> Энциклопедический словарь Гранат, страница 121 > Воевода

Воевода

Воевода, древний общеславянский термин, обозначавший предводителя военной силы, соответствующий лат. dux, нем. Herzog, встречаемый одинаково в истории и былинной поэзии как западных, так и южных славянских племен (например, В. Сецех у поляков, В. Дойчин у болгар и так далее). На Руси уже при самых первых князьях мы находим В., являющихся обыкновенно наиболее видными, влиятельными боярами, ближайшими к князю членами дружины и думцами; таковы: Свенельд при Игоре, Святославе и Ярополке, Претич при Святославе, Блуд при Ярополке, Волчий Хвост при Владимире, Буды при Ярославе, Вышата, повидимому, киевский тысяцкий, при том же князе, и рядом с ним Иван Творимирич, „В. Ярославль11, позднее смоленский В. Ивор Михайлович (в 1216 г.), Юрий Домажирич и Держикрай Во-лодиславич, галицкие В. на Калке и др. В некоторых случаях звание В., повидимому, является постоянным, в других, быть может, только временным назначением, имеющим силу в продолжение войны и могущим повториться или быть перенесенным на другое лицо по усмотрению князя: так, с одной стороны, В-ою является не только командир (случайный или постоянный) княжьей дружины, но и предводитель полка волостного города,—тысяцкий, первоначально выбираемый вечем, потом назначаемый князем из его бояр по соглашению с горожанами или из среды самой городской знати и в силу службы по княжескому полномочию входящий в ряды дружины, во всяком случае несущий постоянную должность и при том уже не исключительно военную, но и административную (боярин Ян Вышатич, держащий в XI в „воеводство Киевской тысячи“); с другой, например, вече Новгорода или Пскова для военных надобностей облекает званием В. иногда помимо наличного тысяцкого или сотских лицо, пользующееся особым доверием граждан. Будучи, таким образом, военною по своему происхождению и характеру, власть В. уже довольно рано приобретает и более обширное значение: В. является органом областной администрации, правителем известной территориальной единицы в общем составе княжества, наместником. С таким значением местных судебноадминистративных властей, соединяющих в своих руках функции военные и гражданские, являются В. в Польско-Литовском государстве XT и след. веков, где воеводства наряду с поветами и староствами являются единицами административного подразделения страны. Также в Галицком княжестве начала ХГТ в., накануне его падения, мы находим в составе княжеской думы в числе 7 баронов, советников князя, 4-х палатинов

(львовского, перемышльского, луцкого и бельзского), представителей местного управления, соответствующих наместникам или В. На русском северо-востоке, в московском государстве В. также первоначально являются только предводителями на войне, действующими под личным начальством князя или самостоятельно, без него (Дмитрий Волынский-Бо-брок, кн. Даниил Холмский и др.). С развитием военного дела в Москве, с подразделением войска на части возникает сложная лестница военн., походи, должностей, ступени кот. расположены по порядку своей относ. важности: являются В. дворовые (завед. государевым двором во время похода), большого полка, правой и левой руки, передового и сторожевого полков. Затем и здесь, помимо значения вождя в походе, В. получает характер правителя, вначале только временного, именно на время войны, в областях, угрожаемых неприятельским нападением и нуждающихся в военной охране и в крепкой правительственной власти, подходящей к понятью диктатуры. Так, в 1555 г. по случаю войны со шведами новгородский наместник кн. Палецкий был назначен в Новгороде же В. вместе с кн. Щенятевым (хотя есть основание думать, что при Иоанне IY в Новгороде были уже и постоянные В., при том параллельно с наместниками). На том же основании назначались В., заведывавшие всеми военными и гражданскими делами, в города новозавоеванные и вообще окраинное, например, в Полоцк в 1563 г., в Казань, Астрахань, в Сибирь после их покорения; в 1580 г. упоминается В. и наместник смоленский, в 1598 г. появляются В. в новгородских пригородах; в 1584 г. впервые присланы двое В. на Двину для построения Архангельска, после чего уехали обратно в Москву, но в 1587 г. приехал для переписи двинских жителей кн. Звенигородский в качестве В., и с этого времени таковые присылаются постоянно в названную область. У чреждениев-ств, видимо, распространилось и на области более центральныя: так, уже в 1581 г. рядомс В. в Свияжске является также В. в Нижнем-Новгороде (инородческий элемент в населении Поволжья). Утверждаясь особенно на окраинах со смешанным, нередко беспокойным населением, хронически подверженных военной опасности, и вообще в порубежных областях, по своему положению требующих постоянной боевой готовности, воеводская администрация из временной мало-по-малу обращается в постоянную и вытесняет собою прежнюю неудовлетворительную с точки зрения государственных потребностей систему частно-хозяйственных наместничьих кормлений, как и начавшую развиваться в XVI в систему местного управления через земских выборных людей. Такой эволюции особенно способствовало смутное время, когда присутствие военной силы стало необходимым почти повсеместно, вследствие чего В. и являются с начала XVII в почти во всех городах и уже остаются на своих постах и по миновании смут, составляя со времен Михаила Феодоровича общее учреждение для всей России. Это установление знаменует собою усиление централизации, правительственного начала в областном управлении: является объединяющая власть, военная, полицейская и судебная, для целого уезда в противоположность прежнему дроблению на мелкие, разъединенные округа; приказные люди, дьяки, бывшие при наместниках и волостелях и при органах земск. самоуправления самостоятельными представителями центрального правительства, обращаются в товарищей В. или в их подчиненных. В. управляет на ином основании, чем прежний наместник: он не частный арендатор, не кормленщик, управляющий „на себя“, а царский человек, правитель, ведающий все дела „на царя“, от имени последняго; он подлежит отчетности и ответственности, не управляет через своих слуг и холопов; получая, как правительственный агент, государево жалованье, он (в идее) не кормится с подвластного ему района, не делает доходных статей из суда и управления, а собирает судебные пошлины в казну. Однако, старая традиция была настолько сильна, что В-ы, как и их предшественники, не говоря о взятках явных, пред-етавлявших собою прямое противоза-коние, пользовались множеством более или менее регулярных доходов с населения, доброхотных приношений, вошедших в плоть и кровь общества, и поборов разного рода. На городовое воеводство и само правительство смотрело, как на доходную должность, не в состоянии будучи отрешиться от старых форм быта и воззрения на гражданскую службу, как на отдохновение от трудов, вознаграждение, пожалованное за прежнюю действительную службу, то есть ратную; на этом основании иногда предписывалось по преимуществу определять в гражданские правители людей, так сказать, отставных, негодных уже в военный строй,—инвалидов, раненых, освобожденных из плена, в награду за „полонное терпение“, почему иногда В. и являлись совершенно дряхлые старики; с другой стороны, был случай, что по смерти В., согласно с желанием самих местных жителей, преемником покойного был назначен его малолетний сын за службу отца, а дяде назначенного, В-е соседней области, было приказано надзирать за племянником,—факт, в котором выразилось господство родственных отношений и прежний частный взгляд на службу, как на награду или кормление, а не общественное дело. Сообразно с этим, искатели воеводств, подавая свои челобитные в приказ по принадлежности (Разряд, Сибирский, Казанский Дворец), официально просили отпустить их „покормиться“, и правительство само наводило справки о том, сколько в каком городе В. может нажить, или в крайнем случае может ли он „быть сытымъ“, разумеется, имея при этом в виду не вымогательство, а добровольные даяния. Приказы, отпускавшие В., в свою очередь, брали доход с них, раздавая места за плату по установленным окладам, и затем прикрывали незаконные поступки своих клиентов в случае жалоб на них. Возможно частая смена В., краткосрочный характер их службы—обыкновенно не долее 3 лет на одном месте, и то далеко не всегда (лишь иногда В. оставался сверх этого срока по просьбе о том самих жителей)—при затруднительности контроля представлялись средством к некоторому обузданию злоупотреблений, особенно в виду того, что отсутствие жалоб на управление давало надежду на новое назначение (та же система частых смен применялась и к прежним кормленщикам XVI в.). Городовое воеводство, отделившееся, как мы видели, от полкового и пережившее его без малого на целое столетие (полная реорганизация военного дела при Петре В., уже с конца ХВП в.), в своем развитии в течение ХВПв. постепенно захватило в свое ведение самия разнообразные отрасли областной администрации, „государево и земское дело“ в самом обширном смысле. Вообще В. приказывалось ведать всякие дела, гл. обр., конечно, судебные и полицейские, но также военные, где были войско и укрепления, финансовия (предоставлявшиеся иногда и другим органам), иностранные сношения (только в пограничных областях и с известными ограничениями), дела разрядные, поместные, наконец, до известной степени и духовные (главным образом в форме содействия духовным властям, например, по принятью мер против раскольников, по поводу постройки и починки церквей на казенный счет, отведения земель церквам и монастырям, выдачи ружного жалованья; иногда надзор за поведением самого духовенства и за благочестием населения и так далее), хотя по общему принципу В. запрещалось!вступаться в духовный чин. Обыкновенно В. назначались в каждый отдельный город с его (весьма неодинаковой величины) уездом; однако, число городов, находившихся в ведении одного В., бывало и весьма различно, так как иные уезды (например, новгородский) заключали в себе по нескольку, даже по многу городов, другие же только по одному; в редких случаях В. назначались в безгородные волости и станы. Особенные В. заведывали дворцовыми.

городами и волостями по назначению из приказа Большого Дворца. В города, приписные к главным (пригороды), посылались также В., обыкновенно подчиненные В. главных городов, но нередко также действовавшие самостоятельно, и вообще взаимные отношения первых к последним отличались тем же отсутствием общого руководящого начала, какое характеризует весь строй тогдашнего управления, основывавшагося на отдельных для каждого случая наказах, весьма разноречивых и редактированных то более обстоятельно, то в самых неопределенных выражениях. В главные города обыкновенно назначались В. с товарищами в различном числе, смотря по значительности города (вторые и третьи В., дьяки и подъячие), в города меньшие — иногда вовсе без товарищей; в первом случае наказы предписывали делать все дела сообща, без всякой розни и писать доношения от имени всех, как и государевы грамоты адресовались ко всей коллегии. Но эта коллегиальная система не знала принципа голосования, вообще была лишена всякой юридической определенности, почему вместо желаемого единодушия нередко возникали ссоры, за которые правительство иногда наказывало отставкою, опалою, отнятием вотчин и поместий, конфискацией имущества и так далее, — или же главный В. действовал самовластно, даже не допуская товарищей, не ладивших с ним, к общему делу, что влекло за собою жалобы и розыски! При общем решении дел имело место и подразделение предметов ведомства между товарищами; военными делами, сообразно своему первоначальному назначению, заведывали В. (а не дьяки) по преимуществу; они одни ходили в поход, делали военные распоряжения, держали городовые ключи, как и ключи от пороховых и свинцовых складов; при наличности нескольких В., конечно, хранение ключей лежало на обязанности главного, который также выдавал жалованье своим товарищам и печатал все дела хранящеюся в приказной избе печатью, но не иначе, как при товарищах. В. приписных городов подчинялись иногда одному главн. В. старшего города, иногда всем вместе. Центром воеводского управления служила находящаяся в городе (кремле) съезжая изба, иначе приказная изба, или палата (последнее название только для присутственных мест знатнейших городов), разделявшаяся на столы (денежный, судный, сыскной, поместный, ямской), впрочем, без правильной системы и, конечно, только при наличности персонала, делавшего возможным самое разделение. Наказы, которыми снабжались В., отправляясь на свой пост, всегда оставляли широкое поприще для произвола, отводя слишком много места личному усмотрению, предоставляя вершить делай распоряжаться „как будет пригоже““, „как его (то есть В.) Бог умудритъ“; пределы власти отдельных В. по этим наказам весьма различны; нередко в однородных делах требуется предварительное сношение с Москвою, царский приказ, или, наоборот, администратор облекается дискреционною властью, до права не только пытать, но и казнить смертью включительно. В подобных случаях брались в соображение отдаленность города от центра и самый характер возникавших на практике казусов. Наказы, ранее изданные, должны были также служить руководством для последующих В., но не безусловно, а применительно к обстоятельствам, то есть также по усмотрению. При такой постановке дела злоупотребления и превышение власти были неизбежны, вопреки стараниям правительства обеспечить до известной степени население от воеводского произвола (жалобы на последний уже на земском соборе 1642 г.), установить ответственность должностных лиц; впрочем, наиболее правительство озабочивалось финансовою отчетностью. В качестве подчиненных В. лиц функционировали письменные головы, городовые приказчики и городничие, головы осадные, засечные, стрелецкие, казачьи, пушкарские, объезжие, житничные, приказчики ямские, становые, слободские, острожные и прочие В самом конце XVII в., уже при Петре В., начинаютсяпопытки регламентации воеводской деятельности, более точного определения ея границ, кодификации разрозненн. наказов, внесения единообразия и системы в управление. Попытка создать институт „воеводских товарищей“ из выборных местных дворян (указ 10 марта 1702 г.), правда, не увенчалась успехом, но учреждение губерний и провинций внесло большую правильность в областное деление, и хотя мысль о замене В. выборными дворянскими ландратами после кратковременного опыта была оставлена, и к концу царствования Петра прежняя система торжествует, но В. является уже начальник. только провинции, подчиненным губернатору, хотя и поставленным довольно самостоятельно, и в это время впервые совершается отделение функций судебных (суды нижние в провинциях, надворные в губерниях) и финансовых (коммиссары для сбора податей под наблюдением камериров, назначенных камер-кол-легиею) от административных, порученных В. Но при Екатерине I все эти новоучрежденные органы в видах экономии и упрощения были отменены, и воеводская канцелярия вновь сделалась центром всего областного управления по всевозможным делам полицейским и казенным, уголовным и гражданским; учрежденные Петром городовые магистраты подчинены В., а при Петре II закрыт главный магистрат, через что купечество утратило данное ему отдельное начальство. Тогда же (в эпоху господства Долгоруких) составлена инструкция для В., служившая уставом областного управления в ХВШ в.: присутствие, состоявшее из В., его товарища, секретаря и двух или трех писцов, составляло канцелярию, и В. решал дела в сущности единолично и окончательно, представляя только смертные приговоры на утверждение губернатора. Безпорядки и злоупотребления были так велики, что правительство сменяло В. через два года и запрещало им покупать имения в провинциях, которыми они управляли. Конец воеводскому управлению был положен Учреждением о губерниях 1775 г., изданным Екатериною II. Ср.

Чичерин, „областные учреждения“; Калачев, „Инсарские воеводы“; Андре-евскм, „Наместники, воеводы и губернаторы“; Градовский, „История местного управления“; Сергеевич, „Лекции и исслед. по ист. русск. права“ (1883), Ключевский, „Курс русской истории“, ч. III—IV, и др. общия сочинения по рус. праву в отделах, посвящаемых местному управлению. Н. Аммон.