> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Все это

Все это

Все это, вместе взятое, приводит нас к убеждению, что переход к многопольной системе хозяйства совершился в Англии по преимуществу во второй половине столетия. Немецкий экономист Нассе видит первия указания на усовершенствованную переложную систему в сочинении Фицгерберта, появившемся в 1539 г. и озаглавленном „Book of surveying“. В этой книге указывается на возможность увеличить доход с имений следующим путем. Так как в поместье,сверх трех полей, встречается нередко еще три отдельных пастбища,—одно для лошадей, другое для овец, третье для рогатого скота,—то фицгерберт дает землевладельцам совет соединить в каждой из шести вышеуказанных частей поля все свои надълы в один. Таким образом исчезнут, полагает он, старое деление пахотной земли на мелкие полосы, общинное право пользования открытыми полями и необходимость в общем пастбище (common). Каждый лэндлорд приобретет при таких условиях шесть отдельных участков — три образуются из пахотной земли, три из пастбищ. Эти участки ему следует обвести изгородью. К этим мерам Фицгерберт присоединяет еще одну—обращать пахотную землю в сенокос каждый раз, когда она истощена хлебопашеством. Из содержания книги видно, что защищаемая ея автором новая хозяйственная система далеко не была еще в полном ходу. Но стоит лишь перейти к веку Елизаветы, и перед нами предстанут не только горячие противники прежней трехпольной системы с ея открытыми полями и для всех обязательным порядкам хозяйственных работ, но и факты, доказывающие применение во многих местностях новой многопольной системы, связанной с огораживанием и разведением как кормовых трав, так и промышленных растений: льна и конопли, хмеля и шафрана и тому подобное. Туссер в своих „Пятистах правилах образцового земледелия, как и анонимный автор „Commonweal“, становятся решительно на сторону огораживаний. Старинному общинному хозяйству первый приписывает всевозможные недостатки англичан: их леность,

склонность к воровству и так далее В тех местностях, где оно удержалось, население беднее; где есть изгороди—там оно зазкиточнее. Бедняк с двумя акрами огороженной земли богаче, чем с двадцатью, лежащими в открытом поле. При открытом поле неизбежно трехполь-ное хозяйство и обусловленный им обязательный для всех севооборот; необходимо также существование общого выпаса, „common“. Другое дело на землях огороженных. Туссер восхваляет ту свободу, какой пользуются на них сельские хозяева как по отношению к выбору злаков, так и по отношению к замене их промышленными растениями. Он указывает на возможность частой смены посевов. Пар засевается сперва ячменем, затем следует переходк гороху и пшенице, наконец, снова обращение истощенной почвы под пар, пастбище или степь.

Автор „Discourse of the Commonweal“ такзке решительный защитник огораживаний. Опыт, говорит он, показывает их пользу. Те графства, в которых более всего изгородей, отличаются наибольшим благосостоянием. Предосудительно не самое огораживание, а захват общинной земли собственником, самовольно возводящим изгородь. Если бы каждый общинник получал при огораживании свою долю, ничего иного нельзя было бы ждать от огораживаний, кроме пользы.

Туссер и автор „Commonweal“ называют нам те графства, в которых вслед за огораживаниями установился новый порядок плодопеременного хозяйства. Это Сеффольк и Эссекс,. Кент и Норсгэмптон. Наоборот, старинное общинное хозяйство с характеризующей его трехпольной системой продолжает держаться в Лейчестере, Норфольке и Кембридже. Если бы не черезполосица, думает автор „Commonweal“, все села по собственному почину перешли бы к огораживанию своих земель. Чрезполосица, таким образом, является главным препятствием к сельскохозяйственному перевороту, польза которого, по замечанию Гаррисона, видна уже из того, что один акр огороженного поля дает более чем полтора акра неогороженного (Harrison, т. I, стр. 179).

Не следует думать, однако, чтобы переворот, о котором идет речь, охватил собою к концу столетия уже большую часть страны. „Discourse of the Commonweal“ предостерегает нас от слишком поспешных обобщений. По меньшей мере в половине Англии, говорит автор диалога, ренты на землю остаются прежние, очевидно, потому, что земля сдана на началах долгосрочной или вечно-наследственной аренды. С этим показанием нельзя не сопоставить свидетельства Елизаветинского судьи Кока, говорящого, что в его время копигольд занимал еще треть всей страны. Кс-I пигольд, т. е. крестьянская надельная земля, рассеянная полосами по трем полям, очевидно, предполагает отсутствие изгородей, а вместе с тем и многопольной системы хозяйства. Мы не ошибемся поэтому, сказав, что переворот, о котором идет речь, захватил собою менее двух третей всей возделываемой площади; это объясняет нам причину, по которой, и при усовершенствованных приемах хозяйничанья, все же чувствовалась еще потребность в расширении засеваемой хлебом площади. Этой потребности удовлетворяло не обращение пастбищ обратно в пахот, а осушение болот и вообще утилизация признанной до этого неудобной земли, особенно с графствах Кембридж, Линкольн и Норфольк, а также корчевание лесов и обращение многих недавно возникших парков снова в пахот. О том и о другом одинаково говорит Гаррисон, указывающий в частности на Сэссекс и Серре, как на те графства, в которых лесоистребление, благодаря устройству железоделательных заводов и истреблению ими большого количества топлива, происходит особенно быстро.