> Энциклопедический словарь Гранат, страница 154 > Где загипнотизированный является полным автоматом в руках экспериментатора

Где загипнотизированный является полным автоматом в руках экспериментатора

Где загипнотизированный является полным автоматом в руках экспериментатора. Это состояние возможно только при полном сне, который считается наступившим с того момента, когда гипнотизируемый на вопрос, спит ли он, отвечает утвердительно. Как уже указано, нельзя провести резкой границы даже при двучленном делении между первою и второю степенью гипноза; тем более это невозможно при более дробном делении на 6—9 степеней. Первая степень во всяком случае наблюдается чаще второй; если общее число восприимчивых к гипнозу принимать в 80%, то около 60% принадлежит к первой группе, а 20% ко второй (по Льебо число лиц, не поддающихся гипнотизации—т. н. refractaires,—составляет от В до 8%, число же лиц, впадающих в сомнамбулическое состояние, не превышает 18%). В этой второй группе наблюдаются те же изменения со стороны произвольной деятельности, как и в первой, при том они выступают еще рельефнее. Здесь легко могут быть вызваны контрактуры, параличи, „психическая“ каталепсия (субъект удерживает автоматически каждое приданное ему положение, как удерживает и полученную идею), автоматические движения (например, вращательные движения одной руки вокруг другой в течение неопределенно долгого времени), а также оцепенение всего тела, при котором все произвольные мышцы находятся в тоническом напряжении, и голова, шея, туловище“ конечности деревенеют, точно доска. Этим состоянием общого мышечного напряжения охотно пользовались при публичных представлениях, помещая голову на один стул, а пятки на другой, причем тело оставалось неподвижно вытянутым, даже если кто-либо на него становился. Все эти изменения произвольной деятельности могут быть вызваны, как простым словесным внушением, пассами (привлекающими внимание на ту или другую часть или на все тело, как при общем оцепенении), жестами, так и всякими другими способами, лишь бы усыпленный ясно понимал чего от него требуют. Боль

шую роль в этом отношении играет подражание, особенно ярко выраженное при том состоянии, которое известно под именем фасцинации (или каптивации,т.е. завороженности). Этим состоянием охотно пользовались прежние магнетизёры; с самого начала экспериментатор и испытуемый не сводят друг с друга своих глаз, и через некоторое время последний повторяет все движения перваго: если этот отступает, он следует за ним, если экспериментатор подается вперед, он делает шаг назад, одинаково воспроизводит и всякое другое движение. В этом состоянии многие видят полную аналогию с завороженностью животных, например, птиц при приближении змеи или даже крупных зверей при устремлении на них взора укротителей. Явления фасцинации легко могут “быть вызваны и вторично из гипнотического состояния: заставив загипнотизированного открыть глаза и пристально смотря на них, можно вызвать такие же подражательные движения. Вопрос о том, насколько в гипнозе деятельность органов чувств изменяется самостоятельно, т. е. помимо внушения, остается открытым. Одни наблюдатели полагают, что их функция не представляет каких-либо уклонений от нормы, другие, наоборот, приводят доказательства, как в пользу изощрения, так и ослабления их деятельности. Точное выяснение этого до крайности затрудняется тем, что почти ни в одном случае не возможно с определенностью исключить влияния внушения, которое может проявляться и там, где оно вовсе не имелось в виду или оставалось не замеченным; огромное значение имеет при этом и самовнушение: субъект, уверенный, что в гипнозе теряется кожная чувствительность, не будет в силу этого реагировать на уколы булавкою, другой, убежденный, что в общении с ним („раппорте“) находится только гипнотизер, будет совершенно игнорировать воздействия со стороны других лиц и, наоборот, проявит изощренную чувствительность ко всем влияниям, исходящим от гипнотизера. Наэтом основании ряд исследователей допускает изменение функции органов чувств только при том условии, если участвует внушение (и самовнушение). Минуя многочисленные переходные фазы гипнотического состояния, мы рассмотрим эти изменения в наиболее глубоких степенях сна, именно в сомнамбулизме, где они выступают с особенною резкостью. Здесь можно наблюдать как значительное ослабление, даже полное прекращение деятельности органов чувств, так и, наоборот, резкое изощрение ея (гиперестезия), нередко поражающее стороннего наблюдателя. Можно внушить ПОЛН510 потерю кожной чувствительности, в том числе и болевой (аналгезию), причем эта анэетезия может охватывать и слизистия оболочки, и внутренние органы; благодаря этому можно произвести без боли те или другия операции, удаление зубов, акт родоразрешения и прочие Одинаково можно вызвать потерю зрения, обоняния, слуха, вкуса. При гиперэстезии сомнамбулам бывают доступны такие восприятия, которые для них невозможны при нормальных условиях. Так, очи могут читать в полутемной комнате шрифт, которого в бодрственном состоянии они не различают даже при полном освещении. Описаны случаи, где гип-нотики могли читать шрифт в изображении его на роговой оболочке экспериментатора (при чем в этом зеркальном изображении величина шрифта не могла быть более одной десятой миллиметра), или в отражении от поставленного перед их глазами картона; в этом находит себе понятное объяснение утверждение некоторых, что чтение возможно и в том случае, когда книга находится позади читающого или когда она повернута к нему переплетом. Непосвященных обыкновенно повергает в изумление, если среди совершенно одинаковых, повидимому, листков белой бумаги гипнотик безошибочно различает тот из них, на котором ему внушено видеть чей-либо портрет; очевидно, что при этом воспринимаются те или другия ничтожные приметы, отличающия данныйлисток от других и незаметные при обычных условиях. Благодаря этим отличительным знакам в воображении гипнотика всякий раз воспроизводится и самый портрет даже и при том условии, если с этого листка сделан фотографический снимок (понятно, что на этомт. снимке воспроизводятся и все мелкие отличительные признаки). При изощрении обоняния некоторые сомнамбулы по запаху могут определить, кому из присутствующих принадлежит перчатка, носовой платок или даже визитная карточка; при затыкании ноздрей эта способность угадывания исчезала. Одинаково и другие факты, приводившиеся в доказательство сверхъестественной способности сомнамбул к ясновидению, например, чтению мыслей и т. и., коренятся в крайней гиперэстезии того или другого из органов чувств и в способности улавливать такие мелкие знаки, которые недоступны этим органам в их нормальном состоянии. Так, въвосьми-десятых годах прошлого столетия общее внимание было привлечено к опытам Льюиса (Luys, а раньше его Bourru и Burot) с действием лекарств на расстоянии. Указывалось, что лекарства, запаянные в стеклянные трубочки и помещенные вблизи спящого, вызывают то же самое действие, как если бы они были приняты внутрь. Впоследствии выяснилось, однако, что эти опыты удаются только у лиц, подвергавшихся предварительно известной выучке, и при том условии, если экспериментатору самому известно содержимое трубочек; отсюда можно полагать, что мельчайшия особенности его поведения позволяют спящему угадывать благодаря черезмерной внушаемости, чего от него ожидают.

Путем внушения легко могут быть вызваны галлюцинации и иллюзии со стороны всех органов чувств, как простыя, так и комбинированные, т. е. при участии нескольких органов чувств. Напр., при внушении: „вот роза“, гипнотик не только видит ее, но и берет ее в руки, чувствует ея аромат. Эти внушенные галлюцинации вызывают и соответствующую их содержанию реакцию, то чувство удовольствия и наслаждения—что отражается на всей мимике и других движениях, — то страдания, ужаса и так далее В этом отношении замечается, однако, резкое индивидуальное различие: одни воспринимают все внушения вполне пассивно, ничего не добавляя от себя (например, при внушении: „на вашей руке птица“, гипнотик говорит, что видит ее, но не может ее описать), другие же, наоборот, самопроизвольно вносят различные добавления, развивая последовательно целия сложные картины. Таких лиц можно заставить перенестись в любую обстановку—в какое-либо известное им помещение, квартиру, сад, театр или места, знакомия им только по описаниям, например, Сахару, море и прочие, и они будут подробно рассказывать о развертывающихся перед ними с полною наглядностью событиях. Отсюда уже непосредственный переход к изменению путем внушения самой личности данного субъекта,—явление, которое французские авторы (Richet) называют объективацгей типов (objec-tivation des types). Загипнотизированному внушают, что он превратился в то или другое лицо — генерала, аббата, женщину, ребенка,—и он начинает говорить и действовать так, как будто был действительно этою личностью. Помимо положительных могут быть вызваны и отрицательные галлюцинации. Уже выше было упомянуто, что у некоторых устанавливается „раппортъ“ с гипнотизером, когда они находятся в общении исключительно с ним и ничего не видят и не слышат из окружающого. Но и в тех случаях, где такого раппорта не существует и гипнотики проявляют реакцию и по отношению к другим лицам, можно вполне устранить ее, внушив, что данного лица нет. Мало того, внушение может оказывать не только непосредственное влияние на настоящее время, но и на будущее, и на прошлое. При более легкой степени сомнамбулического состояния по пробуждении может сохраняться более или менее полное воспоминаниеоб этом периоде; при более глубокой степени воспоминание совершенно утрачивается, особенно, если было сделано соответствующее внушение ничего не помнить; все события, однако, сполна восстановляются при новом погружении в гипнотическое состояние. И вот внушения могут оказывать влияние не только во время самого гипноза, но и по пробуждении от него, т. е. в нормальном, пови-димому, состоянии, когда данное лицо совершенно не помнит о сделанных ему во сне внушениях. Эти т. н. послтипно-тические внушения могут иметь место как непосредственно после пробуждения, так и через более или менее отдаленный срок, иногда через несколько месяцев. Большой интерес представляет тот факт, что лица, приводящия в исполнение сделанное им внушение, бывают вполне убеждены, что они совершают тот или другой нередко странный поступок вполне самостоятельно, по своей доброй воле, и на вопрос, почему они его совершили, приводят более или менее правдоподобные доводы.

Объяснение возможности осуществления таких послегипнотических внушений коренится в том общем факте, что значительная, если не большая, часть всей нашей психической деятельности совершается ниже порога сознания, в подсознательной области. Все, происходящее в состоянии гипноза, конечно, не исчезает совершенно из памяти, иначе оно не могло бы воспроизводиться при новом усыплении, оно только не воспринимается бодрствующим сознанием, не доходит до его уровня, или, как выражаются некоторые, остается в нижнем сознании, не затрагивая сознания верхняго. Большинство авторов полагает, что при исполнении послегипнотических внушений лица на короткое время снова впадают как бы в состояние гипноза, что доказывается увеличением их внушаемости в этот момент и в других отношениях; некоторые же допускают возможность, по крайней мере для части случаев, осуществления внушений и в вполне нормальном состоянии. область послегипно-

2014

тических внушений черезвычайно обширна и приобретает очень большое значение уже по одному тому, что лежит, главным образом, и в основе медицинской практики: гипнотику можно заранее внушить, что он не будет чувствовать боли при производстве какой-либо операции, например, удаления зуба, что какия-либо самостоятельные боли, исчезающия у него во время гипноза, не будут беспокоить его и по пробуждении, что у него исчезнет влечение к употреблению вина, морфия и тому подобное. Одинаково могут быть внушены и галлюцинации, как положительные, так и отрицательные. Можно, например, внушить загипнотизированному, что он после своего пробуждения не найдет данного лица в комнате, и он, уже проснувшись, т. е. в своем как бы обычном состоянии, будет вполне игнорировать присутствие этого лица и не обнаруживать ни малейшей реакции на какие бы то ни было его действия. К этому же разряду явлений принадлежат и „ретроактивныя“ галлюцинации. Внушение, что в прошлом в известный момент произошли, те или другия события, очевидцем или участником которых был загипнотизированный, приобретает для последнего и по его пробуждении значение неоспоримой истины, в соответствии с которой будет стоять и его поведение. Таким путем можно заставить человека присвоить себе чужую вещь, уверив его, что она была приобретена им при тех или других условиях, выступить свидетелем мнимого преступления, которое будто бы произошло в его присутствии, возбудить желание мести за якобы полученное оскорбление и прочие.

Приводимые от времени до времени факты в доказательство общого изощрения психической деятельности у сомнамбул, имеющого как бы сверхъестественный характер, в виде способности ясновидения, чтения мыслей, способности говорить на неизвестных языках и проч., не подтверждаются при научно поставленных поверочных опытах. Помимо случаев умышленного обмана, помимо указанного изощрения органовчувств, позволяющого улавливать мельчайшие отличительные знаки (как при действии лекарств на расстоянии), значительную роль здесь играет изощрение памяти, проявляющееся в способности вызывать воспоминания, хранящияся в подсознательной области, но недоступные для бодрствующого сознания, т. е. как бы забытыя. Человек, очень поверхностно знакомый с каким-либо иностранным языком и не говорящий на нем в своем нормальном состоянии, может недурно пользоваться им в сомнамбулическом состоянии—благодаря тому, что оживают забытия воспоминания (нет примеров, чтобы сомнамбулы могли пользоваться каким-либо языком, о котором они никогда не имели никакого понятия); человек, переживший, например, в раннем детстве какое-либо событие и совершенно потом забывший о нем, легко может восстановить его в гипнотическом состоянии. Последнее явление находит себе применение при терапии некоторых болезней, где причина коренится в каких-либо переживаниях, бывших когда-либо, но затем „вытесненныхъ“ из сознания; оживляя эти воспоминания, остающияся в подсознательной области в виде как бы занозы или постороннего тела, и заставляя субъекта вновь пережить то или другое событие и сполна „отреагировать“ его, можно тем самым уничтожить и проявления болезни. Но тот же результат может быть получен и в бодрствующем состоянии, подобно тому как те или другия, казалось бы, совершенно забытия явления, иногда восстановляются в памяти при некоторых, особенно патологических, условиях.

Могущество внушений вытекает уже из того влияния, которое они могут оказывать на чисто физиологические процессы, которые совершаются вне контроля воли и нашего сознания. Путем внушения можно вызвать изменения в деятельности сердца и со стороны сосудов, повлиять на отправления кишечника (на этом основано лечение гипнозом привычных запоров), вызвать появление регул

(а по некоторым наблюдениям и выкидыши), влиять на отделение желез (в том числе и молока), вызывать кровотечения из определенных мест, подобно тому, как они могут быть вызваны и произвольно путем самовнушения (т. н. стигматизация, когда, как, например, у известной Луизы Лато, кровь появлялась на местах, соответствующих ранам Христа). Особенно поучительны (хотя и оспариваемия многими) анатомические изменения, которые могут быть вызваны на коже: прикосновение карандашем или другим предметом, при внушении, что это раскаленное железо, вызывает все явления, свойственные ожогу—красноту, пузыри, образование струпа; мнимая мушка оказывает то же действие, как и настоящая. Подобные опыты удаются, однако, далеко не у всех; как указывает П. П. Подъяпольский, на успех можно рассчитывать только в тех случаях, где испытуемия лида уже ранее испытали аналогичные явления, т. е. перенесли в действительности ожог с образованием пузыря или струпа, или им когда-либо ставились мушки и так далее; внушение может вызвать только те изменения, которые уже запечатлелись благодаря личному опыту.

Если гипнотизируемый, в некоторых по крайней мере случаях, является абсолютным автоматом („палкою в руках путника11), если внушение оказывает влияние даже на органические функции, то естественно возникает опасение о возможности применения гипноза с различными преступными целями. Эти опасения некоторыми преувеличивались до такой степени, что было сделано предложение подвергать всех предохранительному гипнотизированию, которое— совершенно аналогично оспопрививанию—имело бы своей целью защитить наиболее внушаемых лиц и создать у них невосприимчивость к антисоциальным и преступным внушениям. Другие, наоборот, совершенно отрицают какое-либо судебно-медицинское значение гипноза. Истина, повидимому, находится между этими крайними мнениями. Возможность гипнотическихпреступлений, теоретически вполне допустимая, в действительности оказывается очень ограниченною благодаря неустранимым препятствиям чисто практического свойства. Поэтому число таких преступлений никогда не может быть велико, и нет основания бояться сколько-нибудь значительного их распространения. Прежде всего подчинение внушениям отнюдь не может считаться безусловным; лица, беспрекословно исполняющия безразличные для них внушения, оказывают решительное сопротивление тем из них, которые идут в разрез с их нравственным чувством. Одни при этом категорически отказываются исполнить данные им приказания, другия заявляют, что не проснутся, пока не будет отменено неприятное для них внушение; у некоторых попытки преодолеть их сопротивление обусловливает появление припадков. И если при лабораторных условиях некоторым гипнотикам (по Льебо 4—5 лицам из 100) легко можно внушить какие-угодно поступки, в том числе и подобия преступлений (совершить кражу, поднести под видом сильнейшого яда сахарную воду, выстрелить в кого-либо из незаряженного револьвера), причем впоследствии, при производстве мнимого следствия, одни из таких преступников по пробуждении ничего не помнят о своих действиях, другие приводят те или другие доводы, ничем не выдавая гипнотизера, то несомненно, что при подобных „лабораторныхъ“ преступлениях загипнотизированные вполне уверены, что их не заставят совершить действительного преступления и что с ними только разыгрывают комедию. Но даже и при этих искусственных условиях можно встретить указанное неодолимое сопротивление, раз внушение идет в разрез с личными чувствами или природными инстинктами. Правда, опытный гипнотизер может более или менее легко обойти это сопротивление. Помимо продолжительного гипнотического воспитания, дрессировки, резко усиливающей восприимчивость к внушениям, он может достигнуть этого и различными окольными путями: теми или другими частачными внушениями, которыя, взятия в отдельности, являются безразличными, при помощи отрицательных или ретроактивных галлюцинаций, изменения личности, перенесения в другую обстановку и прочие Помимо, однако, других условий главным препятствием для осуществления преступных внушений будет служить тот риск, которому подвергает себя гипнотизер; какие бы меры предосторожности он ни принимал, он отнюдь не может быть уверенным, что его участие не будет обнаружено, и для него безопаснее самому совершить преступление, чем воспользоваться гипно-тиком. Этим объясняется, что до этих пор мы не имеем ни одного несомненного случая, где совершение преступления было бы обусловлено гипнотическим внушением. Иначе стоит дело, если преступные внушения делаются с согласия и по желанию самого гипнотазируемого (например, производство преступного выкидыша); здесь отпадает главная помеха для их осуществления—опасение, что они будут открыты.

Лица, приведенные в гипнотическое состояние, могут и сами стать жертвою различных преступных покушений со стороны гипнотизера. Возможность такого рода преступлений по отношению как к личности, так и к имуществу, подтверждается многочисленными фактами, относящимися, главным образом, к изнасилованию. Здесь, однако, необходимо иметь в виду, что то состояние полной беспомощности, на которое обыкновенно ссылаются как на условие, облегчающее возможность насилия, является следствием не самого гипноза, а осложнения истерией, где подобного рода состояния (летаргия, „светлая летаргия“, т. е. состояние физической беспомощности при сохранения сознания) могут возникать и вполне самостоятельно, помимо всякого влияния гипноза. У лиц же не истеричных внушение вступить в половое общение может встретить неодолимое сопротивление, если только оно не идет навстречу собственным желаниям загипнотизированной. В этом отношении необходимо отметить, что у многих разви-1

вается чувство глубокой привязанности, настоящей влюбленности в гипнотизера, и оне сами стремятся к сближению с ним и помимо гипноза. В других же случаях даже окольные внушения (например, чтобы девушка вышла замуж за гипнотизирующаго), если они не отвечают личным наклонностям, наталкиваются на такое же сопротивление. Помимо половых внушений возможны внушения самоубийства с различными целями (например, для получения страховой премии), также как и целый ряд внушений для присвоения имущества больных путем подложных росписок, духовных завещаний, подарков и проч. Однако, мы не имеем ни одного судебного процесса, где было бы с несомненностью доказано применение гипнотических внушений с целью завладеть имуществом.

Если в руках сведущого врача гипноз не может причинить вреда для здоровья — наоборот, он оказывает общее успокаивающее влияние и во многих случаях ведет к излечению от различных функциональных расстройств,—то при неумелой гипнотизации, особенно не врачами, он может, именно у лиц, уже предрасположенных к нервным заболеваниям, вызвать ряд неблагоприятных последствий, если они своевременно не устраняются соответствующими внушениями (резкое усиление внушаемости, впадание в автогипноз, припадки, описываются даже случаи психического заболевания). Публичные гипнотические представления, в свое время сыгравшия большую роль в развитии гипнотизма путем привлечения внимания врачей и физиологов, несомненно представляют ряд отрицаг тельных сторон, что и обусловило почти повсеместное их запрещение, в том числе и в России. Помимо лица, служащого подходящим материалом для опытов и доводимого нередко до самого плачевного состояния, вредное влияние несомненно сказывалось и на зрителях, повышая их внушаемость (давно уже отмечено, что лица, присутствовавшия при публичных представлениях, гораздо легче могут быть загипнотизированы) ислужа толчком для производства подобных же опытов со стороны не-умелых лид со всеми их вредными последствиями. Как общее положение может быть установлено, что применение гипноза должно находиться исключительно в ведении врачей—главным образом с терапевтическою целью, а также для выяснения различных физиологических и психологических проблем (в этом отношении за гипнозом уже имеются крупные заслуги, хотя бы в выяснении громадной роли подсознательной деятельности в нашей психической жизни). И при возникновении каких-либо судебно-медицинских вопросов, связанных с применением гипноза, разрешение их может быть предоставлено только врачам; излишне, конечно, прибавлять, что как с этической, так и с научной стороны совершенно недопустимо гипнотизирование с целью добиться сознания у подсудимого или верных показаний у свидетелей; оно может лишь иметь место, как часть медицинского исследования, для определения болезненного состояния данного лица, степени его внушаемости и тому подобное.

Объяснение гипнотических явлений в виду крайней недостаточности научных сведений о нормальной психической жизни, о механизме сна и прочие—не может быть дано во всей полноте в настоящее время.

Литература об Г. черезвычайно велика; она довольно подробно приведена в книге А. Moll’я „Г.“ (2-е рус. изд.. 1910). Кроме нея, следует указать на работы Charcot и его учеников: Gilles de la Tourette („L’hypnoti-sme et les etats analogues1, 1887) и P. Bichet (на рус. яз. „Клинический очерк большей истерии“, 1886); Liebeault, Lie-geois,De la Suggestion et du Somnam-bulisme dans leurs rapports avec la jurisprudence“ (1888); Bernheim, „De la suggestion et de ses applications a la therapeutique“ (рус. пер.); его же, „Нур-notisme, suggestion etc.“; Forel, „Der Hypnotismus“ (4 изд. 1902); Вундт, „Г. и внушение“ (1898, 2 изд.); Oberstei-пег, „Г.“ (1886); Сидис, „Психология внушения“ (1902); Кр афт-Э бит, „Эксперимент. исслед. в области Г.“

(1889); Крок, „Г. и преступление“ (1895); Фишер, „Г. в праве“ (1896); кн. Тарханов, „Внушение и Г.“ (2 изд., 1907), доклады А. А. Тохарского, „Г. и внушение, терепевтич. применение Г. к вопр. о вредном влиянии гипнотизирования“, статьи И. И. Подъяпольска-го, д-ра Янушкевича, В. Сербского, „Судебная психопатол.“ (вып. 2) и друг..

В. Сербский.