> Энциклопедический словарь Гранат, страница 125 > Воля

Воля

Воля. Воля есть способность производить сознательно целесообразные действия. Эти действия могут быть двоякого рода—внешния, состоящия в разнообразных движениях, и внутренния (психические), проявляющияся в определенном направлении наших мыслей. Для того, однако, чтобы такие действия — как внешния, так и внутренния—были волевыми, они должны быть сознательно - целесообразными, т. е. зависеть от нашего сознания о цели действия. Действия и движения, хотя бы и полезные или объективно целесообразные, но независимия от нашего сознания о цели, не руководимия им (например, сокращения сердечного мускула), не могут быть названы волевыми.

Биологическая точка зрения на волевия движения. Психика вообще, рассматриваемая с биологической точки зрения, есть своеобразное жизненное приспособление животных организмов, развившееся в общем процессе эволюции. Так как внешняя жизнедеятельность животного организма состоит в исполнении внешних движений, целесообразно отвечающих на воздействия окружающей среды (главным образом, в движениях удаления от врага или, напротив, приближения и схватывания того, что составляет пищу), то в психической жизни, по крайней мере сколько-нибудь развитой, всегда можно различить три последовательно связанных процесса: процесс восприятия событий в окружающей среде, процесс внутренней переработки этих впечатлений и процесс воздействия движениями на воспринятия впечатления. Первый есть центростремительный процесс в нервной системе, второй — центральный, третий—центробежный. Первому соответствуют в душевной жизни ощущения, второму—психическая переработка ощущений, память, ассоциация представлений и т. под., а также чувствования (эмоции), третьему соответствует воля. Таким образом, с общей биологической точки зрения, все познавательные процессы имеют лишь служебное значение, именно для наилучшого, т. е. наиболее целесообразного, исполнения действий (движений). Однако, не все движения организма, если даже взять лишь те, которые направлены на внешнюю среду и представляют сокращения мускулов в органах движения, могут быть названы волевыми. Движения животных вообще могут быть подведены под три вида: движения рефлекторные, инстинктивные и волевыя. Все они вообще целесообразны, но рефлекторные и инстинктивные движения отличаются от волевых в трех отношениях: 1) движения рефлекторные и инстинктивные возникают всегда лишь как ответ на наличное в данный момент внешнее впечатление (например, сужение зрачка при ярком свете, движение откашливания при раздражении слизистой оболочки горла, сведение ноги в колене при ударе под колено, перелет птиц на юг при наступлении холодов, витье гнезда при начале полового периода и так далее); волевия же движения, завися от представления о цели, могут возникать и независимо от внешних впечатлений, быть действиями, приспособленными к тому, что еще не настало, и настанет лишь в будущем, но что действующее существо, однако, предвидит, руководясь своим прежним опытом. Волевия движения поэтому теснейшим образом связаны с личной индивидуальной памятью и при разрушении ея исчезают. 2) Соответственно тому волевия движения не прирождены, но каждое существо им обучается в своем личном опыте. Напротив, рефлекторные и инстинктивные движения прирождены, являются наследственными. 3) Хотя все эти формы движений целесообразны, но в рефлексах и инстинктах эта целесообразность лишь объективная, существо же действующее о цели этой не имеет никакого представления. В волевых же движениях именно сознание о цели и определяет характер движений.

Физиология волевых движений. Из всех органов тела и всех отправлений в нем волевому воздействию подлежит только сокращение мускулов, и при том не всех, а лишь так называется поперечно-полосатых; гладкие же мускулы (кишечного канала, дыхательного горла и бронхов, артерий и вен и др.) волевым образом не м. б. сокращаемы. Впрочем, и не все поперечно-полосатые мускулы подчинены воле, например, мускулы кожи, мускулы сердца не зависят от воли. Произвольное изменение скорости сердцебиений (до 150 раз в минуту), найденное у некоторых лиц, производится, вероятно, не прямо, а через изменение ритма дыхания или к.-н. фантастические картины воображения. Также лишь косвенным влиянием воображения можно объяснять произвольное влияние на усиление выделения слюны. Волевое влияние на поперечно-полосатые мускулы (мускулы скелета) исходит от высших частей головного мозга—от коры больших полушарий, именно от так. наз. психо-моторных центров (их распределение см. в ст. анатомия,щс. 51). Исходящие отсюда импульсы вниз, к продолговатому и спинному мозгу, проходят по так. наз. пирамидальному нервному пути головного мозга (смотрите там же, рисунок 43) и перекрещиваются, так что путь от правого полушария иннервирует мускулы левой половины тела, а путь от леваго—мускулы правой половины. При апоплексии (tut.), например, от кровоизлияния в психомоторные центры воли, возникает так. наз. двигательный паралич, т. е. неспособность волевым образом сокращать изв. группы мускулов, и именно при кровоизлиянии в правое полушарие—паралич левой половины тела, и обратно. Равным образом волевия движения вполне исчезают у животных (по крайней мере млекопитающих и птиц) при вырезании у них полушарий головного мозга. Этот волевой иннервационный импульс идет по пирамидальному пути и достигает нижележащих (главным образом в продолговатом и спинном мозгу) центров рефлекторных движений, и уже через них влияет на мускулы. Поэтому нет мускулов, кот. сокращались-бы только волевым образом, т. е. нет специально волевых мускулов, и, во вторых, волевия сокращения мускулов возможны не по отдельности каждого, а лишь в тех же их комбинациях, в которых они сокращаются и рефлекторно.

Психология воли. 1) Психические условия внешнего волевого действия. Волевия действия всегда предполагают в существе действующем сознание о цели действия, и именно ата сознаваемая цель и определяет направление и характер поступка или действия. Движения рефлекторные и инстинктивные, как мы видели, тоже целесообразны, но их цель для самого деятеля, по крайней мере первоначально, неизвестна, и целесообразность этого действия зависит от свойств врожденного двигательного механизма, заложенного в нервной системе. Напротив, даже при самых простых волевых действиях мы находим некоторое представление о цели. Новорожденный ребенок берет грудь матери и сосет рефлекторно, т. е. эти целесообразные и сложные движения вызываются в нем раздражением вкусовым и обонятельным совершенно так же, как веки глаза мигают и слезные железки выделяют жидкость, когда к.-н. внешнее грубое раздражение касается роговицы глаза. Но после нескольких опытов сознания у ребенка образуется ассоциация между чувствованием голода и видом груди матери, и при новом испытывании голода он представляет себе грудь матери как средство устранения голода, и его волевия действия направляются уже к этой цели, к ея достижению, например, крики, плач, хватанье руками. Или—другой пример— ребенок, раз обжегшись о свечу, впредь ея боится: здесь тоже действие оттягивания рук обусловлено опытом узнания неприятных ощущений обжога. Всякое волевое действие определяется, так. обр., представлением о том, чего еще в действительности нет, оно есть действие, направленное на осуществление еще только предстоящого. Сама по себе горящая свеча еще не жжет, но волевое движение, оттягивание руки, есть реакция на представляемое или ожидаемое ея свойство; вид груди матери сам по себе еще не утоляет голода ребенка, по волевое движение к ней есть приспособление к получению желаемаго— молока. Эта отдаленность цели, это действие по представлению о ней в дальнейшем развитии все более увеличивается, вплоть до тех сложнейших волевых поступков, которых цель будет достигнута лишь через целые месяцы или годы, как, например, в действиях обработки земли, постройки зданий, дорог и так далее Чем выше психическое развитие, тем более отдаленными и широкими становятся цели человеческого волевого поведения. Другое психическое условие волевого действия состоит в волевом, т. е. сознательном, обладании своим телом, иначе говоря, в том, что его движения обусловливаются уменьем или навыком им управлять. Этапсихическая обусловленность волевых движений состоит в том, что движение оказывается вызываемым предшествующим ему представлением о нем. Ребенок первоначально не имеет никакого знания о своем теле, движения его (рефлекторные и инстинктивные) являются также вполне невольными. Но эти движения, т. е. мускульные сокращения, в свою очередь, дают ощущения, именно ощущения движения (в виде кожной, мускульной, со-членовой чувствительности, т. е. в совокупности то, что называется кинестезией). При помощи этих ощущений движения и также через зрение ребенок наблюдает свои движения и учится их направлять. Это уменье приобретается так же, как впоследствии приобретаются, например, навыки письма, ремесла, гимнастики и т. под., т. е. первоначальное неловкое движение, сопровождающееся многими ненужными и побочными сокращениями мышц, становится все проще, ловчее, выделеннее от других движений. Особенно же важным является то, что из такого опыта движений и их ощущений слагаются и сохраняются в сознании представления об этих разных видах движений. Такие представления о движениях оказываются в свою очередь моторными, т. е. двигательными: представление о движении влечет за собою, по условиям мозговой механики, самое движение, т. е. соответственное мускульное сокращение. Собственно говоря, каждое представление о движении, достаточно яркое и определенное, неизбежно порождает в теле это движение, если нет каких-нибудь противоположных тому нервных импульсов. Это подтверждается, например, фактами так называемым „чтения мыслей“ (которое правильнее бы назвать чтением движений), т. е. опытами, при которых усиленное представление об известном месте или направлении, где находится спрятанная вещь, неизбежно влечет за собою хотя бы слабия движения у задумавшого, и именно в данном направлении; это же подтверждают и факты гипнотического внушения, при которых исключительное господство известного представления в сознании загипнотизированного вызывает у него постоянно и неизбежно соответственное движение. Если у нас это не всегда происходит, то лишь потому, что мы намеренно задерживаем такие неизбежные двигательные проявления моторных представлений. В этом. факте возникновения движения, по предварительному представлению о нем и содержится основа волевых движений, ибо волевое движение и есть то, которое возникает по предварительному представлению о нем в сознании. Наконец, третье психическое условие волевого действия есть образование ассоциации между представлением о.цели действия и представлением о соответственных этой цели движениях, т. е. ассоциации цели с ближайшими к ней средствами, находящимися в нашем распоряжении. Эта ассоциация (например, связь вида желаемой пищи с движениями руки, ее схватывающей и помещающей в рот) узнается и устанавливается, конечно, тоже лишь на опыте, через пробы разнообразных движений и нахождение, наконец, соответственного.

2) Происхождение и развитие волевых действий. Итак, полный внешний волевой акт слагается из последовательности следующих четырех составных частей: 1) чувства потребности (голод, жажда, утомление, страх и так далее), 2) представления о предмете, который может эту потребность удовлетворить, т. е. о цели действия, 3) представления о тех движениях, которые приводят г этой цели, и 4) самых движений, вызванных этим моторным представлением. Из этих моментов чувство потребности само по себе есть обыкновенное чувствование или эмоция, т. е. состояние, включающее особое сознание удовольствия или неудовольствия. Оно называется обыкновенно стремлением или влечением (положительным или отрицательным), однако, этот активный характер придает ему, в сущности, лишь то, что эта эмоция сразу влечет за собою представление о соотв. ей цели и движениях. Не будь опыта соединения ея с ними, в ней самой никакого активного сознания не содержалось бы.—Из сказанного видно, что все психические условия волевых действий и самая связь или ассоциация между ними есть продукт опыта, т. е. опытного узнания. Воля есть, в этом смысле, знание, и сначала она совершенно отсутствует, но слагается лишь по мере накопления опытов.—Возникновение волевых действий, т. е. помещение между чувствованием потребности и самым движением полученных из опыта представлений— о цели (желаемом предмете) и о нужных для того движениях,—является крайне важным фактором для развития жизни живого существа, при том частью вредным, частью полезным. Опасная сторона состоит в том, что через включение между потребностью и самым движением опытных представлений связь между первыми, столь тесная, определенная и точная в движениях рефлекторных и инстинктивных, так сказать расшатывается и подчиняется сознанию, руководителю вообще не вполне надежному и при том сложному (поэтому-то, вероятно, важнейшия жизненные функции и исключены из волевого влияния). Но, с другой стороны, несравненно важнее полезные стороны волевого влияния на движение. Движения рефлекторные и инстинктивные весьма мало пластичны, они вполне предопределены наследственной организацией нервной системы. Через включение же в ряд условий движения представлений о дели и моторных представлений, движения подчиняются всей совокупности личного опыта действующого существа, получают совершенную пластичность, изменяемость и приспособленность к разнообразию внешних условий и вместе с тем делаются выразителями всей сознательной душевной жизни индивидуума, его личным достоянием, тем, чем отличается он от других таких же индивидуумов. В такой личной и индивидуальной форме эти волевия действия могут быть справедливо названы произвольными, т. е. выражающими личные условия, действующия в сознании деятеля.—Не входя в подробности дальнейшого развития воли, отметим лишь, что в нем принимают участие два процесса: а) автоматизация волевых движений и б) перенос желаемости с цели на средства. Первоначально сложные волевия действия состоят из ряда отдельных движений, из которых каждое требует особого волевого импульса; но, повторяясь многократно, этот ряд движений ассоциируется в одно целое, так что волевой импульс нужен только для начала всего ряда, который затем протекает сам, уже автоматически. Так, например, сначала движение письма требует постоянного внимания, каждая буква выписывается отдельно и т. под., впоследствии же рука научается как бы сама дописывать каждое слово, и весь процесс требует лишь в момент своего начала волевого импульса и внимания, а затем продолжается автоматически. То же заметно решительно во всех волевых действиях: в процессе речи, в любом мастерстве, в привычных волевых движениях одевания, мытья, ходьбы и так далее Эта автоматизация движений имеет огромное значение для освобождения нашего внимания от постоянного контролирования движений: внимание может, такимобразом, быть обращено на другия, более высокие действия. Если бы было иначе, мы так же всецело были бы заняты и поглощены направлением ног при ходьбе, рук при одевании, языка при речи и так далее, как то имеет место у ребенка, овладевающого впервые этими движениями. — Перенос желаемости с цели на средства равным образом составляет важный процесс в развитии воли. Так же как, например, чувство любви переносится с любимого человека на его вещи и обстановку, или религиозное почтете с прямого его объекта на церковные вещи и обряды, так желаемость цели переходит в желательность средств, самих по себе. Собственно говоря, прямым предметом желания всегда является удовлетворение изв. потребности и связанное с тем удовольствие или освобождение от страдания. Но эта основная цель может в процессе волевого развития создать и прямую желательность того, что первоначально являлось лишь средством для достижения этой основной цели. Обычный пример скупца, любящого деньги сами по себе, ясно показывает, в чем состоит здесь дело. Таким же образом, в сложном историческом процессе, развилась желательность собственности, желательность свободы, желательность власти и так далее, в которых первоначальная цель—прямого удовлетворения потребностей—вполне отступила на задний план.

3) Внутреннее волевое действие есть волевое управление течением представлений, направляемых к разрешению какой-нибудь умственной проблемы, т. е. то, что составляет процесс целесообразного размышления. В основе этого процесса лежат два разных психических механизма. Во-первых, при этом представление о цели и задаче, как господствующее и устойчивое в данное время в сознании, само является определяющей тенденцией, которая направляет ход наших мыслей и воспоминаний, совершенно так же, как изв. настроение, например, печальное, определяет и ход приходящих в голову печальных мыслей. То, что не соответствует этой господствующей тенденции отбрасывается, вытесняется ею, а то, что к ней подходит, — закрепляется. Соответственно такой определенной и предварительной умственной установке, мы, например, знак О в чтении цифр поймем как нуль, в словах—как букву, или знак р в латинской книге прочитаем как пе, а в русской— как ер, и т. под. Другой процесс, происходящий при волевом размышлении, имеет отношение к волевому вниманию. Желая размышлять о каком-нибудь понятии, его составе, признаках и т. под. (например, о понятии причина), мы направляем нашу мысль внутренней речью (смотрите) (т. ф. произносим про себя „причина“, „причина“) и тем временно сосредоточиваем на этом представлении свое внимание, стараясь уловить в этот момент, что именно является мысленно перед нами, что составляет содержание этого понятия. В этом смысле волевое размышление всегда сопровождается и даже направляется внутренней речью, которая есть по существу волевое движение.

4) Автогенная теория воли и метафизика воли. Изложенная теория опытного происхождения и развития воли из чувствований, рефлекторных и инстинктивных движений и ощущений их разделяется не всеми психологами. Многие считают волю или, по-крайней мере, стремления или влечения—основным, дальнейшим образом неразложимым психологическим процессом. Одним из виднейших защитников такой самостоятельности (автогенности) воли является ныне Джемс (смотрите). В то время как изложенная теория видит в стремлениях—чувствования неудовольствия, соединенные с ощущением или представлением мышечного усилия, Джемс считает внутренний акт воли как предпочтение того или другого представления, как стремление к сохранению его или переходу к другим, основой даже для внешних волевых актов. Такие воззрения ведут к волюнтаризму (смотрите), а у крайних представителей, возводящих волю в реальную метафизическую силу, к особой метафизике воли, признающей ее даже за сущность всего мира,

как то учит, например, философия Шопенгауэра (ом.).

5) Нормальная воля. Нормальным волевым поведением должны мы признать такое, в котором решения принимаются по сознательной и всесторонней оценке мотивов действия, т. е. решения объективно обдуманные, в которых приняты во внимание все хотя бы и отдаленные следствия поступка. Такую волю справедливо можно назвать свободною, именно свободною от моментальных увлечений. В ней выражается вся совокупность убеждений и взглядов личности, сохраняющей себя более или менее устойчивой и неизменной, несмотря на разнообразие и смену отдельных случайных впечатлений. Такая воля является результатом богатого жизненного опыта, зрелой мысли и внутреннего самовоспитания. Ей противоположна воля детская, вытекающая из малого жизненного опыта, неустойчивая и черезвычайно изменчивая, находящаяся всецело под влиянием времен. и случайных мотивов.

6) Воля ненормальная, патологическая имеет три глав, вида: воля черезмерно активная, воля недостаточно активная и воля истерического типа. Повышенная активность воли состоит в ея импульсивности, т. е. в том, что известные мотивы сразу переходят в действие, без достаточной задержки со стороны других мотивов. Таковы импульсивные действия деге-нерантов и страдающих разного рода импульсивным помешательством, например, запойное пьянство, клептомания, болезненные влечения к убийству, самоубийству, поджогу и т. и. Пониженная активность воли состоит в том, что мотивы вообще оказываются недостаточно возбуждающими волю. Сюда принадлежат разные виды абулии, развивающейся на неврастенической почве, таковы случаи, когда человек хотя и сознает полезность или необходимость действия, однако, не может на него решиться. В крайних случаях это доходит до полной апатии и неподвижности. Наконец, истерический тип воли характеризуется крайней изменчивостью мотивов, возбуждающих волю, следствием чего является необычайная капризность и прихотливия смены в поведении.

Литература: Дэисемс, „Психология“, р. пер. Лапшина, гл. 26; Jaynes, „Principles of Psychology“, т. II; Рибо, „Болезни воли“; Bain, „Emotions and Will“; Sully, „The Human Mind“, vol. II; Kulpe, „Die Lehre vom Willen in der neueren Psychologie“ (Philoso-phische Studien“, V); Miinsterberg, „Wil-lenshandlung“; Meumayin, „Intelligenz und Wille“; Adi, „Ueber die Willens-tatigkeit“; Wundt, „Grundzuge der Phy-siologischen Psychologie“; H. Ланге, „Элементы воли“ („Вопросы филос. и психологии“, кн. 4). Н. Ланге.