> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Все это надо принять во внимание

Все это надо принять во внимание

Все это надо принять во внимание, чтобы понять остроту столкновений, возникших с самого начала между Иаковом I и парламентом. В его правление, длившееся с 1603 по 1625 г., парламент продолжает созываться, но, вопреки практике, установившейся еще в царствование Эдуарда III,—практике ежегодного созыва парламента,—проходят годы и годы без того, чтобы король счел нужным собрать депутатов. Он созывает их вновь только в случаях и в виду опустения государственной казны и невозможности покрыть необходимия издержки управления иначе, как при новом обращении к парламенту. За все время царствования Иакова известны четыре парламента, но промежуток между сессиями иногда равнялся трем и даже семи годам. Обыкновенной причиной разрыва было нежелание парламента ассигновать испрашиваемия правительством денежные субсидии раньше, как после принятия королем во внимание „скромныхъ1 ходатайств палат и проведения им тех реформ в государстве, каких желали, или отмены тех злоупотреблений, на которые жаловались народные представители и лорды Англии. Так как в большинстве случаев на ходатайства следовал отказ, то последствием было то, что большую часть своего царствования Иаков I правил страной без парламента. Как же мог он найти необходимия средства для покрытия своих издержек, раз налоги с конца XIII в не могли быть взимаемы иначе, как с согласия парламентае — Король решился оживить средневековия права свои, как сюзерена, или главы феодальной организации; в число этих прав входило право опеки над малолетними вассалами. Оно давало сюзерену возможность, в силу обычая, отчислять в свою пользу доход от владений вассала за все время его малолетства, под условием покрытия необходимых издержек на воспитание. Этим-то правом в широкой степени стал пользоваться Иаков I, хотя за последнее столетие, предшествовавшее его царствованию, это право пришло в забвение. Он стал конфисковывать доходы малолетних детей феодальной знати и получавшимися таким образом средствами покрывал правительственные издержки, не обращаясь к налоговому обложению. Оживлена была и другая форма вымогательства, но уже не феодального характера. Король широко пользовался в средние века правом постоя в домах своих вассалов и требовал содержания как для самого себя, так и для своей свиты. Под этим предлогом поставленные Иаковом I агенты стали производить поборы с жителей и пополнять этим путем пустующую казну, так какоблагаемые нередко откупались от таких грабнтельств единовременным внесением тех или других сумм. Мало того, правительство Иакова I обратилось к так называемым насильственным займам: вели списки зажиточных купцов лондонского сити и др. городов; король объявлял им свое доверие и милость и брал у них „взаймы“ ту или другую сумму на покрытие своих расходов. Но еще в правление Эдуарда III английский парламент заставил короля скрепить своей подписью обещание не обращаться более к насильственным займам, а впоследствии те же насильственные займы, которые как бы в насмешку именовались „добровольными подношениями“ (benevolences), снова были отменены Ричардом III. Ссылаясь на эти прецеденты, парламент не раз ставил королю Иакову I на вид неблоговид-ность поведения его правительства, обращавшагося к мнимым „зай-мамъ“ и „добровольным подношени-ямъ“, но правительство, тем не менее, во все время правления Иакова I продолжало прибегать к ним. Мало этого, по примеру франции, в Англии создан был новый аристократический титул „баронета““, и патентные письма, т. е. акты, которыми признавалось за известными лицами право носить этот титул, стали продаваться правительством, можно сказать, почти с публичных торгов; указывалась сумма, за которую то или другое лицо могло купить звание баронета.—Таковы те окольные пути, которыми правительство шло к пополнению своей казны, чтобы не нарушить правила, запрещавшего ему взимать налоги без согласия парламента. К чести английских судей надо сказать, что они постоянно становились на точку зрения парламента и признавали незаконными такие вымогательства короля. Но в одном случае английский суд перешел на сторону правительства. Статут Эдуарда I,De tallagio non concedendo высказывался открыто по вопросу о прямом обложении. Что же касается до косвенного, то непосредственного указания на то, что икосвенные налоги не могут быть взимаемы без постановления парламента, в статуте не было. Иаков I обратился поэтому к установлению единоличной властью таможенных сборов на иноземные товары, привозимые в английские порты, и его правительство, в котором, между прочим, участвовал знаменитый философ Бэкон, стало проводить тот взгляд, что в обложении иноземных товаров сборами надо видеть нечто совершенно отличное от обложения английских граждан налогами, что в статутах парламента нет никаких мер, препятствующих такому акту, и что поэтому он допустим. Монарх может установлять таможенный сбор, действуя не как король в парламенте, а как король в совете, т. е. путем издания указа. Английские судьи признали точку зрения правительства правильной.

Уже на первом заседании своего первого парламента 19 марта 1604 г. Иаков I в тронной речи резко указал на то направление, какого его правительство намерено держаться по отношению как к раскольникам и пуританам, так и к католикам. Пуританам было заявлено, что им ставится в вину не столько религиозное их разномыслие, сколько то обстоятельство, что они всегда недовольны существующим правительством, не терпят никакого старшинства и начальства, а это делает их секту,— так говорил министр от имени короля, — недопустимой во всяком сколько-нибудь благоустроенном государстве.

Что касается до католиков, то и им в тронной речи поставлено было па вид следующее обстоятельство: вина их в том, что они признают и в светских делах верховенство папы над королями и императорами. Пока они не откажутся от такого признания, их нельзя будет допустить к поселению в королевстве. В 1604 г. в первый раз формулируется следующого рода обвинение по отношению к католикам: они принимают к руководству в своей практической деятельности столько же, как и в религиозных вопросах, указания папы— иноземного государя; этим они становятся повинными в государственной измене по отношению к правителю страны, в которой пребывают, и потому они не могут быть терпимы в Англии. Это та точка зрения, на которой англичане оставались в течение всего XVII и XVIII веков. Монархия сменится республикой, а католики останутся столь же, если не более, бесправными. Настанет реставрация Стюартов; Карл II сделается в некотором смысле пенсионером короля Людовика XIV; ежегодно из франции будет получаться известная сумма денег взамен обязательства расширить права католиков, и все же положение последних не будет улучшено. Когда преемник Карла II, Иаков П, выступит с первой попыткой признать свободу совести в Англии и обнародована будет в 1682 г. декларация о веротерпимости, священники англиканской церкви откажутся прочесть текст ея в храме, и это послужит началом того революционного движения, которое заставит Иакова II покинуть Англию навсегда. Из области практики движение против католиков перейдет и в теорию; не кто другой, как великий Длеон Локк, автор трактатов „О разу-ме“ и „О веротерпимости“, скажет, что из этого правила должно быть сделано исключение для католиков, потому что они признают иноземного государя—папу—и являются таким образом изменниками по отношению к собственному монарху. Эта точка зрения, при всей нелепости, будет держаться в XVIII ст. вплоть до 1829 г., когда правительству удастся, наконец, провести акт об эмансипации католиков сначала через нижнюю палату, а затем, после продолжительной оппозиции, и через палату лордов.

Итак, начало всему этому движению против католиков, в котором примут участие и правительство, и парламент, было положено в 1604 г. Легко судить о впечатлении, произведенном тронной речью Иакова I в палате, три четверти которой, как говорят современники, составляли пуритане, т. е. последователи передовых сект английского протестантизма. В ответном адресе первой сессии первого парламента Иакова I, председатель палаты общин, или спикер, напомнил королю, что „новые законы не могут быть создаваемы, ни старые отменяемы или изменяемы никакой властью, помимо парламента“, т. е., прибавил он, „закон не может издаваться иначе, как по желанию общин, с согласия лордов и утверждения короля“. Другими словами, в довольно скромной форме было сказано: три четверти вашего парламента состоят из тех самых лиц, против которых вы грозите принять специальные меры строгости; помните, что такие меры не могут быть изданы королем в совете, так как единственно нормальный и закономерный порядок есть управление страной королем в парламенте; помните, что только путем закона вы можете проводить те угрозы, которые содержит в себе ваша тронная речь. Продолжая далее изложение основ английского государственного порядка, парламент говорит: королю принадлежит право или лишить законопроект его силы, или дать ему свое утверждение; установить же закон собственной властью король не вправе; каждый закон должен пройти через обе палаты парламента, и только тогда он поступает на утверждение короля. Необходимость сделать такое заявление станет понятна, если припомнить, что во всех парламентах Тюдоров постоянно возникала борьба двух противоположных начал: одно начало—королевская неограниченность, которая сказывается в управлении страной королем в совете; другое начало—связанность короля конституцией, требующая от него совместной деятельности с парламентом в области законодательства. Весь спор был в том, какое из этих двух начал возьмет верх. Первый собранный Иаковом I парламент ставит ему на вид, что общины Англии намерены держаться исключительно того порядка, при котором король правит страной в парламенте, а не в совете.

Другой мерой палаты 1604 г. был : люотест против передачи королемканцлерскому суду права постановлять, решения по вопросу о спорности выборов. Значение этого шага станет понятным, если обратиться к следующему уподоблению. Предположим, что правительство станет отрицать за Думой право высказываться по вопросу, правильно ли произведены выборы в той или другой губернии или городе, или нет, и передаст решение этого вопроса, положим, первому департаменту Правительствующого Сената. Английское правительство также полагало более полезным привлечь к этому учреждение, столь же зависимое от него, как и первый департамент нашего Сената, а именно канцлерский суд. Палата же общин стала настаивать на своей исконной прерогативе быть единственным судьей в вопросе, насколько выборы произведены с соблюдением закона. Общины заявили поэтому, что от своего исконного права оне отказаться отнюдь не намерены.

От заявлений, касающихся функций законодательной власти и состава того учреждения, которое призвано осуществлять их, общины переходят к праву распоряжаться кошельком английских граждан. Так как правительство обходило это право оживлением средневековых поборов феодального характера, то парламент вносит два билля, которыми обеспечено получение королем денежных субсидий, значительно превышающих размер дохода, извлекаемого им от пользования только что указанными правами.—Политика парламента ясна: он не желает отказать в средствах на покрытие издержек государства, но настаивает на том, чтобы они шли от него в форме субсидий; платежом этих субсидий он, так сказать, откупается от дальнейшого вынуждения королемъустановленных феодальным обычаем и переживших себя поборов. В 1604 г. кладется таким образом начало тому, что будет проведено окончательно более чем полвека спустя, в царствование Карла II, когда отменен будет законом весь феодальный порядок; правительство откажется от дальнейшого вынуждения платежей и поборов, с ним связанных, но под условием такого же отказа от феодальных прав и со стороны вассалов, в том числе и от крепостного права.

Первый парламент, созванный Иаковом, занялся также составлением протеста против неправильного понимания правительством самой природы парламентских привилегий и вольностей. В этом протесте общины настаивают на следующем: „великое заблуждение полагать, что привилегии парламента, в частности привилегии общин Англии, принадлежат им не по праву, а по королевской милости. Мы получили эти привилегии в наследие от предков в такой же степени, как получили от них и наши земли и всякое другое имущество, которым мы владеемъ“. Парламент 1604 г. доказывает, что все преимущества, которыми он пользуется, а именно свобода слова, т. е. свобода от ответственности за содержание произносимых в нем речей, право выбирать своего главу, или спикера, право представлять протесты против мероприятий правительства, право привлекать к судебной ответственности министров и так далее, и так далее—все это принадлежит ему не в силу королевской милости, которая может быть дана и отнята, а как законное наследие. Для того, чтобы не оставить ни малейшого сомнения в своей точке зрения на этот счет, английский парламент сопоставляет это наследие со всяким другим, наир., с поместьем, которым владеют как наследственной собственностью.

Другим заблуждением— значится в этой знаменитой апологии общин Англии — признается то, что парламент не наделен будто бы правами любой судебной палаты королевства (court of record) и не может поэтому требовать предъявления ему правительственными местами официальных документов. С первого раза это покажется не имеющим большого значения, но при более внимательном отношении легко усмотреть, что речь идет о том же в высшей степени важном вопросе, который был поставлен у нас в эпоху второй Государственной Думы. Очевидно, что дляпроверки бюджета, как и вообще для сознательного отношения к правительственным заявлениям, депутаты должны быть хорошо осведомлены, должны получать необходимые материалы для своих умозаключений, между прочим, от того же правительства; всякий парламент пользуется ныне правом требовать от правительственных учреждений представления имеющихся у них актов и протоколов. Так как парламенту отказано было правительством в такой помощи, то он обосновывает свое требование на следующем юридическом положении. Он настаивает на том, что он, подобно любой судебной палате, должен получать все необходимые ему документы от любого правительственного учреждения; парламент—судебное учреждение, а если так, то он должен пользоваться и правом требовать всякого рода правительственные акты на свой просмотр, раз это необходимо для составления приговора. „Неверное понимание природы тех прав, которые принадлежат нам,— заявляет палата общин, — может иметь последствием упразднение основных наших привилегий,—а тем самым прав и свободы всего английского народа“.

Наконец, одним из зол, которыми страдала Англия еще в эпоху Елизаветы и на которое сильно жаловались, было дарование правительством, без согласия парламента, грамот, открывающих возможность колонизации той или другой области на начале монополии, а также грамот, предоставляющих известным лицам исключительное право торговли с теми или другими странами. Против монополий, создаваемых правительством без опроса парламента, восставала еицо английская палата общин в 1601 г. Первый парламент, созванный Иаковом I, считает нужным снова обратиться с таким же протестом. Общины нападают на сосредоточение торговых оборотов в руках немногих компаний, по преимуществу составленных из жителей Лондона. Парламент желал бы допущения всех уроженцев королевства к операциям, производимымэтими компаниями. Для того, чтобы оценить должным образом значение этого протеста, приходится дать несколько объяснений. Конец царствования Елизаветы и правление Иакова— та эпоха, когда Англия становятся торговой державой. В царствование Елизаветы, как мы видели, впервые было запрещено Ганзейской лиге иметь свои постоянные склады в Лондоне, так называемым Steelyard. Таким образом был поставлен вопрос о том, чтобы передать в руки самих англичан производство торговых оборотов английскими продуктами. С этого времени открывается течение, которое завершается в эпоху Кромвеля и английской республики изданием известного Навигационного акта 1651. В нем было провозглашено начало строгого протекционизма: торговля английскими товарами отныне может производиться только на английских кораблях и при английском экипаже. Этот акт продолжал держаться и после падения республики, и одной из мер вернувшихся на престол Стюартов было издание нового Навигационного акта, в котором более или менее повторено содержание прежняго. Следовательно, о свободе торговли в том смысле, в котором мы ее понимаем теперь, в XVII в нет и речи, а, между тем, очень часто парламент Иакова I высказывается в пользу свободы торговли. Но говоря о ней, он понимает ее совершенно иначе, чем мы, именно, как свободу торговли с иноземными государствами и колониями для всех английских граждан; он высказывается против монополизации торговли в немногих руках, но не за свободу торговли в современном смысле. Отстаивая допущение всех граждан к извлечению выгод от торговли с иностранцами, парламент начала XVII в считал возможным ссылаться на исконные вольности англичан, в частности на Великую Хартью 1215 г., в которой имеется статья, запрещающая установление внутренних застав и таможен и объявляющая, что английские купцы могут беспрепятственно перевозить товары с южных границ королевства до северных.

Предложение отменить торговия монополии было сделано в палате общин; ведь в этом всего более заинтересованы были коммонеры, т. е. простое гражданство. Так как монополии создаваемы были главным образом в интересах зажиточных семей английской аристократии, то немудрено, что билль встретил противодействие в палате лордов, в которой этот класс всего более был представлен. В результате, билль не прошел в ней, и монополии продолжали держаться.

Что касается до субсидий, то под предлогом, что большая часть ранее дарованных не поступила еще в казну, палата в 1604 г. воздерживается от вотирования новых. Тогда король распускает парламент. При этом он весьма определенно высказывает свое отношение к нему: „не стану — говорит он — благодарить вас, господа, раз к этому не имеется никаких оснований“. После этих откровенных слов сессия объявлена закрытой, и в течение двух лет король делает попытку править страной единолично с помощью Тайного совета.