> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Все эти города стоят в списке пришедших в упадок населенныхъ мест

Все эти города стоят в списке пришедших в упадок населенныхъ мест

Все эти города стоят в списке пришедших в упадок населенных мест, и на ряду с ними встречаются также такие важные торговые порты, как Ипсвич, Ньюкасл, Плимут, Пять Портов (Cinq ports), Честер, и, что всего удивительнее, только что начавший развиваться Ливерпуль. Роджерс прав, говоря, что нет почти ни одного сколько-нибудь значительного английского города, который не стоял бы в списке и о котором бы парламент не говорил, как о нуждающемся в перестройке. Одно это обстоятельство уже порождает сомнение в том, чтобы необходимость возведения новых зданий, взамен прежних, построенных где 45, а где и 25 лет назад, согласно свидетельству парламентских статутов, доказывала действительный упадок английских городов за последнюю половину или четверть века. Не объясняется ли заботливость парламента

В большей мере тою страстью к постройкам, какую Гаррисон считает характерною чертою своих соотечественников во времена Генриха ВИП и которая проявилась прежде всего и с наибольшей силой в Лондоне в замене прежних деревянных зданий каменнымие Но допуская даже, что многие города попали в список из желания сделать по возможности всеобщей предохраняющую от пожаров замену деревянных зданий кирпичными, все же нельзя отрицать того, что язык, которым парламентские статуты рисуют современное положение английских городов, не оставляет сомнения в их упадке.

Признавая общим явлением то обветшание городских жилищ, о котором упоминают статуты Генриха ВИИ-го, я полагаю в то же время, что засвидетельствованный ими факт упадка городов далеко не сказался в равной степени в разных частях государства. Внутренния причины повели к постепенному запустению городов по преимуществу в восточной половине Англии, содействуя в то же время развитью западных портов и расположенных неподалеку от них промышленных и торговых поселений. Чтобы убедиться прежде всего в самом факте передвижения мануфактурного производства и торгового обмена с востока на запад, мы сопоставим между собою две эпохи: с одной стороны, ту, которая следует непосредственно за моровой язвой 1348 г., а, с другой, ту, которая обнимает собою первия два десятилетия царствования Елизаветы. На основании данных, доставленных свитками налогового обложения, произведенными парламентом в 1377 г., Чальмерс, а за ним Томас Элиот, дают следующия цифровия данные для выражения численности населения главнейших из английских городов в конце XIV в Лондон—35 т. жителей; Иорк — 10.800; Норвич — 6 т.; Линкольн—5 т.; Кентербери— 4 т.; Винчестер—2 т.; остальные в общей сложности— не более 32 т. (Remarks on the population of english

cities in the time of Edward III, by Thomas Elliot, Archeologia, т. XX, стр. 524). За исключением Лондона, все перечисленные города лежат в восточной половине Англии. Незначительность обнаруженного налоговыми свитками числа их жителей объясняется теми размерами, какие приняла смертность, вызванная чумою. Сибом (Fortnightly Review, edited by Lewes, 1865, сент. 1 и 1866, февр. 15) полагает, что средним числом „черная смерть“ унесла с собою в различных частях Англии не менее половины населения. Несомненно, однако, что с наибольшей интенсивностью она должна была проявить свое действие в городских центрах, где, при большей скученности, не было в то же время тех гигиенических условий, которые препятствуют распространению заразы в наше время. Немудрено поэтому, если о некоторых городах, как, например, о Гентингдоне, мы узнаем, чтс в них не осталось в живых и четвертой части населения (Stow’s Chronicle, под 1349 г.), а о других, как, например, о Иорке (Parliament petitions) времен Генриха VI, под 1450 г. в одной из хроник значится, что более 50 т. человек были погребены в один год на кладбище.

Для нас, впрочем, важно не то, как велика была населенность английских городов во второй половине XIV в., а в какой части страны были расположены наиболее значительные из них. Мьи видим, что то была восточная половина Англии. Постепенный упадок городов в этой части страны проследить не трудно; для этого достаточно одного внимательного изучения парламентских петиций, статутов и государственных бумаг эпохи Тюдоров. С конца XV века Норвич, эта колыбель усовершенствованного шерстяного производства, принесенного сюда фламандскими поселенцами времен Эдуарда III, и близ него лежащие города приходят в заметный упадок. Причиной тому статут от 2 г. правления Генриха VII считает закон, которым во времена Генриха IV в интересах землевладельцев ограничено было пра

Во отдачи детей в ремесленники. Только лица, владевшия доходом в 20 шиллингов с земли и ренты, сохранили, в силу этого мероприятия, право отдавать сыновей или дочерей в обучение ремеслу. Результатом запрета явился упадок важнейшого из городских цехов, цеха суконщиков и портных. К этой причине, как видно из содержания другого статута, от 6-го года правления Генриха VIII, присоединилась новая, более общого характера: иностранцы стали вывозить шерсть из Норфолька в Голландию и Зеландию, что, разумеется, не могло не отразиться на судьбе важнейшого из видов промышленной и торговой деятельности графства и повело за собою упадок большинства его городов. Только что приведенные соображения заслуживают того, чтобы мы остановились на них более подробно. И закон Генриха IV, и мероприятия его преемников одинаково указывают на то, что упадок Норфолька и близко лежащих к нему городов стоит в причинной связи с переменами, происшедшими в направлении и размерах шерстяного производства. Давая частное объяснение тому застою, какой в последнее время проявился в этом производстве на протяжении всего Нор-фолькского графства, историки упускают из виду одну общую причину, на которой с полным основанием настаивает Роджерс и которая объясняет собою не только запустение восточных, но и быстрое возрастание западных городов Англии. С XVстол. английская шерсть постепенно перестает служить только матерьялом для выделки Фландрских и флорен-тинских тканей; законодательство принимает меры к запрещению ея вывоза в сыром виде, и запрос на более усовершенствованные домашния сукна начинает возрастать с каждым годом. Но опыт убеждал в том, что высшого качества шерстяные ткани изготовляются по преимуществу в влажных местностях, какими являются западные графства Англии, и немудрено, если шерстяное производство начинает приобретать обширные размеры в Манчестере, Лидсе, Ливерпуле, ИНрьюсбери, Боль-

198

тоне и местечках, расположенных в недалеком расстоянии от Атлантического побережья (Rogers, „History of Agric.“, IV, 85). Высказанное соображение дает ключ к пониманию причин того быстрого возрастания, какое в течение XVI века проявляет население едва заметных бургов западной Англии. Так, о Манчестере мы узнаем, что в период времени от 1545 по 1578 г., т. е. на расстоянии 33 лет, число его жителей увеличилось почти вдвое: с 6-тина 10 т. Быстрый рост Манчестера сообщился и близко лежащим к нему городам, в том числе Больтону, доставлявшему уже в XVI в значительное число тех шерстяных тканей, которые на международном рынке известны были под не отвечающим им названием „Mancliester-cottons“; вырос и ИПрьюсбери, о котором Кэмбель в своей „Британии“ пишет в 1586 г.: „красивый город, густо населенный, значительный по торговле и промышленности его жителей, в особенности по изготовлению шерстяных тканей и постоянному обмену с жителями Уэльса“. Лидс и Бредфорд Леланд в своем путешествии признает одинаково хорошо построенными и цветущими, прибавляя, что шерстяное производство—ближайший источник их благосостояния. Не ограничиваясь указанными городами, выделка шерсти уже в XVI в постепенно захватила большинство южных городов и бургов Ланкастерского герцогства—обстоятельство, которому они обязаны постепенным выходом из того состояния упадка, в каком застают их акты Генриха VII,—а также и некоторые города Уэльса, с Кендалем во главе.

Движение шерстяного производства с востока на запад не помешало, однако, ни дальнейшему удержанию его в Норфольке и восточной половине Иорииского графства, ни преимущественному распространению его в половине XVI в долине Темзы, что, разумеется, было одной из причин быстрого роста населения в столице.

Из других видов промышленной деятельности, как мы видели, одно толысо ножевое производство играло

Выдающуюся роль в XVI в.; и оно, подобно шерстяному, имело главным центром своего распространения западные графства, если не говорить о Розергеме, в Иоркшире, о котором, как о городе, густо заселенном мастерами и простыми рабочими, говорят акты первой половины ХВП в Важнейшими центрами ножевой промышленности были в XVI в отдельные города Глостерского графства, а за ними Шеффильд и Бирмингем. Это обстоятельство, разумеется, также не могло не содействовать быстрому“ возрастанию населения в западных городах, и немудрено, если о Шеф-фильде в начале ХВП стол. (в. 1615 г.) мы уже слышим, как о городе, имеющем население с лишним, в 2000 человек; приблизительно то“ же число жителей указано для Бирмингема в 37-ой год правления Генриха VIII посланными им в этот, город комиссарами.

Постепенное передвижение промышленного производства с востока на запад, очевидно, должно было иметь последствием и перемещение центров торгового обмена, упадок восточных и развитие западных портов. Манчестерские или кендаль-ские сукна, как и бирмингемские или шеффильдские металлические изделия, должны были искать сбыта в смежных с районом их производства приморских городах, а таким в

XVI в., наряду с старинным Бристолем, является недавно возникший Ливерпуль. Ставя оба эти города в один ряд, я далек, однако, от мысли считать Ливерпуль уже в это время серьезным соперником Бристоля. Торговое значение его упрочивается не ранее широкого развития заатлантического обмена, а это факт

XVII и XVIII, отнюдь не XVI стол. Если тем не менее уже в это время Ливерпуль принадлежит к числу быстро развивающихся центров, то объясняется это тем значением, какое в XVI в он начинает играть в торговом обмене между Англией и Ирландией.