> Энциклопедический словарь Гранат, страница 105 > Выходом из такого положение могло быть или возвращение к старым порядкам

Выходом из такого положение могло быть или возвращение к старым порядкам

Выходом из такого положения могло быть или возвращение к старым порядкам, или переход к более интенсивным системам земледелия. От современников, повидимому, ускользает эта дилемма. В их глазах нет другого исхода, кроме возвращения к тем сельско-хозяйственным отношениям, какие существовали в Англии во время Генриха VII: „Сломайте изгороди,—учит своих соотечественников Краули,—возвратите крестьянину его копигольд и, если он сдан вами в аренду, выкупите его у фермера и верните в руки того, кто владел им ранее“ (Crowleys, „Pleasure and Payne“, стр. 122 и 123). Не брать высоких рент и довольствоваться теми, которые взимаемы были предками, не огораживать общинных угодий, не обращать земель в пастбища и не сосредоточивать в своих руках нескольких ферм— таковы также советы, какие Филипп Стёбс считает нужным преподать английским джентльменам (Philipp Stubbs, Anatomy of Abuses, ч. П, стр. 26 и след.).

Только что приведенные воззрения составляют содержание не одной лишь дидактической литературы. Отголосок их можно найти даже в законодательных актах. В числе бумаг, изданных Кемденским обществом под общим наименованием Egerton papers, встечается один документ, озаглавленный „Redress of the Commonwealth (Возрождение государства). Он помечен 3 марта 1549 года. В этом документе, представляющем собою запись начерно всякого рода законопроектов для устранения существующих в государстве злоупотреблений и беспорядков, мы, между прочим, читаем: повелеть, чтобы

Владелец стольких-то акров не имел права снимать каких-либо ферм, если поступающие с них урожаи не идут на покрытие потребностей его самого и его семьи; да и то лишь в том случае, когда доходов с собственной его земли недостаточно для этой цели. Постановить также, чтобы никто впредь не держал в своих руках более двух ферм. Мировые судьи должны быть уполномочены следить за выполнением этих мероприятий; они должны привлекать нарушителей их к ответственности, под страхом денежного штрафа (The Egerton papers. Camden Society, стр. 11). Десять лет спустя, в 1559 году, в „Соображениях, представленных парламенту“ заботы о поднятии хлебопашества сказываются в еще более осязательной форме. „Пусть, читаем мы в них, будут приведены в исполнение статуты 4-го года правления Генриха VII и 5-го года царствования его сына, изданные с целью поддержания земледелия, противодействия факту разрушения крестьянских усадеб и исчезновению селений““. Удовлетворяя этим требованиям, английское правительство издает ряд указов с целью задержать процесс обращения па-хотей в пастбища и сделать невозможным искусственное возвышение цен на хлеб скупщиками. Суровия наказания грозят виновным в неповиновении, в том числе мировым судьям, повидимому, далеко не энергично приводившим висполнение подобного рода предписания.

Нечего говорить, что правительственным мерам этого периода так же мало удается задержать процесс развития овцеводства и обусловленного им огораживания открытых полей и общинных пастбищ, как и предшествовавшим по времени законам обоих Генрихов, и вот по какой причине: „Британскаяпочва,—говорит в своем описании Елизаветинской Англии Гаррисон,—более годна для скотоводства, чем для земледелия. Хлебопашество не занимает поэтому в Англии и четвертой части годной к обработке земли“.В свою очередь и иностранцы, оставившие нам дневники своих путешествий ко двору Елизаветы, на каждом шагу упоминают о безчисленных стадах овец, попадавшихся им по обеим сторонам пути.

Бранденбуржец Гентцнер в своем латинском описании нравов и обычаев англичан передает, очевидно, слышанное им в самой Англии утверждение, что по меньшей мере одна треть острова запущена под пастбища рогатого скота и овец. Объясняя причины таких быстрых успехов овцеводства, неизвестный автор „Discourse of the Commonweal (ныне приписываемого вдохновителю аграрной политики Сомерсета, Гельсу) указывает, что пастбищное хозяйство доставляет больше дохода как собственнику, так и фермеру. „Многие из нас—говорит в этом диалоге крестьянин — давно уже признали, что доходность хлебопашества весьма незначительна; поэтому те, кто в старые годы владел двумя—тремя или четырьмя плугами земли, запустили часть их под траву. Встречаются и такие, которые всю иахоть заменили пастбищами и этим путем нажили хорошия деньги““. „И в наше время,—прибавляет он,—не проходит дня, чтобы кто - нибудь из нас не обратил в пастбище засеваемую им прежде площадь“. Хлебопашество сделалось настолько невыгодным, что автор считает возможным вложить в уста того же крестьянина следующого рода со-

188

обращение: „Говоря по правде, я,

который не счел нужным загородить моего поля и продолжаю сеять на нем пшеницу, едва-ли был бы в состоянии уплатить ренту лэндлор-ду, если бы не держал еще небольшого стада овец, свиней, а также гусей и кур, которые в сложности доставляют мне больший доход, чем весь хлеб, поступающий с моего участка“.