> Энциклопедический словарь Гранат, страница 149 > Гениальнейшим драматическим поэтом после Шиллера является Генрих фон-Иглейст

Гениальнейшим драматическим поэтом после Шиллера является Генрих фон-Иглейст

Гениальнейшим драматическим поэтом после Шиллера является Генрих фон-Иглейст (1777—1811), „не-романтический поэт, живший в романтическую эпоху“. В его драмах не мало романтических мотивов (сомнамбулизм, раздвоение личности, эротическое безумие), но уже превосходная архитектоника их придает им совершенно антиромантический характер. Расплывчатость и туманность романтизма чужды Клейсту; сила его—в твердости и ясности рисунка, реалистической обрисовке характеров и глубине психологического анализа. Центром его внимания явля-, ется человеческая, а не мировая душа,

и в изображении человеческих страстей ему нет равного среди немецких драматургов, из которых ни один не подошел так близко к Шекспиру, как он. Непризнанный, покинутый всеми, Клейст кончил жизнь самоубийством, но современников (в том числе и Гете) отталкивали от него не „романтические“ причуды, а беспощадная жестокость его реализма. Так, в лучшей своей драме „Принц ФридрихъГомбургский“ он разрушает условное понятие о героизме, заставляя славного победителя при Фербеллине плакать и унижаться от страха перед грозящей казнью; в патриотической драме „Битва Арминия“ он не идеализирует национального героя, а рисует его хитрым и грубым варваром, не брезгающим никакими средствами в борьбе с ненавистными римлянами.

Больше романтической разнузданности в драмах Христиана Дитриха Граббе (1801—1836), являющагося как бы эпигоном Sturm und Drang’a. Его драмы („Герцог Теодор Готландский“, 1827; „Дон-Жуан и Фаустъ“, 1829), полные чудовищнейших нелепостей, являются выражением того же протестующого титанизма, который проникает творчество „бурных гениевъ“ и точно также коренится в общественных условиях, “азница лишь в том, что поэты Sturm und Drang’a, пророки революции, еще верили и надеялись, Граббе же проповедует совершенный эстетический и этический нигилизм. Большое историко-литературное значение имеют, однако, его трагедии „Наполеонъ“ (1831) и „Ганнибалъ“ (1835), как попытки сделать носителями драматического действия не столько отдельных героев, сколько всю массу народа, из которой вышли герои и от которой они зависят. Граббе—один из первых немецких драматургов, вступивших на путь, который в конце концов привел к „Ткачамъ“ Гауптмана.

Третий выдающийся драматург 20-х и 30-х годов—франц Грилльпарцер (1791—1872), чуть ли не первый после реформации австрийский писатель, ставший известным за пределами своей родины. Он начал с „трагедиисудьбы“ („Прародительница“, 1817), но уже во второй своей пьесе („Сафо“, 5,818) вступил на путь Гетевского класснциама, которому остался верен до конца, внося, однако, в свои античные драмы гораздо больше красочности и мягкости и гораздо больше индивидуализируя своих героев, чем, в сущности, допускалось строгим классическим стилем. Совершенным реалистом Ирилльпарцер оказывается в своих драмах из австрийскойистории („Счастье и гибель короля Оттокара“, 1825, посмертная трагедия v,Ein Bruderzwist im Hause Habsburg“), основанных на детальном изучений источников, так как Грилльпарцер, в противоположность Шиллеру, был уверен, что история всегда мудрее поэта, который имеет право прибегать к вымыслу лишь в случае полного молчания источников. Тяжелия условия жизни в Австрии не позволили вполне развиться сильному таланту Грилльпарцера, как они сломили крылья и Ленау. Вся жизнь Грилльпарцера прошла в мелкой изнурительной борьбе с австрийской бюрократией и цензурой. Биография его полна курьезнейших анекдотов, вполне объясняющих огромное количество метких и злобных эпиграмм, в которых поэт изливал свое негодование на меттерниховский режим, и которые были напечатаны лишь после его смерти,—в 70-х годах.

Эпоха революций (1830—1848). В 1830 году в Париже вспыхнула июльская революция. Либеральная буржуазия торжествовала. Чем-то бодрым и свежим повеяло и в Г. Казалось, будто настало время заговорить смелее и свободнее. И если германские правительства продолжали действовать по-старому,—во франции можно было не стесняться. Переселение в Париж позволило Гейне и Берне приобрести влияние на умы в Г., какого они никогда бы не добились, оставшись на родине;

Лишь в Париже, познакомившись с резким тоном французской оппозиционной прессы, ЛюбвиггЬ’ерке (1786— 1837) из талантливого фельетониста и театрального критика превратился в первоклассного публициста, В Париже он задал себе вопрос: существует ли гражданин для государства или государство для гражданъе— и ответом являются его негодующия „Письма“, бичующия немецкие порядки и объявляющия терпение богиней черепах и немцев. 27 мая 1832 г. Берне выступил одним из главных участников в знаменитой гамбахской демонстрации, где южно-германские радикалы требовали учреждения немецкой республики, а потом до самой смерти был главою колонии немецких эмигрантов, к которой принадлежал также — впрочем, быстро перессорившийся со всеми — Генрих Гейне.