> Военный энциклопедический словарь, страница 22 > Военное искусство

Военное искусство

Военное искусство. {Теория). Совокупность предварительных познаний, исследование способов к выгодному окончанию войны, и потом соответственное употребление тех и других на деле, для скорейшого достижения предположенной войною цели, составляет военное искусство.

Для ведения каждой войны необходимо: во первых, войско, во-вторых, искусное употребление его на данном театре действий, с известною целию и сообразно с обстоятельствами. Каждый из этих двух предметов подлежит особому рассмотрению, которое составляет отдельную науку, многосложную в своих частях, обширную в применениях. Первая из этих наук называется Тактикою, вторая Стратегиею, и подробное рассмотрепие ивь отнесено будет к | особым статьям, под этими двумя! названиями; сочетание же их и применение к практике составляет с) щ-ность того высшого военного образования, которое называется собственно военным искусством.

Важность и множество предметов, входящих в военные соображения, заставляли многих делать попытки к подведению всех этих иачал под общия правила, которые могли бы быть применены ко всем случаям, и служить постоянным руководством для всех военных действии

Но подобные правила могут существовать для тех только сопряжении и действий, которые основаны на определительных началах или законах, не подлежащих изменению ни в какой перемене времени и обстоя гельств, каковы все элементарные на) кн Таким образом низшая тактика, заключая в себе первоначальные основания строя, вооружения и образа действий каждого рода войск, или инженерная наука, определяющая правила построения укреплений на известных, указанных стратегическими соображениями пунктах, представляя положительные данные которые во всех применениях остаются в первобытном виде, могут быть подведены под общия правила, изложенные в виде обстоятельной системы. Тоже можно сказать и о некоторых частях военной, администрации, в которых разбираются главные основания управления армии но инспекторской части; определение еии положенного количества военных и продовольственных потребностей и тому подобное. Это, в благоустроенных государствах, определено даже законами и постоянными штатами. Но заготовление этих потребностей, и все меры к доставлению их войскам во время действий, завися от многих побочных и случайных обстоятельств, принадлежат уже к высшим военным соображениям,

и не подлежат ни каким зако-намь.

За тем, военно-иолпгические и собственно стратегические соображения, имея в виду выгоднейшее употребление войск, сообразно с существующими обстоятельствами, далеко выходят из всех точныхь и определительных пределов; нет местного предмета па театр действий, нет черты народного характера, или даже образа мыслей одною какого либо лица, неть с.и)чайного оборота событий политических, которого ис должно было бы брать в расчеты очертание границ театра войны, положение на нем рек, горь, дорои ь, больших горо-довь и селений, срекмва, представляющияся кь содержанию армии, определяют выборь одних ниикгов, направление действий по одипмь путямь, избрание для основания, для Фронта действий или для оборонитеиьной позиции одноии линии, между гЬмь, как силы и расположение противника, особенная важность одноии какой либо части войны в политической ь, торговом или моральном отношении, степень соучастия в войне собственного или сопротивления неприятельского народа, наконець свойства и характер неприятельского полководца и тниекл заставляют избрать и друюии предмет и др) гос направление, и даже совершенно изменить самый образ действий. Для рмчовоиегва в таких случаях не может быть постоянных законовь; туг нужно только последование некоторых практических истин, извлеченных более изь опыта, нежели из )мозрения, и приложение этих истин к представляющимся случаям, приложение это, изменяясь до безконечности, представляет на каждом шагу соображения и новия истины, которые могут служить в свою очередь руководством для другого случая, и таким образом ведут к открытью новых законов, из; которых одни исключают другия,

опыта, и что оно не подлежит ни какому изучению. Хотя эта мысль дает военному искусству более естественный характер, поставляя ей в зависимость от практических условий, вместо теоретических умозрений, но нельзя однакоже признавать ее ва всей обширности справедливою. Влияние каждого из разнообразных и многочисленных обстоятельств на ход военных действий может и должно быть рассматриваемо тщательно и изучаемо теоретически; некоторые изь них могут быть подчинены правилам, большая же часть остается в виде отдельных истин, могущих служить руководством в одном каком либо случае. Но этим теоретическое исследование и должно ограничиться : извлечение из этих истин общих положительных правил поведет только к бесполезному умство-ванию. Ц блпжаиишее рассмотрение этих, так называемых общих правил, показывает, что они могут быть сведены в одно общее : должно деи-апповать сообразно с обстоятельствами, и едва ли это не единственное безусловное правило, которое составляет сущность и неуловимую тайну военного искусства. Но если все военное искусство поставлено в зависимость от такого неопределенного понятия, тогда должно признаться, что успех военных действия зависит от личных качеств полководца и искусного uptf-мишения действий к разным условиям; когда же для этого находят всей необходимее природные дарования и опытность, возникает другой вопрос: нужно ли изучать военное искусство, или должно смотреть на него как на тайну, доступную одним только гениям, или моетшаемую оиы-том е Гении бывают по всем наукам и искусствам, но темь не менее науки и искусства изучаются; гениев бывает не мпого, они появляются редко, а между тем в иособии науки нуждаются мпогие, и влияние еяили одни служат дополнением других.

Но здесь и оканчивается сходство этих законов с законами наук положительных: из последних можно вывести общую положительную систему; первия же, имея все одинаковую важность, в отдельном своем виде не допускают ни какого окончательного вывода, которыии мог бы служить постоянным руководством для всех военных соображении.

Следовательно, положительная теория военного искусства есть вещь совершенно невозможная, и все усилия военных писателей, увлеченных желанием оказать услу гу военному делу созданием оноии, остались до этих пор, и судя но опыту всех воин, навсегда останутся безуспешными. Систематические писатели, почерпая свои идеи из событии одноии какоии нпбудь эпохи, в котороии на военные действия имело влияние преимущественно одно какое нибудь условие, принимали это условие за главное, и исключительно на нем основывали свои пришла. От этого появилось несколько теории военного искусства, из которых каждая выдаваема была автором за безусловную и общую, и каждая однако же была односторонняя, и могла служить в том только случае, когда су шествовало преимущественно то условие, которое было им принято за основание. В других же случаях подобная система не только не могла сиу жить, но вела даже к вредным результатам, ибо влияние других обстоятельств на ход военных действий, большей частью бывало упущено.

Когда таким образом опыт доказал ничтожность этих систем, и невозможность принимать их за общия теории, в понятиях многих военных людей произошел противный переворот, бросивший ихь в другую крайность; многие начали доказывать, что военное искусство есть условное достояние природных дарований или на положение, понятия имп на самия события обозначается постоянно, беспрерывно; военное же искусство, заключая в себе множество предметов элементарных, которые непременно должны быть рассмотрены предварительно, дабы быть удачно примененными к делу, необходимо требует изучения и притом обширного и многообразного, как обширны и многообразны условия, имеющия на него влияние. Не прилепляясь ни к одной истине, как безусловной и общей, надобно исследовать их все, и определить мЬсто и важность каждой из них в различных случаях. И1 сколько есть истин, которыми не пренебрежет и самый гений ! которыя, как искра, воспламенят в нем новый свет, и дадут старым понятиям новое блистательное развитие! Чте же касается до искусства, постигаемого одним опытом, то оно, при всей верности, обширно быть не может. Самая продолжительная и деятельная военная жизнь не может обогатить одного человека таким опытом, который служил бы ему указанием во всех возможных случаях; и когда он будет находиться в каком нибудь небывалом положении, где тогда искать ему руководства, если отвергнуть предварительное учение и не допускать внушений собственного генияе Из всего вышесказанного следует, что если теория военного искусства невозможна, то это не отвергает еще необходимости изучать самое искусство, и в этом остается определить только, в чем заключается лучший способ подобного изучения. Он должен заключаться не в слепом заучивании чужих мыслей, и рабском подражании отвлеченным умозрениям, Неосновинным ни на какой практической истине, но в исследовании, или лучше сказать в усвоении себе того, что завещано нам гением знаменитых полководцев или опытом прошедших событий. Для этого единственное и надеж ное средство заключается во внимательном чтении военной истории : разбирая действия великих полководцев, вникая в условия, имевшия на них влияние, рассматривая дух времени и обстоятельства, в которых они действовали, как соображались с этими обстоятельствами; разбирая причины ошибок или несчастий, мы незаметно образуем свои понятия, получаем наглядный навык к военным соображениям, и предохраняя себя от обаяния педантства и схоластических умствований, приобретаем способность практически судить о военных действиях и об обстоятельствах, посреди которых они совершаются, и наконец утверждаемся в той истине, что военное искусство выше всех теории, но не выше тех непреложных истин, которые составляют его сущность, и утверждены вЬковыми опытами. ф. И. Г.