> Энциклопедический словарь Гранат, страница 104 > В числе крупных собственников мы находим не мало церквей и монастырей

В числе крупных собственников мы находим не мало церквей и монастырей

В числе крупных собственников мы находим не мало церквей и монастырей. В письме к королю Эгберту Беда жалуется на то, что благодаря расточительности, с какой раздаются казенные земли церквам и монастырям, скоро не останется чем наделять членов служилого сословия (смотрите „Экономический рост Европы“, т. I, 413).

Крупное поместное владение только подготовило почву для постепенной феодализации англо-саксонского общества. Если выражать словом „феодализмъ11 родовое, а не видовое понятие, если не приурочивать этого термина к тем специфическим формам, какие во франции, в эпоху первых Капетин-гов, или в Германии, при Вельфах и Гогенштауфенах, принял процесс сосредоточения политических прав в руках помещиков, то нет основания отрицать феодализма в Англии к эпохе норманского нашествия. Не все стороны феодализма выступают, однако, в это время в одинаково законченном виде. Всего менее затронуто процессом феодализации военное устройство: войско все еще остается всенародным ополчением свободных людей; но рядом с народной милицией или,fyrd“ встречаются и дружины, составленные из лиц, связанных с князем особой верностью (fidelitas) (смотрите Maitland, „Domesday and beyond“, 305, 308).

Англо-саксонская система вотчинных судов также представляет большое сходство с патримониальной юстицией на континенте Европы. В моей „Истории полицейской администрации в Англии11 еще в 1877 г. сдЬлана была попытка показать англо-саксон. происхождение этой вотчинной юстиции. И раньше меня тот же вопрос поднят был рядом исследователей как английских, так и немецких. Древнейшия из дошедших до нас грамот о предоставлении владельцам поместья или „manor“ судебных прав относятся к периодуправления датской династии. Исключение составляет только одна хартия короля Ины, предоставляющая одному монастырю право суда в случаях убийств и присвоения чужого имущества; но постоянное упоминание в позднейших источниках датского периода о том, что новия привилегии выдаются только в подтверждение прежних, указывает на происхождение вотчинной юстиции еще до упрочения датского владычества в Англии. Несомненно, однако, что развитие в особенности высшей юстиции в руках помещиков совпадает с периодом господства датской династии. Немецкий исследователь Zopfel объясняет это сознательным желанием датчан расположить в свою пользу земельную аристократию. На первых порах в грамотах не заходит речи о праве вотчинных судей судить убийство; об этом упоминается лишь в более поздних источниках. К концу англосаксонского периода, в эпоху полного господства духовной и светской аристократии, полицейско-уголовная юрисдикция владельцев поместья достигает полного своего развития. Вотчинному суду подчинены не только крепостные люди, но и socmenbi, т. е. люди, лично свободные и владеющие землями. Рядом с нарушением мира, ведению суда подлежат и другия преступления, как против нравственности, так и против имущества. Наказания не сводились к одним штрафам; в наиболее серьезных случаях судья-помещик мог объявить осужденного преступника стоящим вне закона, после чего имущество его конфисковывалось в пользу общины. Право судить убийц редко упоминается в числе функций вотчинного суда. Король обыкновенно удерживал это право за собою и за королевскими судьями („История полицейской администрации в Англии“. Прага, 1877, стр. 122—127).

II. Датские поселения и норманское завоевание. С национальной борьбою англо-саксов с датчанами неразрывно связано имя самого популярного из правителей острова, героя безчисленных легенд и сказаний, короля-мудреца и короля-реформатора—Альфреда (871—901). „Альфред—первый из наших королей, с которым связано у нас определенное представление, как об одном из действительных основателей английской монархии“, говорит один новейший историк, Флетчер. Англия, отвоеванная им у датчан, сводилась к узкой полосе земли в юго-западной части острова, от моря на юге и до линии, проведенной на севере между Честером и Лондоном. Но Альфреду удалось избавить ее от такого повального погрома и террора, какого стране больше никогда не пришлось переживать. Этого было достаточно, чтобы сделать его имя дорогим для всякого английского очага; он был не только солдатом, но и матросом, строителем церквей, ученым, изобретателем, организатором государства и его историком. Все свои изумительные способности он направил на блого народа. Мы не станем распространяться о войнах Альфреда с датчанами и ограничимся указанием, что со времени мира съГутрумом, в 878 г., начался не только переход к мирной яшзнн датчан на острове, но и отлив их во Францию. Произошел ли он потому, что их численность уменьшилась, или что берега франции показались более заманчивыми для их набегов, или причина перемены лежит в самом характере Альфреда, „как великого воителя“, мы сказать не можем. Несомненно только одно, что мелкие набеги и восстания, которыми ознаменовался конец царствования Альфреда, были все легко подавлены. Альфред положил основание английскому флоту; этим флотом стала охраняться морская граница, а при его преемниках флот настолько окреп, что во времена Эдгара английские корабли уже не довольствовались охраной одной южной границы, но огибали в своих плаваниях весь остров. В немногие промежутки между войнами с датчанами Альфред озаботился восстановлением разрушенных поселков и новой колонизацией частей Англии, освобожденных им от датчан. Он призвал иностранных ученых ванглийские школы, озаботился переводом на язык саксов многих латинских сочинений и предпослал этим переводам свои краткие предисловия; при нем, начиная с 887 г., стали вести хронику событий на саксон. яз., и при нем также положено было начало кодификации не столько законов, сколько обычаев, общих всему англо-саксонскому народу. Мы не можем сказать утвердительно, на каких началах была построена им организация военных сил страны, но весьма вероятно, что он призвал каждую сотню или „hundred“ к поставке ему известного числа воинов. Другой новейший историк, Оман, приписывает Альфреду и окончательную организацию служилого сословия, т. наз.,tan“-OBb, в число которых вошли все крупные землевладельцы, связанные отныне обязательством служить королю одинаково в его дружине и в его совете. Что касается до народной милиции, или,fyrd“, то Альфреду приписывается разделение ея на две части, из которых одна будто бы занималась обработкой полей в то время, как другая уходила на войну—система, очевидно, напоминающая порядки, которые Юлий Цезарь нашел у све-вов. Нужно ли приписанное Альфреду считать сказанием или реальным фактом, я решить не берусь. За Альфредом признают поощрение и мореходства и торговли; им, якобы, снаряжена была экспедиция капитана Оссера в северные моря, поведшая к открытью Нордкапа, и к нему же возводится правило, по которому ряды служилого сословия танов могли пополняться купцами, трижды переплывшими с торговыми целями Ла-манш.

Объединение Англии под властью одного правителя совершилось не ранее правления Эдуарда Старшого (901—925), сына Альфреда. Он завершил дело отца, разбив на голову последнего из королей восточной, датской, половины острова в 921 г., после чего и царство его, т. е. теперешния графства Норфольк и Сёф-фольк были инкорпорированы Вес-сексом. К концу правления Эдуардане только вся страна к югу от реки Гумбера сосредоточилась в руках англо-саксов, но и датчане Нортумбрии признали их короля своим верховным правителем; мало этого— шотландцы провозгласили его отцом и господином на многолюдном собрании в Доре в 924 г. Его преемник Этельстан (Aethelstan) присоединил к королевству занятую датчанами Нортумбрию и, когда дети последнего датского правителя Иорка вздумали поднять восстание при поддержке ирландцев, шотландцев и кимвров, он разбил соединенное ополчение в самой кровопролитной из битв, доселе веденной королями из династии Альфреда, — в битве под Брунанбургом. После этого и шотландцы, и кельты Уэльса и Корн-валя, и датчане Нортумбрии одинаково смирились перед ним. Его признавали самым могущественным правителем на Западе Европы; все соседние короли искали его союза. Одна из его сестер вышла замуж за императора Оттона I, другая за Карла Простодушного, короля западных франков, а остальные три—за короля Арля, за графа Парижского и за графа Фландрского.

При преемниках Этельстана положено было начало широкому владычеству духовенства; оно стоит в причинной связи с предпринятой епископом Дёнстаном реформой монастырей!. Он стремился к упрочению в них правил св. Бенедикта о бедности, целомудрии и покорности. Произведенные в этом направлении ро-формы ни мало не повели к сокращению размеров монастырской собственности; имея неограниченное влияние на короля Эдреда (Eadred), „будучи при немъ“, как выражается его биограф, „не только равным с монархом правителем, но и повелителем над королемъ“ („quasi rex et regis imperator“), Дёнстан воспользовался своим положением, чтобы наделить храмы, вызванные им из развалин или вновь сооруженные, обширными „наследствами“. С этого времени начался безостановочный рост церковных латифундий в таких размерах, что к эпохе завое-

Вания Англии Вильгельмом V12 земельной площади, занятой одним графством Нортумберланд, очутились в руках всего-на-всего четырех монастырей (смотрите мой „Экономический рост Европы“, 1, 414—423).

Рост крупного землевладения столько же светских, сколько и духовных сеньоров, и феодальной системы объясняет нам причину упадка королевской власти и ослабления оборонительных сил страны. Это позволило датчанам в конце×стол. сделать новия попытки к завоеванию Англии. Первое массовое нашествие восходит к 991 г. Англосаксы обращаются к новому средству отстоять свою независимость: они откупаются от иноземцев деньгами, но этот прием, разумеется, только разжигает аппетит датчан, и с этого года по 1014 они не перестают вымогать своими набегами все новые и новые платежи. Они известны под названием датских де-Hez-6(Danegeld),—а для их взимания вводится особая система обложения крестьянских дворов и их наделов; единицей этого обложения является „гай-да“, т. е. комплекс земельных полос, рассеянных в различных „конахъ“ и полях одной и той же сельской общины. Так как гайда земли рассчитана на обработку тяжелым плугом с восьмиголовой упряжью, то она является более или менее постоянною величиною, колеблющейся около 120 акров (смотрите Vinogradoff, „English Society in the Eleventh Century“, стр. 146). В местностях, занятых датчанами, та ико гайда слывет под названием „carucata“, от слова „cdruca“— тяжелый плуг. В этом названии еще яснее выступает связь единицы обложения с количеством земли, поднимаемым одним плугом с восьмиголовой упряжью. И каруката содержит в себе, подобно гайде, 120 акров (ibid., стр. 147). Эти хозяйственные комплексы в качестве фискальных единиц продоллиают держаться в течение всего столетия, отделяющого новия нашествия северных народов, и в частности датчан, от завоевания Англии Вильгельмом Нормандским. Немудрено поэтому, если в предпринятой последним описиземельных владений завоеванного им государства мы встречаемся с делением поместий в целях налогового обложения на гайды и карукаты, с составляющими их виргатами и бо-ватами. „Датским деньгамъ“ суждено было сделаться не только первою формою прямой земельной подати в Англии, но и источником позднейшей фискальной системы, опирающейся на хозяйственный комплекс полных и половинных дворов и даже „четвертей“ и „восьмушекъ“ одного двора.

С 1016 г. датским нашествиям наступает конец. В Англии воцаряется датский король Канут. По договору с Эдмундом, он делит с ним владычество над ней таким образом, что в его руки отходят датские округа Нортумбрии и „пяти городовъ“, тогда как Эдмунд удерживает за собою Вессекс, Кент, Лондон и Восточную Англию. Не прошло, однако, и года, как Эдмунд был изменнически убит Эдриком, и ранее этого интриговавшим в пользу датчан. Таны Вессекса собираются на „витенагемотъ“ и отдают корону Англии Кануту. Канут правил в течение 19 лет одновременно и в Дании, и в Норвегии, и в Англии (1016—1035), но он особенно охотно пребывал в последней. Язычник до момента ея завоевания, он принял крещение, женился на Эмме, вдове покойного короля, удержал при себе лишь небольшую постоянную армию из датчан, оплачиваемую им периодически взимаемым DanegeidoMb, и постарался править страною не как завоеванной провинцией, а как центром своих обширных владений.

С именем Канута связано упразднение больших alderman’cTBb, т. е. тех крупных административно-феодальных комплексов, которые в годы, предшествовавшие его воцарению, не мало препятствовали централизации власти в руках короля и упрочению порядка и силы государства. Но нельзя сказать, что Канут был объединителем и врагом того, что можно было бы назвать—за недостатком другого термина в русском яз.—уделами, так как он

В сущности, только заменил англосаксонских аИфгтап’ов датскими „ярлами“ (от слова „jarl“ происходит английское „еаги44, что значит „графъ14). Канут не отменил системы уделов, как не упразднено было им и деление Англии на датскую и саксонскую половину. Нортумбрия и Восточная Англия даны были в управление двум датским ярлам, тогда как Вес-секс и Мерсия—двум английским, графу Годвину и графу Леофрику. Английские историки ставят Кануту в особую заслугу то доверие, с каким он относился к туземному населению; он удержал при себе небольшой отряд в 2—3.000 человек датской дружины, исполнявшей при нем обязанности военной свиты. Он не роздал земель Англии ни ея членам, ни другим датчанам, удержал на высших постах английских уроженцев и даже нередко посылал их в Данию для исполнения обязанностей епископов и светских сановников. Правители Уэльса и Шотландии охотно признавали над собою его верховенство. Малькольму, королю шотландскому, Канут даровал даже часть северной Англии, бывшего королевства Берниции, в вассальное держание. Тем самым проложен был путь распространению англ, языка и англ, культуры в плоскостной части королевства.

При преемниках Канута или Кнута распалось его царство: вспыхнуло восстание в Норвегии, датчане признали своим королем его законного сына Гартакнута (Harthacnut’a), а англичане—его незаконного сына, Гарольда. Один Годвин, граф Вес-секский, высказался в пользу Гартакнута и заставил принесть ему присягу всех, кто жил к югу от Темзы в пределах его княжества. Братья враждовали между собою, и Гарольду удалось овладеть Вессек-сом, на защиту которого не было прислано вовремя войска правителем Дании. Но не прошло и трех лет, как Англия снова осталась без короля, в виду кончины Гарольда. Гартакнут прибыл в нее с большим ополчением и упрочил в ней свое владычество; жителей стали облагать высокими поборами в пользу датских воинов, и, если бы не неожиданная смерть, постигшая короля в 1042 г., Англия снова испытала бы на себе все невыгоды подчинения ишо-земному правителю.

Со смертью Гартакнута пресеклась датская династия. Собранные на сове.т витаны решили призвать на престол члена саксон. династии, к которой принадлежал Альфред. Сделать это было тем легче, что Гартакнут призвал к себе Эдуарда, сына последнего короля саксонской крови, правившего Англией до Канута. Эдуард приходился ему братом по матери, Эмме, на которой, как мы видели, женился Канут. Эдуард долгое время жил перед этим в Нормандском герцогстве и завязал там отношения с будущим его правителем Вильгельмом. В это время Нормандией правил еще герцог Ричард, брат Эммы; состоя при нормандском дворе, Эдуард в значительной степени забыл родную речь и стал, по самым привычкам своим, французом. Своим возвращением в Англию он, в значительной степени, обязан был Годвину(Godwine), правителю Вессекса. Женившись на его дочери, Эдите, он вверил ему администрацию королевства. В Годвине Эдуард нашел, однако, решительного противника своим нормандским любимцам, которым он охотно вверял епископские кафедры, в том числе и архиепископский стол в Кентербери. Ходил слух, что Эдуард обещал даже корону Англии Вильгельму, незаконному сыну норманд. герцога, на что он, разумеется, не имел права, так как в действительности распоряжались передачей престола члены служилого сословия, собранные на ви-тенагемот. Последствием несогласий было восстание Годвина; он собрал ополчение из людей Вессекса, за что и объявлен был стоящим вне закона решением внтенагемота. После этого он бежал во Фландрию: но в 1052 г. витенагемот снял с него опалу, и король Эдуард поставлен был в необходимость восстановить его на прежнем посту. Дом Годвина продолжал играть главенствующуюроль в последния четырнадцать лет царствования Эдуарда. Вессекс оставался во власти Годвина, Восточная Англия поставлена была под управление его второго сына, Гарольда, а старший сын „великого графа“, Тостиг, сделался ближайшим фаворитом короля Эдуарда. Со смертью Годвина -его влияние перешло к сыну его, Гарольду, человеку весьма популярному—особенно на юге Англии,—несомненно способному и деловитому. Во время его руководительства делами Англии было послано в Шотландию войско, чтобы низложить героя шекспировской трагедии Макбета, захватившего престол убитого им короля Дункана. Макбет пал в сражении, и престол был возвращен старшему сыну шотланд. короля Малькольму.

Управление Англии Гарольдом ознаменовалось также удачным походом против кельтовъУэльса.Теснимые войском Гарольда, восставшие убили собственного короля и смиренно положили его голову к ногам английского правителя. Но последний сам вскоре сделался пленником графа Понтье, к владениям которого он должен был причалить, ища защиты от морской бури. Так как граф Понтье был вассалом Вильгельма, сделавшагося уже герцогом Нормандии, то последний освободил Гарольда и привлек его к своему двору в Руане; здесь Гарольд прожил некоторое время, частью как гость, частью как заложник. Он ходил с Вильгельмом в поход против бретонцев и посвящен был им в рыцари. Его согласились отпустить обратно в Англию, но под условием поддерживать кандидатуру Вильгельма на английский престол в случае смерти Эдуарда. Вильгельм ссылался при этом на обещание последняго, в виду чего и Гарольд поклялся стоять за него. Когда получена была присяга в церкви, Вильгельм указал Гарольду на то, что под ризою, над которой эта присяга была принесена, лежали мощи святых Нормандии,—что, разумеется, должно было сделать присягу еще более крепкой. Поэтому, когда умер король Эдуард и Гарольд сам был выбран королем собранием витанов,

Вильгельм Нормандский объявил его поведение клятвопреступным. В действительности же Гарольд стал королем и по завещанию Эдуарда, сделанному устно на смертном одре, и в виду выбора его витенагемотом. Немудрено поэтому, если он дал отрицательный ответ на настояния Вильгельма, переданные ему особыми посланниками. Тогда Вильгельм решился добиться престола иначе: он владел большими сокровищами и имел немало вассалов; его военная репутация была велика. Поэтому когда он объявил по всей Европе о своем намерении предпринять поход на Англию и о готовности оплатить службу всякого, кто добровольно войдет в его ополчение, землями в завоеванной стране,—тысячи наемников из франции, Бретани, Фландрии и Аквитании поспешили предложить ему свои услуги. Его армия оказалась составленной из нормандцев всего-на-всего на одну треть. Шесть месяцев потребовалось для подготовки похода и постройки флота, способного оказать противодействие судам Гарольда. Прежде, чем пуститься в путь, Вильгельм испросил благословения папы на предстоящий поход, ссылаясь на нарушение Гарольдом святости присяги. Папа Александр послал ему свое благословение и освященное знамя.

Гарольду пришлось сразу встретиться с двумя врагами.—Король Норвегии, Гарольд - Гардрада, уступая настояниям изгнанного из Англии еще при Эдуарде брата Гарольда, Тостига, высадился на севере и после кровопролитного сражения под самыми стенами Иорка овладел им. В то время, как Гарольд двинулся, чтобы отразить это нашествие, и разбил на голову полчища нового викинга, пришло известие, что Вильгельм Нормандский переправился через Па-де-Кале и что 100.000 человек высадились вместе с ним в Сёссексе. Гарольду оставалось одно: призвать графов Мерсии и Нортумбрии к оказанию ему деятельной помощи и собрать в Лондоне народное ополчение, или „fyrd“ от Восточной Англии, Кента и Вессекса. Графы Мерсии и

Нортумбрии не спешили с исполнением его приказа, и Гарольду с недостаточным войском пришлось одному напасть на укрепленный лагерь, устроенный Вильгельмом недалеко от берега в Гестингсе. Очевидно, не рассчитывая на свои силы, Гарольд решился принять оборонительное положение и занял довольно выгодную позицию на холме Сенлак, в том самом месте, где построено было впоследствии аббатство „Battle Abbey“. Многие, в том числе его братья, советовали ему ждать прибытия северных ополчений, а пока озаботиться тем, чтобы войско Вильгельма оставить без припасов. Но Вильгельм, боясь этого, не счел нужным медлить и, узнав о пребывании Гарольда в Сенлаке, направил на него свои ополчения. Нормандская конница встретилась с пешим войском Гарольда, занимавшим весь южный склон холма; хорошо вооруженным кавалеристам пришлось иметь дело с полчищами, быстро набранными и в которых не мало было крестьян, принесших с собою, за неимением другого оружия, дубины и косы.