

Описанный нами процесс прогрессивного развития муниципальной свободы касается не одних лишь королевских, но и владельческих бургов. По отношению к этим последним королевские грамоты обыкновенно лишь закрепляют за ними права и преимущества, дарованные им их непосредственными владельцами. Так, например, в ЛеДчестере граждане, долгое время призывавшиеся к отбыванию повинностей крепостного характера, барщинных служб и платежей, наделены были правом свободного владения своими участками и некоторой независимостью в деле управления

148

и суда в царствование Генриха II по воле их непосредственного владельца, графа Лейчестерского. Эти права вслед затем подкреплены были грамотой, испрошенной ими у Иоанна Безземельного.

Мы бы могли покончить на сказанном характеристику английских свободных бургов в XI, XII и XIII столетиях, если бы случайным образом вцелевшие архивы одного из них, Ипсвича, не давали нам возможности наглядной иллюстрации всего сказанного выше. Из этих архивов видно, что Ипсвич,считавшийся бургом еще во времена составления поземельной описи Вильгельмом Завоевателем, становится свободным городом не ранее Иоанна Безземельного. От времен этого короляуце-лели не только жалованные грамоты, но и нек. протоколы его городских советов. Из этих протоколов мы узнаем, что избрание двух бальифов и коронеров, равно и 12 высших порт-менов с обязанностями обвинительных присяжных,производилосьвсем городом, другими словами—всей совокупностью его граждан. После их избрания все и каждый из обывателей приносили присягу в повиновении им и в помощи при исполнении ими своих обязанностей. Три или четыре человека, обозначаемых в протоколах термином „legales homines“, избираются опять-таки всей совокупностью граждан „commonalty“ или „communa“, иначе общим собранием города,—для хранения городской печати. Тот же городской совета (термин, заменяемый нередко в протохадлах выражением „весь го-родъ“—лучшее доказательство тому, что в состав его входили все горожане)—выбирает и ольдермена торговой гильдии—опять-таки прямое подтверждение тому положению, что гильдия не составляла чего то особенного и независимого от города и городского собрания. Что гражданство и принадлежность к гильдии были факты, неразрывно связанные между собою, другими словами, что торговая гильдия обнимала собою совокупность городских граждан, доказательство тому мы находим в тех же протоколах, в том месте их, в котором упоминается о приеме в гражданство целого ряда лиц не иначе, как под условием взноса ими денежных или натуральных сборов в пользу гильдии. По вопросу о том, кто был гражданином, ипсвич. протоколы отвечают, что гражданами были те из обывателей, которые связаны были с городом фактом владения в пределах его большим или меньшим участком земли. Как далеко ни отступает характер свободного бурга от типа крепостного селения, все же некот. черты последнего сохраняются и в его стенах. Я разумей в частности городские общинные земли, встречающияся и в Лей-честере, и в Престоне, и в Ипсвиче. В этом последнем городе размер общинных земель так невелик, что делает немыслхимой непосредственную эксплуатацию их самими жителями. Общинные земли из земель общого пользования переходят поэтому в категорию земель общины и служат фондом для оплаты городских чиновников за исполняемую ими службу.

С Эдуардов мы считаем возможным начать новый период в истории английского города не потому, чтобы в это время начались какия-либо изменения в прежних отношениях правительства к городам и городскому самоуправлению, а потому, что в это время проявляются впер-вые в зародышном виде в стенах самих городов те внутренния движения, благодаря окончательному торжеству которых в XV в удалось сосредоточить политическую власть над городом в руках гильдий. Городские грамоты не оставляют иххи малейшого сомнения в том, что муниципальное развитие Англии продолжало совершаться и в этот третий период жизни в прежихем направлении—постепенного возведения города на степеххь сотихи или графства. Возьмем для примера грамоту, дарованную Эдуардом I основанному им же Кингстону. В этой грамоте (от 1299 г.) прямо значится, что городо предоставляются все те права, ихакие должны принадлежать свободному бургу. Права эти перечисляются затем; во главе их стоит свобода завещательного распоряжения землями и имуществами, расположенными в пределах городского округа, что и понятно, если принять во внимание сказанное выше на счет отсутствия такого права у бургов владельческих или непосредственно зависимых от короля и предоставления его жителям одних свободных бургов. Вторым в порядке следует право получения королевских грамот, право, предполагающее существование администрации, независимой от графства или сотни. Вот почему вслед за приведенными словами стоит запрещение шерифу и бальифу входить в город для приведения в исполнение каких бы то ни было приказов по отношению к его жителям и предоставление последним привилегий самостоятельного гражданского и уголовного суда. Права избирать коронера и держать особую тюрьму являются естественными последствиями дарованной городу судебной независимости. Свобода от таможенных пошлин, право держать две ярмарки и тому подобное. являются не более, как частными преимуществами, не входящими необходимо в понятие свободного бурга. Если бы не бояться повторений, можно было бы привести целый ряд однохарактерных хартий и показать на основании их отсутствие каких бы то ни было перемен в прежнем отношении правительства к городскому самоуправлению, в предоставлении его по прежнему не тем или другим гильдиям, не той или иной группе зажиточных граждан, а всей совокупности последних, всей „immcnsa communitas“, которая одна и составляет общий советь горожан common council), о котором говорят нередко грамоты Эдуардов. Перелом в городском развитии вовсе не лежит в изменении прежних отношений к нему правительства, а в открывшейся в среде самих граждан борьбе из-за общественного влияния и политической власти, борьбе, первое проявление которой относится именно к занимающему нас периоду и без которой городское самоуправление не сосредоточилось бы всецело к концу XV ст. в руках гильдейской аристократии.

Первия проявления этой борьбы и ея воздействие на характер городской администрации относятся уже к правлению Эдуарда I. Вслед за временным отобранием у Лондона прав городского самоуправления недовольным жителями королем следует избрание ими нового мэра. Это избрание происходит однако не обычным путем, путем созвания всей городской толпы, „immensa communitas“, а небольшим советом из ольдерменов и 12 избранных от каждого округа (Ward). Такой порядок избрания является решительным новшеством, как видно из дошедших до нас подробностей на счет порядка производства выборов в 1285 г., т. е. за 10 лет до этого. Такому нововведению долгое время не суждено было сделаться общим правилом. Доказательством этому служит между прочим грамота Эдуарда II, в которой значится, что выборы мэра должны быть производимы согласно старинным грамотам; в грамотах же этих, как мы знаем, избрание принадлежит по праву всем гражданам. За вышеприведенным исключением, мы не встречаем в правление Эдуарда I никаких наглядных проявлений внутренней борьбы в среде самих городов из - за вопроса о политической власти. Правда, мы не-одпоисратно читаем в грамотах о том или другом числе, обыкновенно 12 или 24 так называемым „добрых людей“, как о ближайших правителях города, но эти „добрые люди“ не кто иные, как прежние члены обвинительного жюри, призванные к непосредственному участью в городских делах, в силу предоставленного им права заявлять о беспорядках в городе, лица, которые в то же время, по отношению к праву избрания городских властей, поставлены на одну ступень с прочими гражданами.

Наглядное проявление социальной розни в стенах города и стремления зажиточного меньшинства к сосредоточению городского самоуправления в своих руках встречается не ранее

Вступления на престол Эдуарда П, прежде всего не в Лондоне, как думал его историк Нортон, а в Бристоле. В 1312 г. в нем вспыхнуло открытое восстание простого народа; главнейшим поводом к нему был захват политической власти 14-ью знатнейшими гражданами, имена которых к счастью дошли до нас. Между этими 14-ью трое—мэр и бывшие мэры города; остальные или бывшие бальифы, или бывшие кон-стэбли, или, наконец, частью состоящие в должности, частью уже успевшие оставить службу ольдермены и городские секретари; в союзе с ними действует сравнительно небольшое число простых купцов или ремесленников, всего чаще пекарей. Притязаниям этих лиц на исключительное ведение городских дел жители Бристоля, по словам летописца, про-тивоставляют исконное равноправие граждан. Совокупность горожан, говорит неизвестный монах аббатства Мальмесбери в своем жизнеописании Эдуарда II, стала настаивать на том, что все граждане—одного состояния, а, следовательно, равны между собою по своим правам и преимуществам. Разногласие по этому вопросу повело, продолжает он, к препирательствам; попытка же короля прекратить их судебным приговором посланной им в город судебной комиссии только довела недовольство до крайнего предела, так как, продолжает тот же летописец, граждане заподозрили присланных судей в пристрастии к тем 14, действия которых подавали повод к их жалобам. Предводители недовольных, принадлежавшие к числу городской знати, „majores civitatis“, не без основания увидели в присылке чуждых городу комиссаров нарушение его исконных прав и вольностей. Их подстрекательству без труда удалось вызвать восстание в простонародье. Толпа окружила здание, в котором заседали пришлые судьи, и заставила одних искать спасения в бегстве, а других выпрашивать свободный проход себе с обязательством немедленно удалиться из города. Открытия столкновения граждан друг с другом, городской толпы частью с местными, частью королевскими чиновниками и слугами прекращаются лишь благодаря тому обстоятельству, что король решается на крайнюю меру; он отбирает у города все дарованные его предшественником права и снова ставит его в непосредственную зависимость от себя и под управление им же самим назначаемых чиновников.