> Энциклопедический словарь Гранат, страница 106 > Во все правление королевы Анны далеко нерешенным являлся вопросъ о том

Во все правление королевы Анны далеко нерешенным являлся вопросъ о том

Во все правление королевы Анны далеко нерешенным являлся вопрос о том, кому—совету или кабинету — играть решающую роль в делах управления. Сперва королева вручила руководительство внешней и внутренней политикой смешанному министерству из вигов и тори—членов совета. Во главе кабинета стал в 1702 г. известный герцог Мальборо; в 1708 г. составилось на время одно вигийское министерство, во главе которого стоял тот же герцог; оно сменилось вскоре торийским, в 1711 г. Тори поспешили обеспечить себе власть проведением в законодательном порядке требования, чтобы депутатами в палате могли быть только лица, владеющия недвижимой собственностью ценою не ниже 200 фунтов стерлингов, т. е. 2000 рублей серебром. Так как в среде вигов было немало зажиточных купцов, не владевших земельной собственностью, то тори рассчитывали сделать невозможным образование в будущем вигийских кабинетов. Тори настолько были озабочены мыслью об упрочении своего владычества, что не прочь были войти в переговоры с сыном Иакова II, к которому, за смертью отца, перешлоправо считать себя претендентом на английский престол; они предложили ему изменить католичеству и перейти в лоно англиканской церкви; но это предложение было отвергнуто. Решающую роль в призыве на престол Ганноверской династии в лице Георга I пришлось сыграть Тайному совету. Лорд Магон в своей „Истории Англии“ рассказывает, что 30 июля 1714 г., в то время, когда королеву уже постиг апоплексический удар, собран был Тайный совет; на него явились не приглашенные виги—герцог Сомерсет и герцог Аргайль; ни тот, ни другой не были членами кабинета. Оба герцога потребовали, чтобы пост первого лорда казначейства был вверен умирающей королевой противнику Болинг-брока, главы торийского министерства. Пришлось подчиниться их настояниям; виги приобрели перевес, и призвание на престол Георга I было обеспечено. Как бы мы ни отнеслись к этому свидетельству, несомненно одно, что Тайному совету пришлось в год кончины королевы Анны в последний раз сыграть выдающуюся роль в делах страны. В ея правление система кабинета еще встречала противодействие. Если с одной стороны, еще в 1711 г. в дебатах, происходивших в палате лордов, принято было за правило, что согласно конституции министры ответственны за все действия правительства и что нельзя, ссылаясь на королевскую прерогативу, объявить неподсудными парламенту те или другия правительственные действия, то в то же время самый термин „совет кабинета“ признаваем был в адресе, поднесенном королю Георгу, словом, неизвестным английскому закону. Необходимо отметить, однако, что один из членов парламента, лорд Питерборо, считал уже возможным во время дебатов выразиться о Тайном совете, как о собрании, члены которого считали себя посвященными во все, а в действительности ничего не знали. О кабинете тот же лорд сказал: члены его полагают, что им все известно и что никто ничего не знает помимо их.

Так как с 1707 г. монархи Англии вполне отказываются на практике от своего права veto, от того, чтобы играть роль тормоза при обращении в законы вносимых в большинстве случаев от их же имени законопроектов, то молено сказать, что в правление первых двух Георгов уже положены были начала той независимости кабинета и через его посредство парламента от постоянного вмешательства короля, которая сделала возможным обращение Англии из конституционной и ограниченной монархии в монархию парламентарную.

С 1715 годом и якобитским восстанием связана и одна из существенных законодательных перемен в английских основных законах,— я разумей акт, в силу которого парламент из трехгодичного был сделан семигодичным. Предстояло вслед за подавлением движения произвести новые выборы, так как наступил срок существования парламента. Министерство не решалось этого сделать, так как не было уверенности, что выборы не разрешатся в пользу якобитов и их сторонников. Поэтому внесен был законопроект, по которому срок возобновления парламента удлинен был на 4 года. Билль прошел сперва в верхней палате, а затем и в нижней и сделался доселе действующим статутом о семигодичных парламентах (Septennial Act). В 1742 г., как уже было сказано, настал конец более чем 30-летнему руководительству Робер-томъУ олполем вигийскимъкабинетом. В этом году в последний раз высказан был протест против существования кабинета. 31 пэр обратились сперва к палате лордов с предложением адреса к королю, заключавшего в себе ходатайство об удалении Уолполя из его совета. Предложение это не было принято, но подписавшие его лорды настояли на внесении в протоколы их протеста, смысл которого был тот, что законам Англии неизвестно существование первого министра, что оно несогласно с конституцией страны и непримиримо со свободою. Так как Уолполь в течение ряда летсосредоточивал в своих руках заведывание различными отраслями администрации, то лорды считают своей обязанностью обратиться к королю с советом об устранении столь опасного для короля и королевства министра. Одновременно в паг лате общин было представлено такое же обвинение против Уолполя, как монополизировавшего в своих руках все милости короны и распоряжение местами, пенсиями, титулами и наградами, что и позволило ему сделаться вершителем всех дел государства. Палата отвергла значительным большинством поступившее к ней предложение, но парламент тем не менее был распущен, а новые выборы не дали Уол-полю ожидаемого большинства, что и сказалось вскоре неблагоприятным министерству голосованием по сравнительно ничтожному вопросу. Уолполь поспешил выйти в отставку. Его товарищи не последовали его примеру, и новое министерство образовалось из прежних членов во главе Пэльгемом. Не ранее 1782 г. установилось то правило, по которому все министерство выходит въотставку при неблагоприятном отношении к нему палат. Первым кабинетом, вручившим коллективную отставку, был кабинет лорда Норта. Только при Питте Младшем принято было также за правило, что кабинет необходимо заключает в себе первого министра, который и дает ему верховное направление, благодаря преимуществу власти над своими товарищами. Солидарность между министрами—другое необходимое требование парламентаризма—логически повело к тому, что несогласный с товарищами министр необходимо должен покинуть свой пост. Прецедент, т. е. обязательный для будущого пример, установлен был в 1744 г. лордом Грен-вилем. В виду расхождения его во взглядах с главой кабинета Пэльгемом, он счел нужным вручить свою отставку королю, и она была принята.

Нельзя сказать, чтобы вольности граждан подверглись в течение ХВПИ веки. значительным расширениям, за исключением личной свободы, успешно ограждаемой за все это время Habeas corpus-act’oMB, и свободы совести, все еще крайне ограниченной по отношению к католикам. Личная свобода не могла, однако, считаться вполне огражденной до тех пор, пока не установлено было прочно начало, признаваемое ныне безспорным,что задержание возможно только в силу т. наз. „специального приказа“ (warrant), в котором точно указано, против кого оно направлено и в чем состоит приписываемая задерживаемому вина. Установлению этого правила содействовал следующий случай. Министерство Гренвиля распорядилось арестовать журналиста Джона Уилькса, редактора газеты „Северный Британецъ“, за статью, заключавшую в себе критику речи, произнесенной Георгом Ш в конце парламентской сессии 1763 г. Так как неизвестно было, кем именно написана статья, то приказ об аресте, изданный Грен-вилем, предписывал задержание авторов, типографов и издателей того номера газеты, в котором появились инкриминируемия строки. Суд оправдал Уилькса на том основании, что арест его был сделан неправильно. „Общий варрант, или приказ о задержании, не имеет силы и значения,— гласило решение лорда Мансфильда,— так как в нем прямо не названо лицо, подлежащее аресту“. Таким образом установлен был прецедент, устранивший возможность задержания в будущем кого бы то ни было на основании общого варранта.

Положение католиков до 1829 г. было таково, что трудно было говорить об их не только политическом, но и гражданском полноправии. Изобличенный в католицизме и оставшийся верным своей религии рассматривался как отлученный от церкви; он не мог поступать ни на гражданскую, ни на военную службу; не мог без позволения удалиться более чем на 5 миль от своего местожительства, или приблизиться к Лондону более, чем на 10 миль; не мог он даже приносить жалоб в судебные учреждения. Браки, рождения и смертные случаи католиков вписывались в метрики только духовными лицами господствующей церкви, и от них же получали католики благословение. Браки, заключенные в католических церквах с благословения католических священников, считались недействительными, а дети, рожденные от таких браков, — незаконными. Сын католика, принявший протестантизм, тотчас мог наследовать родовое имение, так что 10-летний сын-протестант лишал имущества всех католических членов своего семейства. Каждый протестант, сын католика, мог даже призвать своего отца-католика в палату канцлера и там заставит его, под присягою, дать показание насчет состава его имущества, после чего истцу назначалась судом пожизненная рента из доходов отца. Переход из католицизма в протестантизм вообще поощрялся, равно как и всякого рода доносы относительно тайного отправления католического богослужения. Таково было, по смыслу законов, положение католиков при Вильгельме III, при Анне и при первых двух Георгах. Оно сделалось особенно тегостным с 17 22 года, когда Уолполь, в виду яко-битского заговора, наложил на всех католиковъи нонконформистов штраф в 100.000 ф. ст. Георг III несколько облегчил положение католиков, дозволив им приобретать земли и свободно отправлять богослужение, под условием не признавать более власти папы в мирских вопросах. Однако, никаких политических прав они не получили и при Георге III, который предоставил только ирландским католикам активное избирательное право.

Такое ненормальное положение дел требовало, конечно, реформ в смысле уравнения прав католиков и последователей господствующей церкви. Насколько английские короли противились этому, видно из того, что Георг IV требовал, например, отставки министерства, предложившего полную эмансипацию католиков. Тем не менее в 1829 году католики получили полное гражданское и до некоторой степени политическое равноправие—до некоторой степени, прибавляю я, потому, что и король, и регент, и наследник престола, и члены верховных судов доселе не могут быть католиками. Во всех же остальных отношениях католики совершенно уравнены с последователями господствующей церкви.

Что касается до свободы печати, то о ней при Тюдорах и Стюартах говорить было трудно. Типографии дозволялось держать только в Оксфорде, Кембридже и Лондоне. Полиция наблюдала за продажей книг, и даже частные библиотеки подвергались полицейским осмотрам. Все напечатанное должно было проходить через цензуру, которою заведывали архиепископ кентерберийский и епископ лондонский. Но цензура не ограждала от наказания. Кто оскорблял королеву, тот на первый раз выставлялся у позорного столба, и ему резали уши; во второй раз он наказывался, как государственный изменник. При Елизавете, на основании закона, изданного Марией Жестокой, одному автору и его типографу отрубили руку. Судьи, оспаривавшие применение названного закона, были одни заключены в крепость, другие отрешены от должности. Привоз книг из-за границы не дозволялся. Во время реставрации прежние узаконения Тюдоров снова получили силу. Актом 1662 г. временно введена была цензура, и дозволено было учреждать типографии только в Лондоне, Иорке, Оксфорде и Кембридже. Актом 1666 г. было объявлено, что по общему праву король имеет высшую власть в деле книгопечатания и никто не может издавать книг без его разрешения. В 1679 г. парламент отменил эти акты, а с ними и цензуру; зато часто производились конфискации книг. В 1685 г. цензурный акт снова ожил на 7 лет, а в 1692 г. он был возобновлен еще на один год. 17 апреля 1693 г. палата общин отвергла переданный ей из палаты лордов билль о цензуре; то же повторилось два года спустя. Так навсегда перестала существовать в Англии цензура. Рассказывают, что раз датский посланник просил Вильгельма III о запрещении одного сочинения и при этом сказал: „если бы датчанин написал это об английском короле, то ему непременноотрубили бы голову“. Король ответил: „хотя я не могу этого сделать, но я передам Ваши слова автору, чтобы он поместил их во втором издании своего сочинения“.

По отношению к периодической печати некоторые ограничения продолжали держаться еще долго, благодаря так называемым штемпельному сбору, введенному при Анне в интересах ограничения числа дешевых газет. Только в XIX в., благодаря удачному маневру Гладстона, палата лордов, долго противившаяся уничтожению этого сбора, должна была помириться с его отменой. Маневр заключался в том, что в росписи государственных доходов, принятой нижней палатой и представленной затем Гладстоном в верхнюю, не было упомянуто о штемпельном сборе. Так как палата лордов имеет право принять или отвергнуть смету только целиком, то, не желая задержать росписи, она не осмелилась ничего предпринять, и таким образом штемпельный сбор был уничтожен. До 1792 г. английская периодическая печать терпела еще то стеснение, что хотя присяжные заседатели и призывались к постановке приговоров по делам о печати, но от них требовалось только признание факта преступления. Теперь же-дела о печати разбираются обыкновенным порядком, т. е. присяжные решают вопросы как факта, так и права. Право печатать парламентские прения завоевано прессою после долгой борьбы с парламентом лишь с 1771 г.р до того передача парламентских речей и постановлений без дозволения, парламента была строго запрещена.

Предоставляя печати неограниченную свободу критики политических прений и политической деятельности, англичане в то же время крайне строго относятся к оскорблению в печати частных лиц.

Но по отношению к должностным лицам мы в 1858 г. встречаем последний случай преследования газеты за напечатание якобы оскорбительной для чиновника статьи. С этих пор ничего подобного мы более в Англии не находим, даже когда речь идет O-насмешках над королем. Такое отсутствие преследования и делает то, что подобные насмешки признаются позорными для того, кто к ним обращается.

Большая часть законоположений, ограничивающих свободу союзов, относится к царствованию Георга III; появление их было в значительной степени вызвано страхом перед великой французской революцией и стремлением подавить в самом начале замечавшееся брожение среди радикальной части английского общества. Таковы статуты 1797 г. (Unlawful Oaths Act) и 1799 г. (Unlawful Societies Act), дополненные и видоизменные в последующие годы царствования Георга III. В силу этих законов признаются противозаконными союзами {unlawful congregations) все общества, члены которых принимают на себя клятвенное обязательство участвовать в каком-либо мятежном предприятии, или не обнаруживать какого-либо противозаконного сообщества, или не давать показаний о ком-либо из членов такого союза и тому подобное. Противозаконными признаются далее все те общества, в которых имеются члены, имена которых но известны всему составу общества, а также общества, которые имеют разветвления и при посредстве особых комиссий или делегаций вступают в сношения с другими обществами. Лица, делающияся членами таких противозаконных обществ или содействующия им, подлежат уголовному преследованию и могут быть присуждены к тюремному заключению на срок до двух лет или даже каторжным работам (так называется penal servitude) на срок от 3 до 7 лет.

Под указанные запрещения но подходят масонские ложи,общества, устраиваемия в полном согласии с действующими законами, собрания квакеров, а также ассоциации религиозного, научного или благотворительного характера.

XVII. Упрочение господства Англии на морях и образование колоний в Индии и Канаде. Вторая половина XVIII века проходит в нескончаемых войнах. В период времени, открывающийся в 1756 году вмешательством Англии

В семилетнюю войну и заканчивающийся Венским конгрессом 1815 года, тридцать шесть лет заняты войнами и всего двадцать три мирных. Но и в первую половину ХВИП в., после двадцатилетнего невмешательства в дела европейского континента, при министерстве Уолполя, использованного английской торговлей для мирного завоевания рынков на протяжении всего земного шара, положено было начало колониальным войнам из-за желания Испании удержать исключительно в своих руках торговый обмен с Южной Америкой. Отвечая на вызов, Уолполь нехотя объявил в 1739 г. войну правительству короля Филиппа V, уже связанного в это время тайным договором с францией, известным под названием „семейного договора“ и ставившим себе задачей положить конец английскому владычеству над морями (1733 г.). Война с Испанией встречена была сочувственно общественным мнением, которое не предвидело, что ближайший ход событий будет неблагоприятен для Англии. В 1741 г.английский флот понес существенный урон при встрече с испанским вблизи Картагены. Эта неудача повела к падению министерства Уолполя, место которого заняло министерство Пэль-гемов; в ном пост военного министра занят был лордомь Картеретом, дипломатом по профессии, хорошо знакомым со всем ходом европейской политики. Он решился энергично продолжать войну, видя в ней средство к созданию колониальной империи из Великобритании. Картерету Англия обязана своим вмешательством в „войну за австрийское наследство“, в которой она приняла сторону Марии Терезии и в ея лице Габсбургского дома. Король Георг П сам командовал набранным в Ганновере английским ополчением в удачном сражении под Деттингеном, где его противником оказался герцог де Ноаль, поставленный во главе тридцатитысячной французской армии. Это был последний в истории случай выступления английского монарха в роли главнокомандующого. Картерету удалось склонить Марию Терезию куступке Фридриху П Прусскому Силезии, после чего он прекратил военные действия и дал австрийцам возможность завладеть Баварией и принудить претендента на австрийское наследство курфюрста Карла, провозглашенного императором, просить о мире. На конгрессе, созванном Картеретом в Вормсе, положен был временно конец войне признанием Англией, Голландией, Сардинией и Саксонией начала нераздельности владений Габсбургского дома в лице дочери императора Карла УИ, Марии Терезии.

Но фридрих II вскоре возобновил военные действия, и англичанам представилась перспектива новых пожертвований деньгами и людьми для поддержания интересов скорее ганноверского короля, чем английского народа. В числе лиц, выступивших против Картерета в парламенте, был и Питт Старший. Ему пришлось, однако, признать впоследствии, что в действительности английский военный министр стремился к созданию английского колониального владычества, что его план действий рассчитан был правильно и что, сменив Картерета, он, Питт, мог только дальше выполнять ранее намеченную схему по частям, воюя на континенте в видах обеспечения Англии владычестза на морях. Картерет принужден был выйти в отставку, но война продолжалась и ознаменовалась в 1745 г. поражением англичан в битве под Фонтенуа знаменитым Морицем Саксонским, командовавшим французской армией.

франция воспользовалась тем, что английское войско почти в полном своем составе занято было на континенте. во Фландрии, чтобы поддержать восстание, поднятое внуком короля Иакова II с целью восстановить Стюартов на престоле. Карл Эдуард, рассчитывая на помощь Людовика ХУ, высадился в июле 1745 г. в Инвер-несе в северной Шотландии. К нему поспешили на помощь кланы горцев— Кемдены и Макдональды. С быстро возроставшим ополчением он двинулся на юг, овладел Эдинбургом и перешел реку Твид, направляясь в Ланкашир. Озабоченные сохранением своей военной добычи в большей степени, чем успехом предпринятого ими похода, горцы быстро стали отпадать от претендента. Оставшись с незначительным отрядом и не найдя в западной Англии той поддержки, на какую он рассчитывал, Карл Эдуард, после удачного сражения под Престонпанс, повернул обратно в Шотландию. Паника, одно время овладевшая Лондоном, улеглась; новый набор и отозвание части войск из Фландрии позволили правительству мобилизовать против претендента силы, достаточные не только для военного занятия Эдинбурга, но и для похода на горцев. Потерпев поражение под Куллоденом (апр. 1746 г.), претендент бежал; после ряда романтических приключений ему удалось вернуться во Францию. С этого времени Стюарты не делали более попыток вернуть престол силою. Не отказываясь от своих прав на него, провозгласив себя по смерти отца законным королем Англии под именем Карла ИП, Карл Эдуард в то же время воздерживался даже от тайного поощрения нового восстания в свою пользу. Он умер в 1780 году, оставив после себя брата, кардинала Генриха Стюарта; с кончиной последнего прекратилась мужская линия «династии, одно время объединившей под своей властью три королевства.

Якобитское движение завершилось полным разгромом кланов горцев. Три шотландских лорда были казнены, и та же участь постигла полковника Тоунли, единственного англичанина, открыто ставшего под знамена претендента. Ряд законов был проведен в английском парламенте с целью ослабить зависимость горцев от их родовых старшин; упразднена их прежняя подсудность начальникам кланов, запрещено ношение оружия, проведены дороги в горные ущелья, и сделана даже попытка вытеснить из употребления народный говор горцев введением в их школы преподавания на английском языке. На расстоянии нескольких десятков лет после восстания Питт Старший в состоянии был уже организовать из горцев несколько английских полков: так мало оставалось следов их прежней преданности Стюартам.