> Энциклопедический словарь Гранат, страница 137 > Галлюцинации

Галлюцинации

Галлюцинации (обманы чувств, мнимовоспргятия) представляют собою такие восприятия, такие чувственные образы, которые возникают субъективно, независимо от внешних впечатлений, но тем не менее переносятся (проецируются) во внешний мир и наделяются таким же характером объективности и действительности, который при обыкновенных условиях принадлежит лишь чувственным образам, получающимся при непосредственном восприятии реальных впечатлений. Обыкновенно от истинных Г., которые возникают совершенно независимо от какого-либо внешнего источника раздражения и являются результатом самостоятельного возбуждения центральных чувствующих областей, отличают иллюзии, т. е. такие обманы восприятия, источником которых служит какое-либо действительное раздражение, но воспринимаемое сознанием в искаженном виде. Это отличие, вполне оправдываемое с теоретической точки зрения, на практике представляет значительные затруднения, и нередко бывает совершенно невозможно решить, имеем ли мы дело с иллюзиями или Г. По отношению к таким чувствам, как обоняние, вкус, осязание никогда нельзя с уверенностью исключить наличность какого-либо действительного раздражения, и здесь иллюзии и Г. неразличимы. Но даже и по отношению к слуху и зрению решить это не всегда бывает возможно. Мы говорим об иллюзии, если больной слышит какия-либо слова в пении птиц, шуме шагов, скрипе дверей, и о Г., если эти слова воспринимаются в полной тишине. Но трудно допустить существование абсолютной тишины; крайне редко можно бывает исключить и отсутствие всякого светового раздражения. На практике это отделение иллюзий от настоящих Г. представляется мало существенным и потому, что как те, так и другия, отличаясь своей объективною отчетливостью, представляются в сознании больных явлениями такого же реального характера, как и действительные предметы. Больным не только кажется, что они видят, слышат и осязают, но они на самом деле имеют эти восприятия, и в этом кроется громадное значение Г. для всейпсихической жизни. — Зрительные Г. бывают то в виде элементарных явлений—больной видит искры, огненные полосы, пятна, то в форме неясно очерченных, расплывающихся предметов, то выступают со всей яркостью и пластичностью фигуры людей, животные, святые. Иногда перед глазами являются сложные сцены в виде толпы народа, готовящейся к казни больного, картины пожара, потопа, отверстого рая, какого-либо фантастического ландшафта. В некоторых, сравнительно редких, случаях галлюцинации бывают очень малого размера (т. н. лилипутские): очень маленькие люди, животные. Чрезвычайно яркие зрительные образы наблюдаются у эпилептиков, причем они возникают внезапно, носят в большинстве случаев устрашающий характер—пожара, нападения зверей— и соответственно этому вызывают очень бурную реакцию. Очень характерны зрительные Г. при белой горячке (сл«.): это обыкновенно мелкие (мыши, чертики, жучки), множественные и двигающиеся предметы; кроме того, при этой болезни характерна большая внушаемость зрительных образов, например, на совершенно чистом листе бумаги больной видит сложные рисунки или читает несуществующия слова и фразы. Даже когда самостоятельные Г. при белой горячке уже прекращаются, оне еще могут быть вызваны в первые дни при надавливании на глазные яблоки. Заслуживает большого внимания, что в некоторых случаях галлюцинаторные образы обладают как бы теми же физическими качествами, которые свойственны и реальным предметам: они бывают непроницаемы и застилают действительные предметы, являются окрашенными при рассматривании через цветные стекла, отражаются в зеркале, удваиваются при рассматривании через призму и прочие Слуховия Г. в простейшей форме являются в виде какого-либо шума, стука, звона, выстрелов, крика, музыки, пения. Наиболее же частое явление — это „голоса“. Больной слышит отдельные слова, фразы, иногда длинные разговоры. Голоса эти раздаются из определенного места, с потолка или из-под пола, за стеною, иногда на значительном отдалении, или же у самого уха, даже внутри тела, например, в голове или животе. Часто голоса отличаются различною высотою и тембром; одни говорят чуть слышно, шепотом, другие крикливы, заглушают остальные. Иногда эти голоса имеют сверхъестественный характер, заключают какия-либо откровения и приписываются Богу или святым. Но чаще содержание этих голосов неприятное, оскорбительное: брань, насмешки, угрозы. В некоторых случаях голоса разделяются: одни стараются очернить, оклеветать больного, другие, наоборот, выступают на его защиту, причем иногда оскорбляющие голоса слышатся в одном ухе, например, правом, а ободряющие—в другом, левом (двусторонния Г.). В связи с заболеванием среднего уха, иногда благодаря существованию пробки в слуховом проходе, голоса бывают слышны постоянно только в одном ухе (односторонния Г.); оне нередко исчезают при соответствующем местном лечении. К истинным слуховым Г. относится также т. н. „двойное мышление“ (смотрите внутренняя речь, X, 483): все, что больной думает или читает про себя, сейчас же повторяетсягромко вслух, или немедленно оспаривается. Это вызывает крайне тегостное убеждение, что все самия сокровенные мысли больного известны всем окружающим.—В области обоняния и вкуса преобладает неприятное содержание: чувствуется противный запах—трупный, гари, смрада, вкус ядовитых или отвратительных веществ. Гораздо реже отмечаются какие-либо приятные запахи; во время эпидемии малеванщины больные ощущали необычайные запахи, несравнимые ни с какими ароматами на земле, и считали их за запах св. Духа. В сфере осязания Г. выражаются в различных кожных ощущениях — в виде прикосновения, ползания животных, дуновениях, электрических покалываниях, посыпании тела порошками, ощущении на нем паутины и нр. Онисывают также Г. мышечнагочувства (больные чувствуют, что какое-либо стороннее влияние заставляет их производить те или другия движения, вызывает искусственное сокращение или напряжение в различных частях тела) и общого чувства, заставляющия больных говорить об электрических или магнитных токах, которые проходят через их тело, о вселении в них какого-нибудь животного или нечистой силы, о необычайной легкости тела, внушающей мысли о летании, отделении от земли, или об искусственном возбуждении их сладострастия и совершения с ними помимо их воли полового сношения. Но все эти явления относятся не к Г. в тесном смысле, а скорее к ложным, бредовым толкованиям различных ощущений, возникающих иногда благодаря какому-либо действительному болезненному раздражению.

От истинных Г., которые совершенно равнозначущи с объективными, реальными восприятиями, отлича-ють психические Г., или псевдогаллюцинации (по В. X. Кандинскому), которые не имеют этого характера реальности, объективности. Человек видит какой-нибудь предмет, но не так, как он видит реальные предметы, а лишь в своей голове, видит умственным оком; или слышит что-нибудь, но настоящого звука, долетающого до уха, нет; он слышит мысленно, „внутренние голоса“, мысленные разговоры. От субъективных образов фантазии или воспоминания псевдогаллюцинации отличаются тем, что не сопровождаются чувством собственной внутренней работы, а признаются за явление, „наведенное извне“ и совершенно не зависящее от самостоятельной деятельности лица.

Г., являясь для восприемлющого сознания такою же объективною реальностью, как и действительные восприятия, если при том не исправляются критикой, нарушают правильное отношение к окружающему, неизбежно ведут к различного рода бредовым толкованиям и соответственно с этим вызывают нередко ряд неправильных, иногда преступных, поступков. Особенною убедительностью обладают комбинированные Г., т. е. развивающияся одновременно в различных органах чувств. Напр., алкоголик в белой горячке не только видит животных, но и чувствует, как они ползают по его телу, или наряду с фигурами людей слышит и их голоса.

Г. очень часто наблюдаются при самых разнообразных душевных заболеваниях, как острых, так и хронических. Иногда в начале заболевания, а также при выздоровлении оне появляются только при засыпании {гипногогические Г.). Хотя и редко, оне, однако, могут быть и у совершенно здоровых лиц, причем их возникновению способствуют все те условия, при которых понижается деятельность мозговой коры: крайнее физическое и умственное утомление, значительные потери крови, отравление некоторыми ядами (атропин, гашиш и др.). Сюда же должны быть отнесены и вызываемия искусственно Г. при гипнотическом сне; совершенно особую категорию составляют т. н. отрицательные Г.: при внушении, что данного лица нет в комнате, загипнотизированный, даже после своего пробуждения, не будет видеть этого лица, слышать его голос и обнаруживать какую бы то ни было реакцию на воздействие с его стороны, как будто его и на самом деле здесь не было. Что касается до телепатических Г., бывающих, по утверждению некоторых, у здоровых людей в момент смерти близкого им лица или какого-либо крупного события в его жизни, то в тех крайне редких случаях, где совершенно исключается хотя бы невольный обман в виде столь частых ошибок воспоминания и толкования, то оне, наряду с вещими снами, могут найти себе объяснение в подсознательной психической деятельности, представляющей иногда крайне тонкий реактив на явления, почти неуловимия для сознания. Нет ни малейшого основания выделять из области Г. т. н. видения здоровых, повидимому, лиц (например, известных визионеров в роде Сведенборга) и признавать за ними особую объективную реальность, служащую доказательством существования высших сил и существ, что и кладется некоторыми в основу сверхъестественного (мистического) мировоззрения. Г. служили поводом к крупным историческим событиям (видение креста Константином Великим: „сим победиши“, Г. Орлеанской Девы), вели к основанию религий (Магомет), нередко являлись источником заблуждений и суеверий; достаточно в этом отношении указать на мрачный период средневековья с его процессами о ведьмах.

Вследствие недостатка физиологических сведений относительно соответствующих областей головного мозга нет общепризнанной теории Г. Несомненно, что оне не обусловливаются периферическим, хотя бы и самостоятельно возникающим, раздражением органов чувств и не являются чисто идейным процессом, только очень живыми мысленными представлениями или образами фантазии. Эти когда-то выдвигавшиеся теории—периферическая и центральная— в настоящее время оставлены и уступили место психо-сенсориальной теории, по которой при возникновении Г. является необходимым возбуждение чувствующих центров головного мозга, участие которых и придает характер реальности и объективности этим мнимым восприятиям. Но в дальнейших деталях мнения уже расходятся: одни исключительное значение приписывают чувствующим центрам самой мозговой коры (кортикальная теория), другие признают необходимым ближайшее участие и подкорковых (субкортикальных) центров. Наиболее разработанною в этом отношении является теория Meynert’a, дополненная В. Кандинским. Исходя из чисто анатомических условий кровообращения в головном мозгу, Меу-nert указывает на резкий антагонизм в деятельности мозговой коры и подкорковых центров; Г., по его мнению, являются результатом взаимодействия двух условий: ослабления деятельности коры и возбуждения субкортикальных узлов, которое и при нормальных условиях придает нашим восприятиям печать объективности. Так как последняя отсутствует при псевдо-Г., то Кандинский считает, что в их происхождении принимает участие только кора полушарий, что и сближает их с образами воспоминания или фантазии. Менее удовлетворительною является теория французского психиатра Seglas, который приходит к заключению, что в произведении слуховых псевдо-Г. принимают участие двигательные артикуляционные центры коры, и называет их поэтому „психомоторными словесными Г.“. Не говоря о том, что при всяком даже отвлеченном мышлении можно отметить возбуждение этих артикуляционных центров, теория Seglas не может объяснить псевдо-Г. в области зрения.

Литература: помимо руководств по психиатрии, существует очень много статей и монографий по данному вопросу: Ioh. Мииииег, Kahlbaum, Hagen, Brierre de Boismont, Lazarus, Tanzi, Tamburini, E. Parish, Uhthoff, Norman, Goldstein и др.; на pyc. яз.—классическая работа В. X. Кандинского „О псевдо-Г.“ (1888 г.). В. Сербский.