> Военный энциклопедический лексикон, страница 1 > Война против польских мятежников в 1831 году.

Война против польских мятежников в 1831 году.

III. Война против польских мятежников в 1831 году. ()

Возстанием 17 (29) ноября 1830 года (смотрите статью Варшава в ИИ томе Лексикона) Поляки покусились расторгнуть узы, постановлениями Венского кон-

() Примечание. Карта к статье Польская воина 1831 года, соединена с кар-тсю Прусско-Российско-Фрапцузскои войны 1806 и 1807 годов.

гресса соединявшия царство Польское с Российским государством. Забывъ священный долг, присяги, забыв безчисленные благодеяния императора Александра, они вызвали на брань могущественную Россию, а посягательствомъ на державные права императора Николая лишили сами себя надежды на его помилование. Одна только сила могла образумить дерзких мятежников; Поляки сами постигали это и стало готовиться к отчаянному сопротивлению.

Генерал Хлопицкий, избранный войском и народом в диктаторы, предвидя неизбежную гибель отечества, тщетно старался отсрочить ее замедлением и переговорами, и в то же время усиливался одолеть козни Якобинских клубов в Варшаве и изступленный восторг буйного юношества; он принужден был уступить общему порыву революции и слояшл тегостную свою власть. Преемником его въ командовании армиею, с названиемъ генералиссимуса, назначен князь Михаил Радзивпл, знатный и богатый вельможа, но весьма посредственный полководец; гражданская же власть перешла в руки правительственного комитета, под председательством князя Адама Чарторижского.

Известие о мятеже в Варшаве было принято в Санкт-Петербурге, в Москве, во всей России, с всеобщим негодованием. 24 ноября государь объявил собранным на разводе войскам об измене Поляков. Ответом служил единодушный крик: «Веди насъ против них; мы накажем мятежников; мы отмстим за оскорбленную честьРоссии!» Восторг достиг до такой степени, что государь, желая умерить его, напомнил войскам, «что не все Поляки нарушили клятву верности; что должно карать зачинщиков мятежа, но в мстить народу; прощать раскаявшихся, без слабости; оказать непоколебимую твердость, устраняя ненависть».

Как в первом донесении Цесаревича упоминалось о восстании только части польской армии, которую, надеялись тогда усмирить войсками, оставшимися верными великому князю и Литовским корпусом, то государь предписал командиру этого последняго, генерал - адъютанту барону Розену, сосредоточив корпус у Бялостока и Бреста, вступить немедленно в Польшу. Но скоро получены были известия о быстром распространении мятежа по всему царству. Не желая подвергнуть корпус неудачам при встрече съ сильнейшим неприятелем, и намереваясь разгромить бунт одним общим, решительным ударом, государь отменил прежнее распоряжение. Барону Розену велено было дождаться присоединения выступивших из Остзейских губерний и Подолии, 1 пехотнаго и 3 резервного кавалерийского корпусов: в случае же напора на него превосходных неприятельских сил, предписывалось ему отступить, упорно защищаясь, в Гродно. 1 (13) декабря воспоследовало назначение главнокомандующим действующей армией против польских мятеягников знаменитого победителя Турок, генерал-Фельдмаршала графа Дибича Забалкан-скагф, которому были также подчинены смежные с Польшею, западныя губернии, объявленные в осадном положении. Главнокомандовавший 1-ю армиею, генерал - Фельдмаршал графъ Сакен, должен был принять строжайшия меры для сохранения тишины в южных странах России. Корпуса: гренадерский, гвардейский, 5 резервный кавалерийский и 2 пехотный двинулись из Новгорода, Петербурга и Украйны для составления резервов.

Силы польской и русской армий.

При начатии мятежа, польская армия, устроенная по примеру русской, состояла: из гвардейского отряда, одного пехотного и одного кавалерийского корпусов, под начальством генералов: Винцевтия Красинского, графа Станислава Потоцкого (убитого мятежниками) и

Рожнецкого. В гвардейском отряде было, кроме артиллерии и 1 батальона саперов, 1 полк пехотный (гренадерский) и 1 конноегерский. Пехотный корпус разделялся на две дивизии (генер. Кру ко редкого и Жолтовского), каждая в три бригады (2-х линейн. и 1 егер.), а каждая бригада в два двухбатальон-ные полка. Кавалерийский корпус состоял из одной конноегерской и одной уланской дивизии (генер. Клицкагб и Вейссенвольфа). В каждой дивизии было по четыре четырехэекадронвыхъ полка. Артиллерией (2 конные и 6 пешия батареи) командовал генерал Гау-ке, также лишившийся жизни от рукъ заговорщиков. Всего было до26,000 человек пехоты, 6,800 кавалерии и 106 орудий.

Тотчас после восстания, обнародован был набор во 100,000 человек милиции, из которой предполагалось составить 100 батальонов и 100 эскадронов; в то же время все находившиеся в отставке офицеры и солдаты были приглашены возвратиться в прежние свои полки. Как срок службы в польской армии продолжался только 10 лет и ежегодно увольнялось до 3,500 человек, то не трудно было сформировать из них, менее чем в месяц, въ каждом пехотном полку по два новых батальона (3-й и 4-й), а в каждом кавалерийском по два эскадрона, (5-й и 6 й) старых и опытных солдат, исправно вооруженных захваченным в арсенале оружием. Сформирование милиции, или, как ее обыкновенно называли, коссионеров и краку-сов, требовало более труда и времени. Не доставало оружия, лошадей, офицеров, кадров. Старые полки, которымъ была поручена организация новых, презирая эту рухавку (сволочь), мало занимались ею. Наконец составились в каждом воеводстве по два трех-баталиовных полка пехоты (всего 16), в которых только передняя шеренга имела ружья, а остальные две вооружены были пиками и косами. Для сформирования 16-ти полков кавалерииположено было, чтобы каждые 50 дворов выставили по одному всаднику. В конце января их считалось уже 8,000, изрядно вооруженных, но съ дурными, взятыми из-под плуга и экипажей лошадьми. Несколько лучше были волонтерные конные (кракусские) полки, Сформированные, в числе 11-ти, иждивением воеводств и названные по их именам, да еще разные вольные отряды, наприм. один пеший егерский и один уланский полк детей (уроженцев) варшавских, два батальона подлясских и сандомирских застрельщиков (курпов), корпуса Адскихъ стрелков, Златого знамени, Белаго Орла и прочие, в которые преимущественно поступила многочисленные выходцы из Галиции, Позена и нашихъ западных губерний. Артиллерия была усилена 5 новыми батареями, составленными из запасных орудий, найденных в Модлине, прусских пушек, брошенных в Варшаве въ 1806 году, и турецких, подаренныхъ императором Николаем, по взятии Варны, для сооружения монумевта Польскому королю Владиславу Храброму, павшему под стенами этого города. (См. Варна).

Из всех этих войск, при открытии войны, были готовы к действию: 43 батальона старой пехоты, 11 новой (составленной из четвертых батальон.) и 12 милиционной и волонтерной -г- 57,000 ч.; 62 эскадрона старой регулярной конницы, 24 эскад. новой, 56 кракуэской и up. 20,000 лошадей и 14/₂ батарей со 142 орудиями. По предписанию Рад-зивила, вся пехота разделена была на 4 дивизии, под начальством: Круко-вецкого, Жимирского, Скржинецкого и ИПембека. Гарнизон Модлина состоял из 3-х, гарнизон Замостья изъ 4 батальонов; 4 другие батальона были откомандированы в отдельные отряды Дверницкого и Серавского на верхней Висле; кавалерия была переформирована в 5 дивизий, а часть ея послана в вышеозначенные и другие отряды. В

Формировке находились: 44 батал. 6$ эскад. и 2 батареи. И так, вся вооруженная сила Поляков простиралась до 120,000, частью хороших, частью посредственных и дурных войск.

То-ше самое можно сказать и о начальниках их. Как многие старые генералы погибли во время бунта, или удалились из царства, то остались въ нем немногие, испытанные войною начальники корпусов и дивизий. Рад-зивил, Пац, Серавский, Фома Лубеп-ский, Войчинский, престарелый Малаховский и др., поступившие вновь на службу, отвыкли от нея в продолжительной отставке; произведенные же в генералы полковники: Кицкий.Скар-жпнскии, Хлоповский, Рожнпцкий и пр_ были храбры, но мало знакомы съ ратным делом. Между офицерами, на одного воина Наполеоновских времен можно было считать по десяти пылких, неопытных и непослушныхъ юношей.

Вдруг посреди этих приготовлении к отчаянной борьбе, сопровождаемыхъ преждевременным ликованием народа, веселий и празднеств в Варшаве, разразилась над ней громовым ударом весть, что Русские перешли границу.

Фельдмаршал граф Дибич Забал-канский прибыл в Гродно в конце декабря. Он постигал трудность возложенного на него дела — усмирения восставшего народа; знал выгоды, которые местоположение царства Польского представляло обороняющемуся над наступающим, умел ценитъ храбрость и превосходное устройство старых польских войск, но зналъ также и преданность, и непоколебимое мужество Русских, и не сомневался в успехе. Фельдмаршал был любим войсками за доброту его сердца и справедливость; имя его со славою упоминалось в реляциях походовъ против Наполеона; способности полководца оказал он в только-чт» оконченной борьбе с Турками; но некоторые из его приближенных замечали в нем уменьшение прежней предприимчивости и неусыпной, даже беспокойной, деятельности; его телосложение и полнокровие заставляли опасаться за его здоровье.

Начальником главного штаба граф Иван Иванович избрал многолетнего своего сподвижника на военномъ поприще, генерал - адъютанта графа Толя, воина твердого, решительного, изумительно хладнокровного в битвах, нравом строгого, даже сурового. С величайшей личною неустрашимостью он соединял опытность, приобретенную в шести исполинскихъ войнах, и пользовался полною доверенностью солдать. Генерал-квартир-ыейстером был генерал-адъютантъ Нейдгардт.

Первоначально вверенная Фельдмаршалу армия должна была состоять : из 1-го пехотного корпуса, генерал-адъютанта графа Палена 1-го, (1-я, 2-я, и 3-я пехотвыя, 1-я артил. и 1-я гусарская дивизии, 36 батал. 24 эскадр. 96 орудий -г 36,000 человек); 6-го или Литовского, генерал-адъютанта барона Розена (24 и 26-я цехот. дивизии, 6-я артиллерийская, 6-я уланская и Литовская гренадерская бригада, 30 бат., 24 оскадр., 80 орудий — 32,000 человек); 3-го резервного кавалерийского, генерала от кавалерии графа Витта (3-я кирасирская и 3-я уланская дивизии, с артиллериею, 48 эскадр. 32 орудия, 6500 человек) и Варшавского гвардейского отряда, генерала от инфантерии графа Куруты (4 бат. 12 эскадр. 20 орудий, 5500 человек); а всего около 80,000 человек войска, которым предписано было: тотчас, после своего сосредоточения у Бялостока и Бреста, начать военные действия. Место ихъ па границе долженствовали занять корпуса: гренадерский, генерала отъ инфантерии князя Шаховского (1-я, 2 я, 3-я гревад. и гренад. артил. дивизии, 36 бат. 72 орудия — 34,000 челов.) и 5 резервный кавалерийский, генераллейтенанта барона Крейца (2-я драгунская и 2-я конно-егерская дивизии с артиллериею, 48 эскадр. 48 орудий, 8000 человек), так-что вся сила назначенных к вступлению в царство войск, за отчислением гарнизонов, оставленных в Вильне, Минске, Бродне, Бялостоке и др. городах, и съ причислением казаков, саперов, парков и так далее, простиралась до 98 бат. 155 эскадр. и 10 казачьих полков, всего 86,000 пехоты, 22,000 кавалерии, 4000 казаков, или 112,000 человек с 336 орудий. Гвардейский корпус, великаго князя Михаила Павловича, (две пехот. две кавал. и гвардейская артил. дивизии, 17 батальон. 32 эскадр. 72 орудий,

24,000 человека) назначенный составить главный резерв, и выступивший из С. Петербурга 26 декабря, могъ прибыть в Литву только 1-го марта, а 2 пехотный корпус, генерала отъ кавалерии графа Палена 2-го, (три пехот. одна артил. и одна гусарская дивизии) только-что возвратившийся изъ Турции, где лишился двух третей своего состава, комплектовался в губерниях Орловской, Могилевской и Витебской, откуда предполагалось ему выступить только в конце января.

Планы действии и стратегические замечания.

В Варшаве главы революции и пылкое юношество все еще не преставали мечтать о необходимости и безсомнен-ном успехе вторжения польской армии в наши пределы и изливать, свой гнев на Хлопицкого, решительно отвергнувшего это дерзкое предприятие. Подполковник польского генеральнаго штаба Хржановский, офицер, одаренный большими военными способностями; представил диктатору, в начале декабря, план наступательных действий, основанный на предложении, что русские корпуса тянувшиеся с севера и юга, не прежде достигнут западных границ империи, как в течение января. Поэтому он советовал: собрав польскую армию (тогда 36,000

пехоты и 7000 конницы) между Лом- j зою, Снядовомъщ Замировом, быстро и стремительно ударить на Литовский корпус, «по мнению Поляков, расположенный в их пользу, и, рассеявъ его, двинуться против 1-го корпуса, приближавшагося длинными колоннами из Прибалтийских губерний. Хржа-новский надеялся опрокинуть и его, и, усилившись литовскими переметчиками и волонтерами, оттеснить к Двине гренадеров; после чего, утвердясь въ завоеванной стране, уже не трудно было бы ускорить общее в ней восстание. В случае неудачи, Хржавов-ский предлагал отступить к Бресту, который предполагалось укрепить и снабдить запасами всякого рода. Таким образом, подкрепясьвновь сформированными войсками, Поляки надеялись противостать Русским, которые, утомленные зимней кампанией и не имея продовольствия, по отдаленности запасов, дурному состоянию дорог и истощению западных губерний, не Ииог-ли бы действовать решительно. Во всяком случае, этим операционнымъ планом часть русской армии была бы приведена в расстройство, а Польша, хотя бы первоначально, спасена отъ нашествия. Если же, продолжал Хржа-новский, Поляки, сверх ожидания, были бы разбиты в Литве наголо-ву, то этим ускорилась бы развязка всего дела, которую, рано или поздно, должно ожидать под стенами Варшавы.

Нельзя не согласиться, что операционный плав Хржановского был хорош; во, проникая внутрь Литвы, Поляка, вероятно, скоро были бы окружены спешившими туда, несравненно превосходными русскими силами; надежда же па соуммшленность Литовского корпуса и на общее восстание Литовцев, как оказалось впоследствии, была совершенно ложна. Притом барон Розен, имея под ружьемъ вместе с гвардейским отрядом Цесаревича, до 35,000 человек войска и

I подкрепляемый на ииаждом шагу от-Iступления подоспевавшими к нему колоннами, мог упорно оспоривать у неприятеля каждый шаг пересеченной и лесистой местности. Граф Паленъ мог ударить на левый, барон Крейцъ на правый — фланги Поляков, а прибытие гренадерского и 2-го пехотнаго корпусов могло довершить их поражение, которое было бы тем бедственнее, чем бы далее они углубились в Литву. Истинная сила Поляков находилась в их отечестве, где все им благоприятствовало; с переходом через границы эта сила уменьшалась по мере удаления войск отъ своего базиса, то есть Вислы. Разсматривая же это предприятие С политической точки зрения, мы увидим, что вторжение Поляков в пределы империи, оскорбляя народную честь Русских и возбуждая древнюю ненависть их к Ляхам, подняло бы на нпиъ всю исполинскую силу России, которая незамедлила бы задавить дерзких, малочисленных йашественников. Могло ли удасться Полякам то,.чт6 не удалось Наполеону е

По всем этим причинам военный совет, собранный князем Радзиви-лом, решительно отверг план Хржановского и положил действовать оборонительно. Некоторые члены совета иредлояшли расставить армию близъ границы и упорно защищать каждый шаг земли;-другие советовали, не занимаясь трудною и бесполезною обороною пространства между Бугом и Вислою, ожидать Русских у Модлина. В оправдание свое гомнения, они приводили известные слова Наполеона, «что армия, которая обладает треугольником, образуемым Варшавою, Модли-ном и Сероцком, а следовательно, имеет в своих руках переправы через Вислу, Буг и Царев и операционные линии на Ковно, Бялосток и Брест, может повелевать всей Польшею». Слепо веря этому изречению великого полководца, они не замечаличто магическому, о глазах их, треугольнику не доставало главных условий его силы: что Сероцк вовсе не был укреплен; что укрепления, воздвигаемия тогда вокруг Варшавы и Праги, не были окончены, а Модлинъ находился вънолуразрушенном состоянии. Генерал-квартирмейстер Пронд-зннский считал выгоднее стать за Вислою, заняв Прагу в виде тет-де-пона и имея войска собранными въ укрепленном лагере при Варшаве, как для защиты этого города, так и для нападения на Русских, где бы они на покусились переправиться через Вислу. Хржановский, напротивъ того, предлагал сосредоточить армию у Венгрова, имея отряды в Остро-ленке и Седльцб, и, смотря по действию Фельдмаршала, или атаковать ту часть его войск, которая покажется на левом берегу Буга, или же, если главные его силы перейдут на этотъ берег, то принять сражение в превосходной позиции у Лива. Наконец, совет определил: в ожидании действий Фельдмаршала, расположить армию эшелонами на двух главных дорогах в Ковно и Брест и, при наступлении Русских, медленно отретироваться в избранную заблаговременно позицию у Грохова. В следствие этого пехотная дивизия Круковецкаго и конная Янковского (13 батальонов, 16 эскадронов, 24 орудия) заняли на Ковенском шоссе Зегрж, Сероцк и Пултуск, выдвинув два кавалерийские полка, в виде авангарда, к Ро-жаву; дивизия Жимирского (12 батал. 24 орудия) стала на Брестском шоссе у Минска, Шеницы, и Калушина, съ отрядами в Ливе и Ополье; впереди ея уланская дивизия Сухоржевского (16 эскадрой.) заняла Седлец и Венгров; дивизия Скржинецкого (9 батал. 12 орудий) расположилась у Добре и Станиславова; главный резерв (иехот. дивизия Шембека, кавалерийские Лубенского, Томицкого и Рутье и 6 батарей) был между Окуневым И Варшавою.

В строю состояло 54,000 человек и 136 пушек. Не смотря на эту малочисленность сил, свойственная Полякам самонадеянность одушевляла войско и большую часть парода. Они надеялись на свое мужество и не сомневались в скорой помощи нетолько франции и Англии, но даже Австрии и Пруссии. Обреченные на гибель судьбою, Поляки не видели, что эти державы, по тогдашним политическимъ обстоятельствам, должны были желать скорейшого усмирения польского мятежа, и что франция, защищая его, могла возжечь общую европейскую войну.

С нашей стороны, действующая армия, по приближении гренадерского корпуса, расположилась на пространстве между Гродно и Брестом, за реками Бугом, Наревом и Бобром:

1- и пехотный корпус стоял справа, между Гониондзом и Книшином;

2- я гренадерская дивизия в Гродно, где была также главная квартира Фельдмаршала; 6-й корпус и гвардейский отряд Цесаревича находились влево между Бялостоком, Брянском, Бельском и Гродзиском; 3-й резервный кавалерийский между Высоколитовскомъ и Брестом. На крайнем левом фланге 5-й резервн. кавалер. корпус былъ между Устилугом и Влодавою; въ Ковне сосредоточивались, под начальством князя Шаховского, 1-я гренадерская дивизия и три полка 3-й; (1-я ея бригада занимала Вильну, а 6-й карабинерный полк Бялосток, где оставлена была также лишняя часть артиллерии). В армии было тогда, круглымъ счетом, 86,000 пехоты, 22,000 кавалерии 4000 казаков, а всего до 112,000 человек с 336 орудиями. Лучшими в ней войсками считались поселенные: гренадерский и 3-й резервный кавал. корпуса. Другие корпуса состояли большей частью из молодых солдат, неиспытанных еще войною, но одушевленных желанием сразиться съ врагами отечества; только в 6 корпусе большая половина людей были уроженцы из губерний, возвращенных от Польши. Литовская гренадерская бригада, в которую переведены были 24 офицера из полковъ лейб-гвардии и назначен командиров храбрый генерал-маиор Муравьев, не уступала в устройстве и преданности русским войскам.

Царство Польское разделено Вислою на две, почти равные, части. Восточная половина ограничивается рекою Бугом, которая, поворотив близъ Нура к западу, соединяется у Се-роцка с Наревом, а несколько ниже, у Модлина с Вислою; пространство между сими реками покрыто огромными лесами и болотами и пересечено множеством болотистых речек, представляющих хорошия оборонительные позиции. Река Вепрж, по западному своему направлению, прикрывает левый, подобно как р. Буг, в низовьях своих, правый фланги наступающей к Варшаве армии. Крепких оборонительных линий от наших границ до Вислы не имеется. Это свойство местности и «пятая стихия Польши»—грязь, весьма затрудняют движение войск, особливо весною и осенью. Тогда колонны удобно могут следовать только по двум прекрасным шоссе из Ковно и Бреста. По ту сторону Вислы шоссе проведены в Позен, Калиш и Краков. Средоточием всех больших дорогъ в Польше служит Варшава. Этотъ город, как по этому обстоятельству, так и по своему многолюдству, богатству и моральному влиянию, есть не только важнейший пункт и операционный предмет всех военных действий в Польше, но и вертеп беспокойной деятельности и мятежей Поляков.

Соображаясь с этим свойством театра войны и с отдельным расположением польских войск по дорогам в Ковно и Брест, Фельдмаршал составил следующий план действия: онхотел проникнуть между помянутыми путями в треугольник, составленный течением Нарева и Буга; потом неожиданно поворотить влево и такимъ образом разорвать надвое неприятельские силы. 1 и 6 корпуса с резервами, перейдя Царев у Суража и Ты-кочина, должны были направиться сперва к Остроленке, чтобы подать вид, будто бы русская армия намерена стать на Ковенском шоссе; но потом вдругъ обратиться усиленными маршами къ югу, снова перейти у Вышкова Буг и устремиться к Праге. Этим движением Фельдмаршал надеялся отрезать как Круковецкого у Пултуска, так и Жимирского у Кадушина, и разбить Поляков по частям. Действия должны были начаться немедленно, чтобы успеть перейти по льду Буг, а если можно, и Вислу, хотя предвиделось для войска много трудов и лишений в зимнем походе по стране бедной и мало населенной. Но тогда все думали, что война будетъ скоро окончена разгромлением противников и взятием Варшавы. Планъ действия графа Дибича, основанный на здравых правилах стратегии, былъ смел и решителен; но фельдмаршал, кажется, слишком полагался на постоянство погоды и оплошность Поляков. При наступлении оттепели, или заблаговременном отступлении Радзи-вила, избранный нами операционный путь, обнаруживающий, по мере приближения войск к Варшаве, правый их фланг со стороны Модлина, скоч, ро оказался бы неудобным и опасным. Предмет действия — Варшава, по вскрытии Вислы, также не могъ быть достигнут, и Русским оставалось бы тогда одно лишь средство къ скорейшему окончанию войны : искать другой удобный пункт для переправы через Вислу выше Варшавы и атаковать этот город сълевого берега реки.