> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Вслед за Бристолем и Лондон

Вслед за Бристолем и Лондон

Вслед за Бристолем и Лондон, переживает внутренния потрясения, корень которых опять таки лежит в стремлении меньшинства узурпировать права всего гражданства. Вопрос о том, к какому времени должно быть отнесено полнейшее слияние городской администрации лондонского сити с гильдейской, принадлежит к числу спорных. Вместе с Мериуэзером мы полагаем, что имеющиеся в нашем распоряжении акты не дают права утверждать, что то слияние, о котором идет речь, стало совершившимся фактом уже в XIII ст., но эти же акты не позволяют сомне ваться в том, что попытки к ограничению прав всего гражданства в интересах незначительного меньшинства гильдейских братий начались в Лондоне не раньше и не позже, как и в других городах, т. е. уже в рассматриваемый нами период. О чем, как не об этом, говорят нам грамоты Эдуарда II, запрещающия прием в город жителей, которые не состояли членами той или другой мистерии или гильдии и которые не были рекомендованы по меньшей мере б-ыо членами той же гильдии, при том все равно, будет ли принимаемое лицо чужестранцем или нет. Исключение из сказанного правила допускается лишь в пользу тех лиц, на прием которых последует согласие всей совоисупности городских граждан. Что попытки к низвержению существующого порядка городского самоуправления имели место в лондонском сити в занимающий нас период, доказательства этому содержатся в исторических памятниках, доселе хранящихся в лондонском Гильдголе. Мы читаем в них о лишении целого ряда лиц права гражданства за попытки к низвержению городских вольностей, за желание вызвать междоусобную войну граждан. Что эти попытки тем не менее не привели ни к чему, что им не удалось устранить политического равноправия, доказательством атому служат опять-таки акты городского самоуправления лонд. сити от 13 и 22 гг. правления Эдуарда II. Из них прямо следует, что прием в гражданство по рекомендации 6 человек того ремесла или торга, которым занимался кандидат, продолжало попопрежнему принадлежать собраниям „hustings“ при участии всех гражданътой-же„иттеп8асоштипйаз“, о которой говорят грамоты первых Плантагенетов. Полилитическое равноправие граждан лондонского сити, как и других английских городов, продолжало держаться и в течение последующих царствований—Эдуарда III и Ричарда II. Это следует опять-таки из актов городского самоуправления, свидетельствующих об избрании мэров и ольдерменов, при отсутствии в выборах всех граждан, всей „immensa communitas“ и при участии каких бы то ни было изъятий или ограничений избирательного права. От 1377 Р. дошел до нас акт избрания в городской совет по 6 или того менее лиц от каждого из округов лондонского сити; они должны были заседать в городском совете. Избрание это происходит в собрании мэра, ольдермена и безчисленного множества простых граждан, как буквально значится в самом акте. От 1397 г. мы опять-таки имеем акты, не оставляющие ни малейшого сомнения в том, что избрание городских властей продолжало оставаться в руках всего гражданства. И в правление Ричарда II ольдерменов выбирало все гражданство того или другого округа, а мэра—все гражданство лонд. сити. Что тот-же порядок вещей продолжал держаться и в других свободных бургах,—доказательство этому представляют немногие уцелевшие до нас акты муниципальной жизни Англии. Ни в одном из них ни малейшого указания на то, чтобы замена гражданского самоуправления гильдейским могла быть отнесена к XIV в.; ни в городских грамотах, ни в протоколах городских собраний невозможно открыть ничего, говорящого в пользу такой замены; напротив того, в целом ряде документов категорически утверждается принадлежность тех или других прав и преимуществ всему гражданству. Так, например, в грамоте, дарованной Бристолю в 1373 г., говорится о праве всего гражданства, „communitas civitatis“, выбирать 40 человек для составления городского совета, об избрании двух городских казначеев опять-таки всей совокупностью городских граждан. В грамотах Ричарда II, дарованных Беверле и Кольчестеру, избрание городских властей предоставляется прямо не кому иному, как всей совокупности граждан.

Сказанным мы далеко не исчерпываем всех тех фактов, какие могут быть приведены в доказательство тому, что политическое равноправие граждан в XIV ст. далеко еще не было принесено в жертву гильдейской исключительности, как не прочь думать, например, Бреди, Нортон и некоторые др. писатели. Тем не менее уже в XIV ст. большая часть городских дел перестает оставаться в прямом заведывании всей совокупности городских граждан и переходит в руки частных советов, члены которых продолжают избираться всеми гражданами города. В этом, несомненно, лежит первый шаг к постепенному сужению политических прав гражданства, породившему тот антагонизм городских партий, о котором говорят как летописи, так и грамоты королей, акты городских советов и судебные протоколы. Зная, какое значение для дальнейшого развития муниципального самоуправления имело постепенное возникновение тесных советов в конце ХПИ и в начале XIV в., мы считаем необходимым остановиться на вопросе о том, где лежит источник этих сравнительно позднейших институтов городскогосамоуправления. Его надо искать в учреждении обвинительного жюри. Мы видели, что в каждом городе, пользовавшемся правами свободного бурга, уголовно-полицейские проступки были расследуемы и судимы в общем собрании всех граждан, в силу и на основании тех заявлений, какие делаемы были на этот счет членами обвинительного жюри. Раз этому последнему предоставлено было право составления обвинительных актов, вполне естественно было возложить на него и обязанности надзора за соблюдением жителями тех мер полиции безопасности и благосостояния, какие с общого согласия граждан принимаемы были городскими собраниями. Как, в самом деле, могли бы присяжные возбудить обвинение против того или другого лица в нарушении мира в городе, в употреблении неправильных мер и весов, в продаже товаров по высшей, чем следовало, цене, или худшого качества и тому подобное., если бы лицам, призванным к исполнению этих обязанностей, не был предоставлен и самый контроль за соблюдением тех или других муниципальных предписаний, другими словами, известные административно-полицейские функции. Периодичность судебных собраний жителей, созвание их в определенные сроки, обыкновенно один или два раза в год, делало необходимым продление прав членов обвинительного жюри на весь промежуток времени, отделяющий одно собрание от другого. Таким образом возникло самое постоянство их должностей. Что это было так, что 12 обвинительных присяжных не являлись лишь временными носителями известных прав и обязанностей, а исполняли свою должность в течение наперед определенного срока,—доказывают грамоты Плантагенетов и акты городского самоуправления конца XII и XIII столетий, в которых неоднократно упоминается о 12 или 24 добрых людях (boni homines), как о необходимых участниках в городском самоуправлении. Эти добрые люди (boni homines) нередко обозначаются и другими терминами:

„liberi et legales homines“ или „сари-tales portmani“, др. словами, старшие из городских жителей, как, например, в актах городов Ипсвича и Дек-вича. Тождество их с членами обвинительного жюри нередко прямо указывается актами, о которых идет речь, заменой вышеприведенных названий словом „jurati“—присяжные. Если от XII и первой половины XIII в мы перейдем к непосредственно занимающему нас в настоящее время периоду, то на место 12 или 24 „хорошихъ“, „добрыхъ“ или „наиболее сведущих в законахъ“ людей мы найдем уже прямое упоминание о городских советах, составленных в большинстве случаев из 12, нередко, однако, и из большого числа лиц, в значительных городах обыкновенно из 12 или 6 человек от каждого округа. Названные лица избираются всей совокупностью городских граждан, продолжающих составлять большой городской совет, созываемый обыкновенно не более раза в год для избрания городских властей, а кое - где и для судебного расследования. Персонал, из. которого должны вербоваться подобного рода лица, обыкновенно обозначается в документах XIV в описательно — словами „лучшие и наиболее сведующие в законе люди“ (meliores et legaliores homines). Из такого обозначения само собой следует, что принадлежность к гильдии не составляла необходимого условия для избрания. Тем не менее то обстоятельство, что богатейшие граждане города, „лучшие люди“,—как называют их средневеииовые памятники, постоянно придающие качественную квалификацию там, где в действительности имеется лишь количественное наиюпление имущества,— в громадном большинстве, как лица, занимающияся ремеслами и торговлей, необходимо должны были входить в состав торговых или ремесленных гильдий. Это не могло не повести к тому, что, если не юридически, то фактически, контингент кандидатов на городские должности постепенно составился из одних гильдейских братий. Во второии поло

Вине XIV в граждане сити удерживают еще вполне свое политическое равноправие, наглядным выражением чего является поголовное участие их в городских выборах. Политические права граждан в то же время подвергаются значительным ограничениям,—в виду переноса большинства дел, некогда разбиравшихся в общем их собрании, в руки городского совета, специальных судов и единоличных органов управления. Движения, однохарактерные с только что описанными, происходят во второй половине XIV в.—кроме Лондона—и в целом ряде других городов, следствием чего было, как и в столице, разделение жителей на два враждебных лагеря, открытия столкновения между ними и временный захват городских вольностей недовольным этими беспорядками королем. О таких событиях мы читаем в частности в хронике Вильяма Ворчестерского, два раза упоминающого о „discordia damnosa inter majo-res et communes“,—первый раз под 1359 г., второй под 1374. Этим столкновениям, как видно из документов, собранных по истории Ярмута Паркинсом, не удается ниспровергнуть старинное политическое равноправие граждан. Общия собрания их попрежнему продолжали выбирать городских властей и решать важнейшие административно-судебные вопросы городской администрации, что, однако, нимало не мешало сосредоточению деятельного управления городом в руках более тесного городского совета, постепенно составившагося, как мы видели, из членов обвинительного жюри и удержавшего даже свое старинное наименование совета присяжных—„iurati“. Этому совету одному принадлежит назначение второстепенных городских чиновников, бальифов, камергеров, сборщиков, помимо всякого участия и вмешательства собрания горожан.

Давая общую характеристику только что пройденного периода, мы позволим себе назвать его эпохой первых и еще неудачных попыток переустройства городского самоуправления на олигархических началах.

Богатейшие граждане города, члены привилегированных гильдий, достигают одной лишь фактической, далеко еще не юридической возможности преимущественного заведывания городскими делами. В большинстве случаев мы находим их занимающими должности мэров, ольдерменов, шерифов, коронеров и тому подобное. и избираемыми в эти должности, благодаря принадлежности своей к числу„житьих niofleft“(sufficientes personae), друг. слов., к достаточным гражданам, обыкновенно слывущим не только за наиболее сведущих в законах („legaliores“), но лучших людей („discretiores, meliores homines“). Тем не менее избрание, вопреки всем попыткам к изменению старинного порядка, продолжает оставаться в руках всей совокупности городских граждан, — во многих бургах, как единственный остаток той полноты административно-судебных прав, какая осуществлялась некогда над городом поголовным собранием его граждан. Изменить этот порядок вещей, предоставить право избрания одним членам привилегированных гильдий и сообщить тем самым городскому самоуправлению гильдейский характер—составит задачу XV столетия. К роли гильдий в истории английского города мы и перейдем теперь.

История английских гильдий. Сделаем предварительно краткое указание на то, что такое гильдии, где источник их возникновения, и затем уже изложим, с какого времени оне призываются к исключительной роли в городских делах.