> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Вслед за изданием декларации армия представила обвинительный актъ против 11 членов парламента

Вслед за изданием декларации армия представила обвинительный актъ против 11 членов парламента

Вслед за изданием декларации армия представила обвинительный акт против 11 членов парламента, принадлежавших к числу пресвитериан. Во главе списка стоял Гольс; известный судья Мейнард также был в числе подлежавших исключению. Все одинаково признавалисьвиновными в нарушении прав и вольностей английских граждан, в произволе и угнетении, в желании замедлить или сделать невозможным правильный ход правосудия, в распространении неверных слухов об армии и ея намерениях с целью породить недоверие к ней со стороны парламента, наконец, в принятии мер к тому, чтобы противопоставить законной армии незаконную силу распущенных или дезертировавших войск (уже упомянутых нами reformados), чем неминуемо вызвана была бы новая междоусобная война. Армия требовала, чтобы поименованные лица не допускались более к парламентским сессиям, говоря, что в их присутствии трудно будет добиться желательного соглашения.

Хотя палате общин не на кого было положиться, хотя сити обнаруживало полное нежелание принять на себя заботу о ея военной защите, большинство депутатов продолжало упорствовать. Правда, 21 июня Общины назначили комиссию для расследования действий обвиняемых армией одиннадцати депутатов; но два дня спустя та же палата отказалась даже подвергнуть разбирательству требование, назначить срок роспуска настоящему парламенту и определить продолжительность будущих.

Только 26 июня, в виду приближения войск, уже расположившихся главной квартирой в Укс-Бридже, а своими правым и левым флангами в Стэнси и Уотфорде, что позволяло прекратить, в случае надобности, подвоз припасов в столицу, парламент решается сделать новое обращение к армии, предлагая ей на этот раз формулировать минимум своих требований. 28-го последовал ответ: Армия соглашается отойти в Ри-динг, но под условием, что солдатам будет вплочено жалованье и,reformados“ высланы из Лондона. Парламент обязуется не принимать предложений шотландцев о помощи и не выслушивать тех, какие могут прийти к нему с континента (от королевы). Король не должен находиться на более близком расстоянии от Лондона, чем армия. В Ридинге войско согласно ждать выполнения прочих своих требований. Парламент дает свое согласие на все эти предложения 3 июля, и армия начинает обратное движение по направлению к Ридингу. Еще гораздо раньше этого времени, депутаты, против которых представлено было обвинение, сами ходатайствовали о том, чтобы палата уволила их временно от посещения заседаний. Так как Гольс и обвиненные заодно с ним депутаты уклонились от дальнейшого посещения парламента, то немудрено, если армия обнаружила по отношению к ним значительную сговорчивость. Она согласилась на отстрочку их преследования до момента общого умиротворения. Получаемия известия из Лондона далеко не были однако успокоительны. Проповедники громили армию с кафедры, и обидные прозвища „мятежниковъ“ и „изменниковъ“ сыпались по адресу ея из уст выдающихся пресвитериан, в роде судьи Мейнарда. Член парламента Френсис ИИайль в письме к полковнику Бауэну говорил одновременно о желании парламента перевести, во что бы то ни стало, короля в Лондон и воспротивиться изгнанию из своей среды одиннадцати опальных членов. Reformados и подмастерья, в свою очередь, обнаруживали решитель-

I ную враждебность. Первые не хотели подчиниться приказу покинуть столицу, данному им парламентом 9 июля, вторые организовали 13 июля целую демонстрацию в пользу реставрации короля, сохранения пресвитерианского ковенанта и роспуска армии. Все этн известия произвели в войске ожидаемое действие. 16 июля агитаторы явились в верховный совет армии с предложением идти немедленно на Лондон. Предложение это нашло поддержку в офицерах, но вызвало противодеииствие Кромвеля и Аэртона.

Кромвелю удается распустить собрание на решении послать предварительно в Вестминстер новый запрос парламенту. Более ста человек присутствовало на совете, и прения продолжались до 12 часов ночи. Решено отправить комиссаров в парламент с требованием ответа в течение ближайших четырех дней. Войску хотелось бы также добиться соглашения и с королем, сделаться посредником между ним и парламентом; но при этом оно желало бы обеспечить народные вольности. Монархия может быть восстановлена, но под условием не причинять прежних насилий.

Отвечая на запрос армии, парламент 19 июля поставил под начальство фэрфакса всю вооруженную силу Англии и Уэльса. В тот же день армия препроводила парламенту четыре новых требования, объявленных ей окончательными, а именно: освобождение лиц, содержимых в неволе без предания их суду, издание декларации о нежелании парламента искать иноземной помощи, исправный платеж жалованья солдатам, наконец, переход в руки прежнего парламентского комитета, наполовину составленного из индепендентов, заведывания милицией, временно предоставленного комиссии от сити. Одновременно Аэртон направляет к королю свой проект соглашения, главные черты которого приведены выше.

Пресвитерианская партия не сочла возможным медлить долее. Дело общого замирения каждый день могло завершиться без нея к полному поражению ея партийных требований. Немудрено, если она стала относиться благосклонно к мысли войти в союз с шотландцами, если тайно возбуждаемые подмастерья и толпы распущенных солдат, reformados, собравшись 21 июля, связали себя клятвенным обещанием сохранить ковенант и добиться восстановления короля на началах, предложенных пресвитерианским большинством. 26 июля сити, в свою очередь, представило парламенту протест против перехода в руки назначенной им комиссии дальнейшого управления милицией. Масса нодмастерий сопровождала городскую депутацию. Окруживши здание парламента, толпа кричала, что не выпустит его членов раньше, как добившись от них благоприятного ответа на эти требования. Шесть часов Общины выдержали направленные против них угрозы, тщетно призывая к себе на помощь мэра и ольдерменов. Лорды, которые в этот день заседали в числе девяти человек, уступили первыми, Общины последовали их примеру только в восемь часов вечера. Но толпа не удовольствовалась этим. Принудив спикера Ленталя снова занять президентское кресло, она заставила депутатов вотировать призыв короля в Лондон. На следующий день городской совет потребовал от Фэрфакса удалить войска от столицы. В ответ пришло известие, что начальник армии повел ее на Лондон. Городские власти немедленно предписали наличным военным силам занять укрепления. Все способные носить оружие призваны были в кадры милиции. Таким образом собралось до 30 тысяч человек пехоты и 10 тысяч конницы— сила внушительная по своей численности, не только не уступавшая, но, напротив, превосходившая армию. Ин-депендентам на этот раз пришлось последовать примеру их одиннадцати пресвитерианских сочленов. Они перестали являться на заседания парламента, и 30 июля в обеих палатах отсутствовали оба президента—граф Манчестер и Ленталь,—восемь пэров и пятьдесят семь коммонеров. Это обстоятельство не только не остано

Вило пресвитерианского большинства, но, наоборот, вызвало в нем решимость призвать в свою среду одиннадцать отверженных армией депутатов и произвести выбор новых президентов из собственной партии. Начальство над милицией поручено было пресвитерианскому генералу Мас-сэ, но 30-го фэрфакс ночевал уже со своим штабом в Кольнбруке. Войска овладели одним из фортов (Тилбери) и перешли Темзу выше Вестминстера, грозя занять Гревзенд и прекратить подвоз товаров в Лондон. А между тем собранные для защиты города войска (reformados) громко стали заявлять о намерении предать его грабежу. Лондонские индепенденты, ободренные близостью армии, явились в Гильд-Гол на собрание городского совета с предложением вступить в переговоры с армией. Их встретили, правда, весьма недружелюбно; дело не обошлось без свалки и ранений, но прибывшие из Саус-Уорка (южного рабочого квартала) уполномоченные вскоре поддержали их требование. Третьяго августа решено послать депутацию к Фэрфаксу. Она встретила его во главе 20.000 человек на Генслогисе, ныне входящем в состав одного из Лондонских парков. Укрывшиеся от преследования депутаты-индепенденты шли впереди армии. Вскоре явилась депутация от Саус-Уорка с приглашением войску занять южный берег Темзы, что и было исполнено ночью. После этого сити оставалось только капитулировать. 6 августа армия, сопровождая удаленных из парламента индепендентов, вошла в Лондон, направляясь в Вестминстер. Ея шествие носило характер торжественной процессии. В парламенте, в котором снова возседали Манчестер и Ленталь и отсутствовали опальные 11 членов, Фэрфаксу выражена была признательность от имени Лордов и Общин. 18 тысяч войска, с Кромвелем во главе кавалерии, прошлись 7 августа по сити, и когда Фэрфакс, по болезни ехавший в экипаже с женою Кромвеля, вошел в Тоуер, ему представленабыла Великая Хартия английских вольностей. „Вот то, из-за чего мы боролись,—сказал начальник парламентского ополчения,—и вот чего мы должны держаться с Божьей помощью и впредь“.

Торжество армии не имело другого последствия, кроме перемещения большинства с пресвитерианских скамей на скамьи индепендентов. Но и само это большинство было всего большинством одного голоса—95 против 94. Да и оно удержалось недолго. Десятого августа пресвитериане уже проводят свои предложения, вопреки оппозиции благоприятной армии партии. 14 августа „агитаторы“ признают себя побитыми. В петиции на имя Фэрфакса они заявляют, что попытка создать свободный и законный парламент потерпела полную неудачу, и требуют, чтобы снова вернувшиеся в парламент 11 пресвитериан окончательно удалены были из его стен. Предупреждая решение палаты, шестеро из названных членов поспешили воспользоваться выданными им паспортами для отплытия во Францию. Задержанные в момент отъезда, они скоро были отпущены на свободу и сейчас же покинули родину, чтобы добраться до Калэ и Сен-Мало. Четверо остались в Англии в ожидании событий. Один, Никольс, посажен был под арест. 17 августа индепенденты входят в парламент с предложением объявить, что с 26 июля по 6 августа палата общин действовала несвободно и потому все принятия ей меры недействительны. Это предложение отклонено большинством трех голосов. Задетые результатами баллотировки „агитаторы“ обращаются с петицией в совет армии и находят в нем полную поддержку. Никто резче Кромвеля не высказывался в пользу предложения приблизить войска к Вестминстеру. „Эти люди,—сказал он о пресвитерианах парламента,—не уступят, пока армия за уши не выведет их из палаты“. Но фэрфакс отстрочивал со дня на день выполнение проекта вторичного занятия Лондона, пока 20 августа Кромвель на собственный страх неотдал приказа одному кавалерийскому полку расположиться около Гайд-Парка. Одной его близости было достаточно, чтобы позволить Кромвелю, оставившему за собой при входе в парламент значительный отряд солдат, провести предложение об отмене постановлений, принятых с конца июля. С этого момента, как значится в донесениях итальянских дипломатов, пресвитериане перестали бывать на заседаниях парламента или, принимая в них участие, стали вотировать заодно с индепендентами.

Большая часть сентября прошла в тщетных попытках добиться соглашения с королем, причем сказались существенные различия в понимании разумных основ свободного государственного порядка не только между пресвитерианами и индепендентами, но и в среде последних. В то время, как Кромвель стоял за продолжение переговоров, Мартин входил уже с предложением прекратить посылку всяких дальнейших адресов Карлу I. Разноречие Кромвеля с Ренсборо приняло такой острый характер, что будущему протектору пришлось даже выслушать угрожающее заявление: „один изнас не должен жить“. Противники всякой монархической реставрации были пока в меньшинстве не только в среде офицеров, но и солдат; четырехтысячная петиция представлена была последними в пользу возможно скорого упорядочения отношений с Карлом. Не меньшее разногласие вызывал вопрос о церковном устройстве и о веротерпимости. 13 октября палата лордов остановилась на мысли принять на три года проект пресвитерианского устройства английской церкви со свободой культа для всех,кто готов сохранить внутренний мир государства. Исключение составляли паписты и все отвергавшие символ веры. Посещение храмов признано обязательным в вос> кресньие дни; наказания избегали только те из уклонявшихся, кто мог оправдать свое отсутствие тем, что он присутствовал на собрании той или другой конгрегации, в которой читалось и проповедывалось слово

Божие. В день, назначенный для обсуждения этого проекта в палате общин, в Вестминстер явилась толпа католиков; к ним присоединились шекеры и рационалисты, т. е. лица, находившия откровение неполным, искавшия поэтому внутреннего просветления, и лица, признавшия себя свободными от всяких велений, помимо предписываемых разумом. Напрасно Сельден представил красноречивую защиту в пользу католиков, оправдывая их от обвинения в идолопоклонстве, напрасно Мартин опровергал заявление, что они имеют своим главою иностранного правителя; палата общин высказалась против включения их, заодно с рационалистами и шекерами, в число терпимых сект. Она поставила с ними на одну доску лиц, придерживавшихся англиканского молитвенника. Пресвитерианское устройство церкви оставлено было в силе вплоть до ближайшого парламента, вопреки всем попыткам ограничить его сперва трех, а затем семигодичным сроком.

Различие во взглядах вскоре отразилось и на личных отношениях. В среде левеллеров Кромвель не замедлил прослыть низким интриганом, озабоченным личной выгодой. Переговоры его с королем, содержание которых далеко не было известно в правильном свете, нежелание входить в конфликт с палатой лордов, отымая у нея по требованию Лильборна судебные функции, наконец, готовность оказать защиту и покровительство однем христианским сектам, — все это вместе взятое породило враждебность к Кромвелю в среде демократической и республиканской партии. С другой стороны, его ближайший союзник и зять, Аэртон, стал удаляться от него, упрекая его в недостаточной поддержке короля. Как приверженец конституционной монархии, как автор проекта соглашения, клонившагося к установлению системы современного парламентаризма с королем, лордами и общинами, Аэртон мог считаться представителем той партии умеренных, которые, пословам одного монархиста, встречались даже в среде пндепендентов.