> Энциклопедический словарь Гранат, страница 106 > Воцарение представителя иноземной династии

Воцарение представителя иноземной династии

Воцарение представителя иноземной династии, незнакомого с английским языком, во многом содействовало упрочению независимости кабинета в том смысле, что король перестал бывать на его заседаниях. С этого же времени виги постоянно образуют кабинет из членов своей партии, особенно с 1715 года, когда по поводу восстания якобитов в северных графствах виги привлекли к ответственности перед верхней палатой за подписание двумя годами ранее, т. е. в 1713 г., Утрехтского договора лордов Болингброка, Оксфорда и Ормонда, членов последнего торийского министерства королевы Анны. Так как из этих трех лиц Болингброк и Ормонд, чтобы избежать ответственности, бежали на континент, то вигам пришлось ограничиться преследованием одного графа Оксфордского. Последний сделал новую попытку в духе лорда Сомерса оправдать свое поведение королевским приказом. И хотя такое оправдание и не было принято палатою, но делу не дано было дальнейшого хода, в виду того, что общины не могли согласиться с лордами насчет порядка производства самого преследования. Оксфорд отделался двухгодичным сиденьем в Тоуэре и был выпущен на свободу. С этого времени только дважды делаемы были попытки судебного преследования министров за общее направление их политики. В первый раз обвинение направлено было против лорда Гестингса за дурное управление Индией, во второй раз против лорда Мельвиля в 1804 году, по поводу злоупотреблений, вкравшихся в его финансовую администрацию. С этого времени постоянная смена кабинетов вигов и тори, в связи с переменами в численном отношении партий в парламенте, сделала ненужным обращение к судебной ответственности министров, как к средству, вызывающему выход их в отставку. Оказалось, что и помимо этого средства есть возможность вызвать изменения в политике и смену кабинетов.

Царствование Георга I ознаменовано проведением семигодичного акта с целью придания большей прочности правительству и из желания избежать новых выборов вслед за яко-битским восстанием 1715 г. Ранее избранная палата продолжала таким образом оставаться на своем посту до истечения семигодичного срока. Эта мера была проведена в 1716 г.

С 1721 года и падения той финансовой антрепризы, которая известна в истории под наименованием „компании Южного моря, или южноокеанического мыльного пузыря“—„South-Sea bubble“,—Уолполь, своевременно выступивший против наделения компании Южного моря требуемыми ей привилегиями, остается неизменно во главе вигийского кабинета вплоть до 1742 года. За это время окончательно упрочивается в Англии парламентский образ правления. Уолполь обеспечивает себе роль руководителя английской политики широким обращением не столько к системе прямого подкупа, сколько к системе фаворитизма, состоящей в обеспечении мест лицам, поддерживавшим его партью на выборах. В 1742 г. общины подымают речь о том, что звание первого министра, или премьера, т. е. руководителя всей внутренней и внешней политики, английскому праву неизвестно. В палате лордов, как и в палате общин, делается два представления о том, что Роберт Уолполь присвоил себе такое право ко вреду конституции и к упразднению свободы. Петиционеры говорили о своей несомненной обязанности довести до сведения короля, что необходимо отозвать Уолполя, как одинаково опасного для монарха и королевства. Громадное большинство высказалось против этого решения. Этоне помешало, однако, роспуску палаты. Вновь собранная палата оказалась также враждебнойУолполю,и он счел себя обязанным выйти в отставку не потому, что его присутствие было нежелательно королю, а потому, что он не мог более надеяться на поддержку большинства в палатах. Это первый пример выхода министра в отставку по такой причине. Он упрочил порядок управления страною господствующей партией через посредство солидарно ответственного кабинета, составленного из членов большинства, к чему, как известно, сводится система парламентаризма. Та же тенденция была поддержана в 1744 г. выходом в отставку лорда Гренви-ля ввиду несогласия, возникшого между ним и Пэльгемом, членом кабинета, пользовавшимся поддержкою большинства палаты. Управление страною министерством, руководимым этим последним, еще продолжалось в эпоху выхода в свет „Духа законовъ“ Монтескье, так как Пэльгем остался в министерстве до самой своей смерти в 1754 г.

Из только что сделанного перечня важнейших фактов, касающихся развития системы кабинета и смены партий у кормила правления, легко прийти к заключению, что Монтескье не отметил в своем сочинении характернейшей особенности английских порядков, состоящей в том, что исполнительная власть не только не обособлена в ней от законодательной, но, наоборот, вручается комитету от законодательных палат. Кабинет зависит столько же от короля, сколько и от большинства общин и лордов; он выходит в отставку каждый раз, когда это большинство сложится для него неблагоприятно. Исключением являются только те случаи, когда правительство, неуверенное в том, что страна правильно представлена наличным составом парламента, обращается к новым выборам, в надежде встретить большую поддержку своей политике в новом парламенте. Раз его рассче-тыоказались неправильными, кабинет, рекомендовавший производство новых выборов, выходит в отставку.

Желание проследить дальнейшее развитие тех принципов, в силу которых произведена была вторая английская революция, помешало нам указать на тот факт, что не в Англии, а в Ирландии решен был вопрос о том, быть ли на престоле Великобритании Стюартам-католикам или уступить им навсегда свои права протестантским членам этого дома в лице сперва Марии и ея супруга Вильгельма, затем Анны, второй дочери короля Иакова M, жены датского принца, и, наконец, отдаленных наследников Стюартов в женской линии—королей Ганновера. Причина, по которой Ирландия сделалась последней ареной столкновений, лежит в том, что эта католическая страна наиболее потерпела от протестантских правителей и потому сознательно стремилась напрячь все свои силы к поддержанию прав монарха-католика.

Чтобы понять причины, по которым Ирландия из трех королевств одна оставалась всегда готовой к восстанию, надо принять во внимание, что нигде так грубо не были нарушены земельные права исконного населения, те родовые кельтические порядки совладения, которые всего ближе подходят к клановому устройству горной Шотландии.

XV. Судьбы Ирландии. Тогда как большинство завоевателей, не исключая Вильгельма Норманского, ограничивалось лишь частными изменениями в найденном ими имущественном строе, английские завоеватели Ирландии с самого начала прибегли если не к фактическому, то к юридическому обезземеленью местных жителей. По словам английских писателей — протестантов и чиновников, следовательно, лиц,которых не легко заподозрить в пристрастии к като-ликам-ирландцам, первым последствием побед, одержанных английскими „повольниками“ времен Генриха II в Ирландии, было признание их одних собственниками всей далеко еще не покоренной ими страны.

Это признание сделано было английским правительством; им укреплены были за каждым из десяти главных предводителей частных ополчений отдельные провинции острова. Граф Стронгбау получил все королевство Лейнстер, за исключением одного лишь города Дублина, удержанного Генрихом II за собою и своими наследниками, да немногих приморских городов, крепостей и замков. Королевство, (или, лучше сказать, область) Корка разделено было между Робертом Фицстифеном и Воганом. Филипп ле Брюз получил королевство или область Лимерика; Гыог де Ласси—Месс; Джон деКурси—Ольстер; Вильям Фицадельм—большую часть Коннота; Томас де Клер—Том-сид; Отто Грандиссон—Типерари; Роберт ле Поер—Уотерфорд. Таким образом, говорит сэр Джон Девис, генеральный прокурор Ирландии, в своем знаменитом трактате, посвященном Иакову I, вся страна была распределена между десятью лицами английского происхождения. Несмотря на то, что в действительности ям не удалось подчинить себе даже третьей части острова, они признаны были номинально владельцами и господами всей земли, и ничего не было оставлено для раздачи туземцам. На протяжении трехсот лет мы не встречаем указаний на дарование ирландскому лорду права собственности на ту или другую область. Исключения сделаны были лишь для Родерика О’Коннора, владельца Коннота, за которым удержана была, в виду его перехода на сторону англичан, часть -его королевства Генрихом II, да еще для короля Томонда, владевшего об- ластыо этого имени в малолетство Генриха III. Названные выше военные авантюристы вместе с собственностью получили и верховные правительственные права, „jura regalia“, как называет их сэр Джон Девис. На их отношение к земле нельзя смотреть с той же точки зрения, с какой мы рассматриваем отношения государя к территории. Оно носило характер публичного права, но было вместе с тем и частноправовым. Утверждать это позво-ляет нам тот же сэр Джон Девис. Английские лорды, получившие вышеназванные поземельные пожалования, говорит он, обнаруживали притязание быть собственниками всех земель, так что не представлялось возможности удержать за туземцами их прежние владения. Тот же писатель продолжает: опасение, чтобы рано или поздно английское правительство не вздумало наделить туземцев землей на правах свободных подданных, заставило лордов-завоевателей настоять на исключении ирландцев из подсудности английским судам и изъятии их из действия английского права. Ирландцы остались, таким образом, в положении чужестранцев и врагов. Каковы бы ни были действительные причины такой политики, она несомненно имела немаловажное значение для дальнейшого сохранения в среде ирландцев их старинной кланово-родовой организации и не менее старинного коллективного землевладения. Мы уже сказали, что, по словам Девиса, англичане заняли не более трети острова. Покоренные их оружием местности, по свидетельству того же писателя, были расположены преимущественно в свободной от леса равнине; в горах же продолжали попрежнему держаться враждебные англичанам кланово-родовые союзы.

Последние, по словам Эдмунда Спенсера, писавшего в 1596 г., включали в себе нередко до 6.000 членов; сверх того они считали немалое число приверженцев между лицами, связанными с ними, если не единством происхождения, то крестовым братством (gossipred) или братством молочным. Последнее признавалось не только между лицами, вскормленными одною грудью, но и между их семьями. Эдмунд Спенсер, писавший свой трактат с целью показать причины продолжительных неуспехов англичан в Ирландии и указать средства к надежнейшему и скорейшему покорению страны, с полным основанием говорит о том, что сохранение в среде ирландцев их старинного обычного права и освящаемых им кланово-родовых отношений— причина тому, что английское занятие до самых времен Елизаветы не подвигалось вперед, но, напротив, даже отступало назад, особенно в печальную эпоху междоусобных войн Алойи Белой розы, войн, в которых деятельное участие приняли английские поселенцы в Ирландии, целыми сотнями и тысячами оставлявшие свои поместья на произвол судьбы. Английская политика в течение целых столетий .не только не принимала никаких мер к разложению клановородовых союзов, но даже косвенно содействовала их дальнейшему удержанию, возлагая на родовых старейшин ответственность за преступные действия, совершенные кем-либо из подчиненных им родовичей. Таким образом, указывает Спенсер, глава кровного союза, как лицо ответственное за всех и каждого, кто связан с ним узами родства, необходимо приобретал большое влияние над ними; ирландские лорды и областные начальники, как главы кланов, становятся поэтому неизбежно могущественнее и влиятельнее английских, а между тем политический интерес требовал бы обратного. Крайне опасно, заканчивает Спенсер, оставлять в руках одного человека начальствование над таким значительным числом лиц, какое представляют некоторые родовые союзы, включающие в свой состав нередко пять и шесть тысяч членов; единый начальник, очевидно, имеет возможность принуждать их ко всему, что ему заблагоразсудится, и направлять их деятельность по своему усмотрению. Этими словами Спенсер дает весьма наглядную характеристику первоначальной политики англичан в Ирландии, того недовольства и попыток радикальной перемены, какие она стала вызывать в Англии со времени Елизаветы. Эту политику молено назвать до некоторой степени политикой невмешательства во внутренний быт туземцев, невмешательства, от времени до времени прерываемого вооруженными столкновениями с ними, отнятием у побежденных кланов более или менее значительных земельных участков, на которых туземному населению если и дозволялось оставаться попрежнему, то не более, как на правах временных арендаторов, вполне зависимых от воли англичанина-собственника, как по отношению к размеру плателией, так и по отношению к продоллштельности срока аренды.