> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Вообще

Вообще

Вообще, говоря о развитии западных городов и портов в ущерб восточным, я имей в виду однупроявившуюся в этом направлении тенденцию. Стоит сопоставить только .доход, получаемый Елизаветою от :20-го по 25-ый год ея правления от таможенных сборов в восточных аи западных портах Англии, чтобы шритти к заключению, что первые далеко не утратили еще своего первенствующого значения. Тогда как из Бристоля поступает всего на «а этого 900 ф. таможенных сборов, «Ярмут доставляет казначейству 1167 ф., Лин—1660 ф., а Кингстон на Гелле—1575 ф. Но это обстоятельство не мешает тому, что о восточных портах, в том числе о Скарборо и Ярмуте, мы во все время правления Елизаветы слышим, как о портах, теряющих постепенно свой торговый флот и сокращающих обороты своей торговли, тогда как о Бристоле и Ливерпуле доходят до нас как раз противоположные известия.

Нельзя сказать, чтобы правительство оставалось безучастным зрителем происходившего на его глазах упадка городов и портов восточной Англии. Мы видели уже на примере Иорка, кто более строгое соблюдение прежней монополии того или другого вида производства признается надежным средством борьбы с этим злом. Оказанное о Иорке применимо в равной степени и к Норвичу. Сосредоточение в его руках монополии производства шерстяных тканей с ворсою кажется Генриху VIII вернейшим средством к восстановлению прежнего благосостояния города. Он принимает поэтому энергичные меры против развития тех же способов производства в других частях Англии. Но все эти меры не ведут ни к чему, так как не в состоянии задержать действия вышеуказанных причин.

Наряду с передвижением центра промышленной и торговой деятельности Англии с востока на запад, XVI столетие представляет нам еще ту любопытную черту, что с ним наступает решительный упадок как внутренних, так и приморских городов южной Англии.

Начиная с востока и оканчивая западом, от Гуля до Честера, слы

шится одна и та же жалоба на поглощение Лондоном и Бристолем прежнего промышленного и торг. благосостояния провинциальных городов. Эта жалоба прямо или косвенно высказывается и современной памфлетной литературой. Проповедники и публицисты XVI в указывают на Лондон, как на средоточие всякого производства, как на складочный пункт для товаров, как на местопребывание богатейших купцов и капиталистов. В известном „Путешествии Эвфуеса по Англии “ мы находим следующее восторженное описание английской столицы: „По красоте своих построек, несметным богатствам и разнообразию находимых в нем товаров, Лондон превосходит все города в мире. Его поистине можно назвать запасным магазином и ярмарочным местом целой Европы. Есть ли что-нибудь под небом такое, чего нельзя было бы купить или занять в этом благородном городе! В это место стекаются люди со всех концов государства, благодаря чему город этот является столь населенным, что не поверишь подчас, чтобы на целом острове было столько людей, сколько видишь по временам на улицах Лондона11. В отличие от других современников, автор только что упомянутого сочинения, Лили, с похвалой относится к сосредоточению всех богатств страны в одном пункте: „Уверенность, чтосокровища спокойно лежат в стенах Лондона, хорошо защищенные от всякого рода мятежников, делает дворян храбрыми, а купцов предприимчивыми в их торговых операцияхъ11 (Lyly, „Euphues and his England11; editio princeps 1579 r. Arbor’s Reprints; стр. 434—5).

О размерах, какие приняла внешняя торговля Лондона в период времени от 20 по 25 г. правления Елизаветы, можно судить, между прочим, по следующим статистическим данным. Доход, доставляемый ввозными пошлинами, взимаемыми во всех английских портах, за исключением Лондона, не превышает в это время ежегодно 6.195 фунтов. Лондон сам по себе доставляет

В казначейство 50.000 ф., т. е. сумму в 8 раз большую против той, какую платят в своей совокупности все прочие торговые города Англии (Baines, „History of Liverpool“, стр. 262).

К тому же заключению приводит и сравнение числа судов, приходящих и отходящих из Лондона, с тем, какое мы встречаем в других портах Англии. От 1580 г. до-птлн до нас довольно точные сведения. В числе государствен. бумаг, собранных в 148 томах Елизаветинских State Papers, имеется, между прочим, список всех судов, прибывших и отбывших из Лондона в течение одного года. Прибывших было — 402; и почти такое же число вышло из лондонского порта. В общей сложности это дает нам 800 с лишним судов. В счет вошли только суда, имеющия свыше 20 т.. Если принять во внимание, что, по свидетельству Гаррисона, число всех английских судов, имеющих свыше 40 т., было не больше 800. то мы не ошибемся, сказавши, что значительнейшая часть всех судов Англии сосредоточилась в лондонском порте (Record office. State Papers, Elis. т. 3 48, Ле 36; Harrison в издании Ферниваля, т. 1, стр. 290).

Чем объясняется, спрашивается, такое сосредоточение торговой и промышленной деятельности страны в английской столицее В ряду других причин,—как-то, его счастливого географического положения, близости богатых производительностью средних графств, лежащих по течению Темзы; сосредоточения в Лондоне главных административных и судебных учреждений страны,—нельзя не упомянуть и об одной, чисто искусственной причине, корень которой лежит в торговой политике английского правительства, в его стремлении монополизировать по преимуществу внешнюю торговлю в руках им же устроенных компаний, главным средоточием которых являлся Лондон и в меньшей степени—Бристоль. На эту причину справедливо указывают жители одного из тех портов, которые всего более пострадали от конкуренциистолицы. Я разумей Кингстон на Гуле. „Крупные торговцы,—жалуются они,—организованы в компании, во главе которых стоят лондонские граждане и главным средоточием которых служит Лондон. Немудрено, если эти компании издают мероприятия, по преимуществу благоприятные лондонским купцам и нередко весьма враждебные интересам остальных. Как удивляться после этого, что вся торговля сосредоточивается в Лондоне, что богатейшие суконщики и портные не имеют другого местопребывания, а прочие порты все более и более теряют в своей торговле и приходят в упадокъ“ (Record Office. State Pap., Elis., т. 106, 59 a, 1575).

Чтобы удержать за собою раз завоеванное ими положение, лондонские купцы заботились об открытии торговых факторий в отдаленнейших концах королевства. Эти фактории делали возможным непосредственную доставку им продуктов местного производства. Этим путем манче-, стерские сукна, минуя прежний посредствующий рынок Честера, поступали непосредственно в лондонские склады. Благодаря той же практике находимое в Дербишире олово шло не в Кингстон на Гуле, как в прежние годы, а непосредственно в Лондон, торговцы которого держали нужную для них факторию в самом графстве, в Генсборо. Нельзя сказать, однако, чтобы провинциальные купцы оставались всегда безучастными зрителями успехов, делаемых лондонскою торговлей в ущерб их собственным. Их петициям на имя королевы и совета удавалось на время задерживать развитие лондонской предприимчивости. Так, в 1596 г. ими проведено через Звездную Палату постановление, в силу которого не только запрещалось жителям Лондона извлекать товары из своей торговой фактории в Генсборо, минуя Кингстон, но еще высказывалось требование, чтобы лондонские граждане воздержались от дальнейшей доставки товаров в северные порты на всем протяжении от Бостона, в графстве Линкольн, до Гартлепуля,.