> Энциклопедический словарь Гранат, страница 128 > Всфширныф языки

Всфширныф языки

Всфширныф языки. Идея общого искусственного языка для всего культурного мира могла зародиться в Европе лишь с того времени, когда с развитием народных литературных языков наступал конец господству латыни в международных сношениях, в науке и государственной жизни. Латинский язык средневековья уже далек от классического и все более переполняется местными словами; в него вторгается lingua rustica (крестьянская речь), вызывая нарушение грамматических форм и замену старых латинских слов местными, романскими и германскими: так, уже Григорий Турский (VI в.) жалуется, что он не может справиться с правильным употреблением грамм. родов и предлогов; у позднейших анналистов язык кишит провинциализма-ми. В XVI в латинский язык, как общий литературный язык, был уже гак испорчен, что авторы исторических „Писем темных людей“ могли целия страницы писать на каком-то quasi-латинском языке. Это произошло вследствие естественного процесса проникновения в заимствованные формы своего содержания. Люди думали на своем языке и неизбежно вносили в свою латинскую речь свои слова (диеггит—франц. guerre, вместо лат. helium и тому подобное.). Были отдельные удивительные знатоки классического языка, которые владели латинским словарем и стихом, как поэты Рима: польского поэта Сараевского (ХВП в.) изучают в английских школах, как Овидия или Вергилия; но такие писатели были единицами, масса же снизошла до макаронической латыни, т. е. латинского языка, который был уснащен местными словами и целыми фразами на народном языке. Получилось то явление, которое в применении к иному языку и иной среде было названо Грибоедовым „смесью французского с нижегородскимъ“. Такова участь всякого литературного языка, искусственно пересаженного на чужую почву. Латинский язык был В. я. для католического мира в такой же мере, в какой им служил и отчасти до этих пор служит арабский у мусульман, древне-еврейский у евреев всего мира и тому подобное. Но и здесь на народной почве всегда возникают смешанные языки, переходные говоры от одного языка к другому, наконец, диалекты: так, солдатский латинский язык образовал под влиянием местных условий различные романские языки, которые первоначально были только диалектами общого латинского языка. Если бы по какому-нибудь чуду человечество приняло общий В. я., из него уже в недалеком будущем развились бы местные языки со своими специальными словами и со всеми теми грамматическими тонкостями, которые создаются говорящим лицом для выражения индивидуального оттенка мысли и основаны на грамматической аналогии, контаминации и тому подобное. процессах. Но, с другой стороны, языки сближаются между собой так же естественно, как народы: как эти последние живут одинаковыми идеалами, пользуются результатами технических изобретений ит.п.. так и в языках возникает множество общих слов для выражения таких общих понятий. Один из эсперантистов (Кауфман в журнале „Espe-rantiste“ за 1898 г.) насчитал в русском языке 228 таких международных слов на одну букву А. Борьба с иностранными словами, предпринятая одно время и в России (в начале 900-ых годов), не целесообразна именно потому, что она препятствует общему культурному сближению народов. Надо предоставить мирному прогрессу человечества выработку такого естественного общого словаря, но создание действительно всемирного упрощенного языка и невероятно, и нежелательно, так как едва ли возможно вложить в его рамки все оттенки человеческой мысли (как, например, передать непереводимия слова, которых много в каждом языкее).

Идея В. я. возникла именно тогда, когда в Европе, с развитием народов и национальных литератур, старый общий язык стал невозможен. Ея основателями были философы, стремившиеся создать точный аналитический язык, своего рода алгебраическое словесное выражение мысли. Принципы его изложил Декарт в „Письме Мерсенну“ (20 ноября 1629 г.). Он требовал самой простой грамматики, которую даже необразованный человек (un esprit vulgaire) мог бы изучить в 6 часов, и создания философского языка, „с помощью которого крестьяне смогут лучше судить об истине вещей, нежели теперь философы“. Идеи подобны числам, из простых идей с помощью различных комбинаций образуются все другия идеи; след., остается только разыскать эти первичныяпростия идеи и затем составлять из них комбинации, подобные математическим. Это будет воплощением „истинной философии“, по мнению Декарта. В 1661 г. в Лондоне появилась книга Джорджа Дальгарно: „Атв Signorum, vulgo Character universalis et Lingua philosophical представляющая систему философского языка с помощью условных обозначений категорий и соотношений посредством букв. Так, N означает конкретные предметы; таких классов 17; из них каждый разделяется на подклассы, означаемые второй буквой, гласной: так, Козначает политические отношения, а Ка—служебные, Ки— партийные, Еи—воинственные и тому подобное. Этим путем образуются всевозможные слова: Nyka—слон, Nyku—лошадь, Nyke—осел и так далее На этом же принципе основана следующая по времени попытка: епископ Джон Вилькинс издал в Лондоне же в 1668 г. „Ап Essay towards а Real Character and a Philosophical Language“; его система еще сложнее: так, Dx— Бог, Da—мир, De—стихии, Di—камни, Do—металлы и т. и., Saba—король, Sava—королевство. Лейбниц пошел еще дальше в этом отношении: он полагал возможным создать язык чисел и заменять рассуждение алгебраическими действиями (смотрите Couturat, „La logique de Leibnitz, d’a-pres des documents inedits“, 1901): no его мнению, числу 81374 соответствует с одним значением безразлично слово mubodilefa или bodifalemu, в чем он видит большое удобство для поэзии. Подобные попытки создать всемирный „философский“ язык не прекращаются до наших дней: еще в 1902 г. К. Дитрих напечатал „Grundlagen der Volkerverkehrspra-che“, выработку же этого языка предполагал вручить „корпорации логиковъ“. Однако, все попытки сочинить „логический, философский“ язык (Де-лормаль 1795, Судр 1817, Гросслен 1836, Дидаль 1844, Гильбф „Zahlen-sprache“ 1901 и мн. др.) разбивались о полное равнодушие публики к таким сложным искусственным языкам, не имеющим ничего общого с родной речью.

Неудачи искусственных языков, построенных на философском основании, заставили искать иного принципа образования их. В 1880 г. появилась „грамматика всеобщого языка для всех жителей земли“ баденского пастора I. М. Шлейера, изобретателя „Волапюка, языка мира“. Он исходил из английского языка, как наиболее распространенного из всех, но присоединял к нему слова из других распространенных языков (немецкого, французского, русского и др.). Но слова этих языков подверглись ампутации и превратились в односложные, а из предшествующих попыток всемирного языка Шлейфр заимствовал принцип символических гласных и согласных звуков для обозначения грамматических форм: так, blod—брат, а ji-blod—сестра, dom—дом, dom-il— домик и lu-dom—домишко; склонение и спряжение представляют также окончания, нахватанные из разных языков или просто придуманные, например dom (дом), родился пад. doma (как в рус.), дат. dome (как нем. tage), вин., domi (сочинено), множ. ч. имен. doms (фран. Иивге—livres), родился domas и так далее Числительные выдуманы, Ьаи, tel, kil и так далее, местоимения также: оb (я), ои (ты), от (он); эти местоимения являются вместе с тем личными окончаниями: klotob (одеваю), klo-tol (одеваешь); прилагат. образуется из сущест. с приставкой слога—гк. Число звуков сведено до 28, но, как отметил русский переводчик грамматики (с 5 изд. М. 1886), Шлейер не различал звуков ш и ж. Несмотря на свою искусственность, волапюк быстро распространился и вызвал ряд съездов: на 2-м съезде в Мюнхене (1887) оказалось 200 вола-шокистов, кот. образовали „Между-народн. Акад. волапюка“, где получили представителей 15 стран. Однако, принцип свободного сочинения языка был так соблазнителен, что в среде волапюкистов деятельность этого рода не прекращалась, и уже в 1889 г. третий конгресс в Париже привел к полному развалу академии. С начала 1890-ых годов волапюк стал терять своих приверженцев и теперь о нем сохранилось одно только воспоминание, между тем как в 1889 г. Шлейер насчитывал миллион приверженцев. Но подражатели нашлись и у Шлейера; из них самым видным является парижский коммерсант Л. Боллак, автор „голубого языка“, или болака (1899), сумевший заинтересовать своим черезвычайно искусственным, к тому же негармоничным языком известное число фантазеров в разных частях Европы: его „Сокращенная грамматика голубого языка“ вышла на всех зап.-европ. языках. Творчество в области сочинения всемирного языка продолжалось, и за последния 40 лет создано не менее 40 подобных проектов, но ни один из них не имел такого успеха, как модный в настоящее время язык д-ра Л. Заменгофа „Эсперанто. Этот успех основан прежде всего на идеалистической цели основателя эсперанто и его приверженцев: „сблизить между собою народы в одну братскую семью и создать нейтральную почву, на которой все народы могли бы понимать друг друга и дружески общаться между собою, не навязывая друг другу своих языков или своих национальных особенностей“. Д-р Л. Л. Заменгоф—варшавский еврей, учился в варшавской 2 гимн. в эпоху крайнего обрусения (в конце 70-ых год.). Т. обр., естественно у него возникла мысль устранить с помощью общого международного языка все те горести, кот. создаются на почве борьбы языков. И теперь на съездах эсперантистов преобладает именно этот благородный идеализм, и приверженцами его являются, по преимуществу, натуры мечтательные, склонные к вере и энтузиазму. Сам же по себе эсперанто не лучше и не хуже других всемирных языков и, повидимому, разделит их участь.

Уже в 1878 г., будучи еще гимназистом, Заменгоф сочинил „lingxve universala“, который распространял среди товарищей. В университете он продолжал работать над ним и в 1887 г. решился выпустить на русском языке под псевдонимом Dok-toro Esperanto свою грамматику, кот.

нашла сразу кружок приверженцев, но в эпоху блестящих успехов волапюка распространялась медленно. Только с 1900 г. начинаются успехи эсперанто. В 1888 г. существовало лишь одно общество эсперантистов (в Нюрнберге), в 1889 г. их было 3, в июне 1909 г. уже 1419, а в июне 1910 г.—1538; в таком же отношении возрастало число журналов, посвященных пропаганде эсперанто: первый возник в 1889 г., теперь их число достигает 90. В настоящее время на языке эсперанто существует довольно обширная переводная литература, справляющаяся, как уверяют эсперантисты, даже с такими трудными писателями, как, например, с Выспянским; грамматика этого языка очень проста: она состоит всего из 16 правил: склонение заменяется употреблением предлогов, существ. всегда оканчивается на—о, прилаг. на—а, „глагол по лицам и числам не изменяется“, времена различаются по окончаниям: настоящ. время имеет окончание as. прошедшее is, будущее os, и так далее Благодаря этому, получается нивелли-ровка языка, отсутствие оттенков в употреблении наклонений, времен. Словарь эсперанто представляет такую же смесь слов, заимствованных из разных языков и переделанных и усеченных, как в волапюке. Создатель языка старался примениться к привычкам своих приверженцев и оставил член Иа (для всех родов и чисел), прибавив, однако, что лица, которые затрудняются членом, могут не употреблять его. Т обр., сам Заменгоф открыл путь для всяких видоизменений и усовершенствований, и язык его подвергся участи всех искусственных языков. т е., конкуренции других изобретателей, и всех живых языков, т е., развитью говоров, а из говоров—новых языков. В пору самых бурных успехов эсперанто это и обнаружилось. В 1900 г. у двух французских ученых Lean и Couturat возникла мысль создать „делегацию для принятия вспомогательного международного языка“ (Delegation pour l’adoption d’une Langue

Auxiliaire Internationale). До конца раться по ночам для богослужения за-1907 г. в состав этой делегации свидетельствовав еще в I веке

Вошло 310 обществ и 1250 отдельных лиц; комитет из 12 лиц, рассматривавший 15—24 окт. 1907 г. (в Париже) проекты всемирных языков, избрал эсперанто, кот., однако, подверг реформе, составив новую грамматику (Beaufront) и новый словарь (Couturat). Так возник диалект Ido. В лагере эсперантистов настал раскол и кипит вражда: журналы идистов,LExperantiste“ и „Progreso“ разоблачают ошибки Замен-гофа, на стороне которого пока еще стоит большинство. В мире ученых к эсперанто примыкают по большей части не лингвисты, изучающие органические процессы в развитии языка, а врачи, естественники, математики; из более видных лингвистов деятелем в этой области является только проф. Бодуэн-де-Куртенэ. Противники „всемирных языковъ“, знаменитые языковеды Лескин и Бругман издали в 1907 году специальную книгу („Zur Kritik der kiinstlichen Weltsprachen“), в которой доказывают невозможность создать для всего мира один язык, если даже ограничить его целями торговли и условных сообщений. Об искусственных и всемирных языках см. L. Couturat et L. Leau, „Histo-ire de la langue universelle“ (1903); A. Wrzosek, „Esperanto i znaczenie jego dla nauki“ („PrzegltjjdPowszechny“, № 2. 1900). K. M. Meyer, „Kiinstliche Sprachen“ („Indogerm. Porsch.“ XII t. 1901), вышеназванную книгу Бругмана и Лескина. На русском яз. только в 1904 г. было разрешено издание журнала эсперанто и образование общества эсперантистов. Ср. также В. Лойко, „Международный язык эсперанто во французской палате депутатовъ“(1906).

А. Погодин.