> Энциклопедический словарь Гранат, страница 113 > Второй период составляет остальное время существование Византии

Второй период составляет остальное время существование Византии

Второй период составляет остальное время существования Византии, от имп. Василия I Македонянина до падения Константинополя (867—1453). Подобно тому, как в области литературы эта эпоха характеризуется движением в сторону классицизма, в области политики и права она породила сильное стремление к восстановлению древних начал в церкви и государстве, в частности к возможно полной реставрации Юстиниановых источников, хотя бы в переработках, несколько приспособляющих их к столь значительно изменившимся условиям. Это стремление объяснялось не только общим подъемом византийской культуры в×и следующих столетиях, сказавшимся, между прочим, в основании в 1045 г. в Константинополе высшей юридической школы. Частью оно было обусловлено еще тем, что Византия к этому времени утратила ряд тех своих провинций, население которых особенно сильно тяготело к иным, не римским правовым началам; варварские же племена, проникшия в центральные области империи, уже успели тогда значительно эллинизироваться. В этот второй период Византия оказалась, таким образом, сравнительно с первым, более однородно-греческим государством. В том ясе направлении видоизменилось и ея право. В последующем изложении мы будем останавливаться только на светском В. п.; относительно церковного законодательства и сборников канонов см. церковное право.

I. Первый период. Своды Юстиниана были составлены из сочинений римских юристов и конституций, изданных большей частью по латыни, на официальном языке Римской империи, а первоначально также Византийской. Но в Византии уже тогда преобладал греческий язык, который был общеупотребителен не только в rpaat-данском обороте, но и в судах. Сначала работы византийских юристов состояли поэтому в приспособлении римских источников для населения восточной империи и в комментированииих. Первыми приступили к этому уже сами сотрудники Юстиниана, участвовавшие в составлении его сводов, а за ними последовали их преемники по преподаванию юриспруденции в школах Константинополя и Берита. Сохранилась, например, греческая парафраза (пересказ) институций Юстиниана, большинством исследователей приписываемая Феофилу, профессору в Берите и участнику составления дигест (пандектов). Она полезна поныне как пособие при восстановлении текста Институций. Из аналогичных работ по Дигестам, Кодексу и Новеллам сохранились только незначительные отрывки. Писались также краткие пособия по отдельным вопросам, например, о сроках (at ротаО- Авторы этих трактатов пользовались еще отчасти Фо-юстиниановскими источниками, благодаря чему их работы иногда служат пособием при критике текста сводов Юстиниана.

Законодательные акты этого времени назывались новеллами (потеииае соп-stitutiones), так как они носили характер дополнительных постановлений к Дигестам и Кодексу. Большинство новелл ближайших преемников Юстиниана касались церковного права (особенно важны 4 нов. имп. Ираклия) и, кроме брака, почти не затрагивали институтов гражданского права.

Крупные изменения в В. п. внесло впервые законодательство иконоборческих императоров, которые вообще склонны были отступать от старого порядка. В 739 г. имп. Лев Исавря-нин и Константин V Копроним издали т. наз. Эклогу (’ExXo-p) тм> Моцшв), т. е. извлечение из законов. Этот небольшой кодекс в 18 главах долясен был заменить громоздкие своды Юстиниана, пользование которыми было уже не под силу юристам ВПИ века. Вместе с тем она содержит ряд нововведений. Последния представляют собою, однако, не столько попытки планомерно преобразовать право, чтобы согласовать его с новыми запросами жизни, реформировать его, как полагали многие, сколько воспроизведение в законе установившагося уже раньше обычного то

Ва. Вот некоторые из наиболее существенных отступлений Эклоги от начал юстинианова права.

Эклога видоизменяет форму заключения брака, усиливая значение церковного венчания, и совсем не признает римского конкубината; она еще более ограничивает власть отца над имуществом детей, чем раньше, и устанавливает новые сроки совершеннолетия (15 и 13 лет); во многих отношениях она уравнивает власть матери над детьми с отцовскою властью, создавая понятие родительской власти обоих супругов; она признает нечто в роде общности управления имуществом супругов, которая сказывается и после смерти мужа, когда вдова сохраняет право управлять всем семейным имуществом. Все это, несомненно, типичные черты обычного права варваров, особенно славянских народов, осевших в пределах Византии. Напротив, на уголовном праве Эклоги особенно сильно отозвались жестокость норм и карательная система Востока: она изобилует постановлениями о применении, даже по мелким преступлениям, членовредительных наказаний, как усечете ушей, носа, отрезывание языка, ослепление и тому подобное.

К той же эпохе иконоборческих императоров относятся (в дошедших до нас редакциях) два сборника законов, в основных своих частях сложившиеся, быть может, даже еще раньше, и представляющие собою кодификацию обычного права. Это, во-первых, „Законы земледельческие“ (Коф.ои yswpYcxot), отражающие юридический быт свободных византийских крестьян, сложившийся на Востоке независимо от римского права и отчасти вопреки ему. Они имеют в виду почти чисто натуральное хозяйство: так, уголовные штрафы и взыскания они определяют большей частью не в деньгах, а натурою, например, хлебом. Предусматривают они преимущественно кражу хлеба или плодов, потраву и другой вред, нанесенный животными. Ha-ряду с этим они содержат ряд постановлений, определяющих отношения свободных крестьян, собственников или арендаторов обрабатываемой ими земли, хотя упоминают и о зависимых крестьянах. Характеризуя положение крестьян, этот закон говорит, между прочим, о землях, принадлежащих им на праве общого владения. Отсюда многие исследователи заключали, что в Византии существовало общинное землевладение. Это представляется, однако, весьма спорным. „Законы земледельческие“ настолько отвечали потребностям византийских крестьян, что пережили все дальнейшия реформы законодательства. Лишь пополненные отдельными новыми нормами, они воспроизводились в сборниках до XIV столетия, а кроме того были реципированы и в некоторых соседних странах, в частности в Киевской Руси.

Обширнее и еще крупнее по своему значению был другой, аналогичный по своему характеру сборник: „Законы морские1“, или „закон родосцевъ“— Ло[ХОсРо8!а)в ваопхб;. Не будучи, конечно, специально родосскими, обычаи, кодифицированные в нем, сложились вообще в пределах Эгейского и восточной части Средиземного моря. Под влиянием изменившихся тогда условий морской торговли (во много раз возросшей опасности от пиратов, отсутствия крупных предприятий, какие существовали раньше в Риме и тому подобное.) этот закон еще дальше других отклонился от римского права: он не знает отдельного от хозяина судна капитана его (magister); он рассматривает фрахтовый договор как своего рода договор товарищества между хозяевами судна и товара, которые делят между собою прибыль и убытки; он распространяет начала распределения убытков от общей аварии (lex Rhodia dejactu), с одной стороны, на все виды аварии, наступившей без вины потерпевшого, а с другой, и на пассажиров, и т. и. В виду полного упадка морской торговли Византии к концу империи, „законы морские“ в ви зантийских сборниках продержались не так долго, как „земледельческие“, хотя и они еще были включены в состав „Василнкь“ (Базилик). Взамен, они оказали более сильное влияние на право других пародов, особенно через посредство морских обычаев, сложившихся в западной части Средиземного моря, заимствовавших многое из „закона родосцевъ“. К этому же времени относится еще особый „заКОНbСОЛДатСКИЙ“,—вс|А0е атра-тиатхо;,—имевший более ограниченное значение.

II. Второй период В. п. начинается с воцарения Македонской династии в лице имп. Василия I. Последнее ознаменовало окончательную победу православно-консервативной партии над иконоборческим течением и сопровождалось общей реставрацией, в том числе попыткою вернуться к древним началам юстинианова права. Это оказалось отчасти возможным благодаря наступившему значительному культурному подъему страны, которой тогда, после жестокой междоусобицы, был возвращен внутренний мир. Между 870 и 879 годами имп. Василий вместе со своими сыновьями - соправителями, Константином и Львом, обнародовал т. наз. Прохирош—6 жрб-хеиро; vofxop, „ручную книгу“. Он должен был служить как бы учебным руководством, на подобие Институций Юстиниана, и содержал важнейшия, по мнению авторов, постановления из больших сводов Юстиниана, хотя они извлекались не из подлинных сводов, а чаще из их греческих переделок и обработок. Кое-что было взято, однако, даже из подвергавшейся гонению иконоборческой Эклоги, в частности многие из ея норм уголовного права. Не удовлетворяясь этим, имп. Василий уже через несколько лет подготовил к изданию „Воспроизведение законовъ“ — irM-fayw-fi;, представлявшее пересмотренное и дополненное издание Прохирона. Но его, невидимому, не успели распубликовать. Тем не менее, оно получило большое практическое значение, т. к. послужило одним из главных источников для многочисленных позднейших частных обработок В. п.

Преемник имп. Василия, его сын Лев Мудрый, осуществил затем план восстановления юстинианова права в широк. размерах. Около 889 г. он издал т. наз. Василиш—Т<% Ва-тХаса Р|ли|»а—„царские законы“. Цельсборника—воспроизвести по возможности все юстинианово право, опуская лишь явно устаревшия и неприменимия более части его. Весь материал Дигест, Кодекса и Новелл распределен в 60 книгах, разделенных на титулы и фрагменты, как у Юстиниана, и расположенных приблизительно по системе Кодекса. Выдержки и тут взяты большей частью не из подлинника, а из греческих переработок его VI и следующих столетий. Текст сопровождается пояснениями к нему, заимствованными у различных греческих авторов, раньше комментировавших сборники Юстиниана. Это так называемым схолии, достоинство которых различно, в зависимости от близости их авторов к эпохе кодификации Юстиниана. Некоторые схолии, относящияся еще к VI веку, весьма ценны и, подобно самому тексту Василик, могут служит пособием при критике и толковании текста Дигест и Кодекса. Другия не заслуживают доверия.—Хотя большинство приведенных выше нововведений Эклоги отменяется Василинами, но некоторые части законодательства иконоборцев все же оказались настолько живучими, что были воспроизведены и в них, как уголовное право Эклоги. „Законы земледельческие“ и „морские“ также были включены, хотя, быть может, лишь при позднейшем пересмотре Василик.

После издания этого громадного свода византийское законодательство почти замерло, как бы исчерпав свои силы. За все последующее время, до самого падения империи, не появлялось более новых кодексов. Издавались только отдельные законы и указы, начиная с×века носившие часто название „хризовуллъ“, золотых грамат. Из новелл этого времени заслуживает упоминания „книга префекта“—Етсархьхов ВфХиов Льва Философа, недавно лишь открытая, которая содержит весьма ценные указания на строй и пололсение ремесленных цехов в Византии.

Однако, огромные по своему объёму Василики оказались слишком громоздкими для византийских юристов.

Так как законодатель не приходил им на помощь изданием более кратких сводов, то за составление таковых стали браться частные лица, причем их сборники нередко приобретали современем не меньший авторитет, чем закон, и превращались как бы в самостоятельные источники права. Укажем лишь главнейшие из них, т. к. за пять веков после Василик появилось довольно много таких частных сборников. Приводимия ниже названия их присвоены им, впрочем, большей частью, современными издателями, например, Цахариэ ф. Лингенталем.

Около 920 г. была составлена Epitome (извлечение) из Василик в 50 главах. Неизвестен как ея автор, так и автор появившейся около половины×века т. н. Synopsis major, которая получила особенно широкое распространение и легла в основу ряда позднейших работ. По содержанию это краткий „обзоръ“ Василик, важнейшия постановления которых излагаются в алфавитном порядке. Такой упрощенный прием систематизации пришелся по плечу юристам того времени. Сохранились еще Есио-да ad Prochiron mutata, приспособление Эклоги к новому или, точнее, к восстановленному праву; затем, также изложенная в алфавитном порядке, сокращенная Synopsis minor начала XIII в.; Prochiron auctum, расширенный прохирон, начала XIV в и др. От этого общого типа извлечений отступают лиш некоторые сборники, например, т. наз. ПеГра, или „Практика, или учение согласно деяниям Евстафия Романа“, бывшего судьей около половины XI в Его сборник решений особенно ценен, т. к. знакомит нас с судебной практикой эпохи. К тому же времени относится трактат в стихах, составленный известным ученым, литератором и государственным деятелем Пселлом для наставления в юриспруденции Михаила Дука, наследника имп. Константина Мономаха, „Обзор законовъ“— Зивофц тыв вои.’.ш у. В отличие от других компиляторов М. Пселл уделяет внимание и теории права, которую он черпает у классическихписателей, хорошо ему знакомых, но которая иногда плохо вяжется с действовавшим правом. В конце XI века Михаил Атталиата издал „обзоръ“, в котором он, между прочим, стремится точнее выяснить отличия права Василик от старого, юстинианова права. Этим его работа приобретает особенную ценность для критики и толкования источников В. п. Образцом самого элементарного типа пособий является сборник начала XII в., названный „Ттукитъ“ (буквально:— „Что где лежитъ“). Это нечто в роде „толкового указателя“ к Василинам; он составлен, впрочем, умело и полно.

Совершенно исключительное значение получило, однако, последнее, составленное около 1345 г. частное руководство, „Шестикниокие“ Константина Арменопула (см). Оно фактически скоро получило авторитет законодательного памятника. Такое же значение оно сохранило затем при господстве турок, а также в Греции и Бессарабии по отделении их от Оттоманской империи.

Судьба и влияние В. п. на Востоке представляют много аналогий с судьбами римского права на Западе. После эпохи почти полного его забвения, оно возрождается; затем оно постепенно все более проникает в жизнь. Этот процесс усвоения его закончился в современной Греции лишь в XIX стол., когда оно стало применяться уже в полном объёме в связи с историческим толкованием сборника Арменопула. Аналогичный процесс намечался в Молдавии и Валахии; но тут он был прерван в начале XIX в рецепцией сначала австрийского, а затем французского права. Он завершился только в отделенной от Молдавии в 1812 г. Бессарабии, где, уже под русским господством, судебная практика за последнее время стала переходить от реципированных в XVIII в скудных сборников Арменопула и дополнявшего его трактата Донича к применению Василик и даже Юстинианова права через посредство исторического толкования указанных сборников. В славянских странах восточной Европы В. п. не было реципировано как источник права. Но и на их право оно оказало значительное, еще недостаточно оцененное влияние. Особенно сильно последнее было в Сербии, где „Законник царя Стефана Душана“ многое прямо заимствует из него. Не меньше оно было в Далмации: „законы морские“ почти целиком перешли в обычное право Дубровника (Рагузы). Явные следы его влияния заметны в праве Болгарии; о них свидетельствует сборник: „Судебник царя Константина“ или „Закон судный людемъ“. На русском праве В. п. отражалось еще до принятия русскими христианства, в договорах с греками, а затем, через посредство греческого духовенства, в Русской Правде (смотрите), церковных уставах, судных грамотах и так далее, кончая соборным уложением и новоуказными статьями, а через их посредство и на действующих законах гражданских. Проводниками этого влияния служили главным образом церковные суды. Они руководствовались сначала византийскими номоканонами (смотрите), а затем составленными у мясных славян, переделанными в России „кормчими книгами“ (см). Последния содержали, наряду с чисто-церковными канонами, большия выдержки из источников В. п., например, значительные части Прохирона и тому подобное. Наибольшее значение эти византийские (греко-римские) нормы получили в области брачных и вообще семейственных, а также наследственных отношений, которые до ХВПИ ст. были отчасти подведомственны церковному суду. Помимо Кормчих, В. п. проникало в древнюю Россию и в других сборниках, важнейший из которых носил название „Книги законныя“ и содержит византийские законы земледельческие, уголовные, брачные и судебные, взятые из различных сборников, преимущественно из Прохирона. Таков же характер сборника „Мерила праведныя“. Наконец, В. п. отразилось на праве Армении и Грузии.

Изучение В. п. возродилось на Западе с XVI стоя., первоначально как вспомогательная дисциплина к и церковному и римскому праву. За по-1

следнее время, подобно другим отраслям византологии, оно становится предметом самостоятельного интереса, хотя все еще не занимает заслуженного места, особенно в России, для которой оно имело особенно большое значение.

Издания источников. Первое научное издание источников В. п. было подготовлено Леунклавгем: „Juris Graeco-Romani tarn canonici qnam civilis tomi duo“ (Francol., 1596). В настоящее время основными являются издания Zachariae в Lingenthal, „Collectio lib-rorum juris Graeco-Romani ineditorum“ (Lipsiae 1852); и „Jus graeco-romanum“ (7 vol., Lipsiae, 1856—1888). Эти сборники дополняются изданиями греческих ученых Sgouta и Sathas, собранием грамот: Miklosich et Muller, „Acta et diplomata graeca medii aevi“ (3 vol., Vindob. 1860—1865).—Из числа изданий отдельных палиятникое следует отметить: Ferrini, „Institu-tionum graeca paraphrasis Theophilo antecessori vulgo tributa“ (Berlin—Mi-lano 1884—1897); Monferratos, „Ecloga Leonis et Constantini cum appendice“ (Athenis. 1889); A. G. Павлов, „Книги законныя“ (содержат „законы земледельческие“, в Сборн. отд. русск. яз. и слов. Имп. Ак. Наук, т. 38, СПб.. 1885); Ferrini, „Edizione critica del Yoyoе уемруихое“ (в Byzantinische Zeit-schrift, t. 8, 1889); Ashburner, „The farmers law“ (в „The Journal of hellenic studies“, vol. XXX, 1910); B. Dareste, „La lex Rhodia“ (в его „Nouvelles etudes d’histoire du droit“, troisieme serie, 1906); W. Ashburner, „The Rhodian Sea-law“ (1909); Zachariae,Im-peratorum Constantini et Leonis Pro-chiron“ (1837); Brandileone e Pmtoni, „Prochiron legum“ (1895—переработка для византийской Италии); А. Fabroti, „Basilicorum 1. LX“ (7 vol. fol. Parisiis 1647); Heimbach, с дополнениями Zachariae, Ferrini и Mercati, „Basilicorum libri LX“ (7 vol., Lipsiae, 1833—1897); J. Nicole,Le livre du prefet“ (Geneve, 1893); G. E. Heimbach, „Const. Harme-nopouli manuale legum sive Hexabiblos cum appendicibus et legibus agrariis“ (Lipsiae, 1851).

Литература. Общие обзоры: Zachariae v. Lingenthal, „Historiae Juris

Graeco-Romani Deiineatio“ (1839); Mor-treuil, „Histoire du droit byzantin“ (3 vol., P. 1843—1846); Азаревич, „История византийского права“ (1877); Za-chariae v. Lingenthal, „Geschiehte des griechisch-romischen Rechts“ (3 Aufl., 1892); Sitilia.no - Villanueva, „Diritto bizantino“ (1906). — Важнейшия монографии по одельным вопросам: Грибовскгй, „Народ и власть в Византийском государстве“ (1896); Василевский, „О законодательстве иконоборцевъ“ (в „Журн. Мин. Нар. Просв.“, 1878; войдет в собрание сочинений автора); Успенский, „К истории крестьянского землевладения в Византии“ (там же, 1883 и 1884); Панченко, „Крестьянская собственность в Византии. Земледельческий закон и монастырские документы“ (1903); Сокольский, „О характере и значении Эпана-гоги“; Бенеманский, „О Прохеирос Noiaoq“ (1906). По вопросу о влиянии на В. п. до-юстинианова права: Виссоbопо, „Тгас-се di diritto romano classico nelle col-lezioni bizantine“ (1906), а относительно влияния В. п. на право других народов: В. НиЬе, „О znaczeniu prawa rzymskiego и rzymsko - byzantinskiego u narodow slowiaiiskych“ (1868); Флоринский, „Древнейший памятник болгарского права“ (в „Сборнике статей по истории права“, посвященном Владимирскому - Буданову, 1904); Зовако-вич, „Законник царя Стефана Ду-пиана“ (1898); Калачов, „О значении Кормчей в системе древнего русского права“ (1850); Тиктин, „В. п., как источник Уложения 1648 г. и Новоуказных статей“ (1898); Кассо, „Византийское право в Бессарабии“ (1907); обзор старой литературы но В. п. дает Энгельмак, „Об ученой обработке греко-римского права с обозрением новейшей его литературы“ (1857). Новая литература приводится с исчерпывающей полнотой в журналах: „Byzantinische Zeitschrift“ (Leipzig, Teubner,—пока 20 т.). Византийский Временник, изд. при Имп. Акад. Наук (СПб. — пока 15 томов). В Византийском Временнике помещаются отдельные обзоры литературы по В. п., за последние годы пр. Бене-ииевичем и Гидуляновым.

А. Вормс.