> Энциклопедический словарь Гранат, страница 147 > География

География

География, древнегреческое искусственное слово, означающее науку или искусство изображения и описания земли и вошедшее в употребление в александринскую эпоху (со II века до Р. X.). Но начатки географии относятся, конечно, к гораздо более древним временам и принадлежали, несомненно, к первым сведениям, полученным человеком. О развитии топографических знаний у „дикарей“ свидетельствуют их чертежи или наброски знакомых им местностей, которые они делают иногда, в ответ на расспросы путешественников, на песке, снеге, коре, бумаге и тому подобное.

V некоторых островитян Тихого океана были даже в ходу своеобразные морские карты из палочек, ключ к которым теперь утрачен, но которыми они пользовались при плавании на лодках между различными островами. Планы и карты, равно как географические описания, имелись уже у древних культурных народов среднего и дальнего Востока, хотя вообще их топографические сведения не отличались достаточною точностью; что же касается до отдаленных стран, а тем более всей земли, то многие тысячелетия человечество довольствовалось весьма примитивными и наивными представлениями. Даже у греков наиболее распространенное представление о земле сводилось к тому, какое получается из наблюдения круглой линии горизонта, т. е., что земля имеет вид диска или круглого выпуклого щита, обтекаемого рекою - океаном. Впрочем, среди греческих философов уже с

VI века до Р. X., под влиянием астрономических сведений, шедших из Вавилонии, стало утверждаться мнение о шарообразности земли (Фалес Милетский), а в III веке до Р. X. в пользу этого мнения Аристотелем уже приводится ряд доказательств. Во II веке до нашей эры алексан-дринский ученый Эратосфен, пользуясь известными тогда геометрическими и астрономическими данными, делает даже довольно удачную по своему времени попытку измерить величину земного шара. От этой шарообразной земли отличали тогда „обитаемую зе-млю“(ойкумену), которую представляли себе в виде острова, расположенного в умеренной зоне северного полушария и сходного по очертаниям с хламидой или пращей, именно вытянутого вдвое более в широтном направлении, чем в меридиональном. Окружавший этот остров океан вдавался в сушу четырьмя заливами, которые образовали моря— Средиземное море (с Черным), Красное, Персидское и Каспийское. Что было в других поясах земного шара, об этом ходили у географов того времени разные догадки. Одни полагали, что в южном полушарии также должна быть

„обитаемая земля“, а другие высказывали предположение, что поверхность земного шара пересекается накрест двумя океанами, одним в меридиональном направлении (Атлантический), а другим в широтном, в тропическом поясе, так что между ними имеются четыре „обитаемых земли“,—представление, бывшее, конечно, совершенно гипотетичным.

Новый толчок к развитью географических представлений последовал во II веке нашей эры, когда с развитием торговых и иных сношений во времена Римской империи круг известных стран значительно расширился. Александрийский астроном и географ Птолемей отверг представление об „обитаемой земле“, как об острове, и признал, что границы суши известны только на западе (Атлант. океан), а на с., в и ю. остаются неизвестными. Хотя в частностях Птолемеем было допущено не мало ошибок (например, он думал, что берег восточной Африки загибается к востоку и соединяется с берегом юго-вост. Азии, так что Индийский океан образует замкнутый бассейн), тем не менее его карта мира составила во многих отношениях значительный шаг вперед. С именем Птолемея связана геоцентрическая теория мироздания, по которой земля является средоточием вселенной, вокруг которого обращаются звезды, солнце и планеты; теория эта господствовала до XVI в., когда ее сменила гелиоцентрическая теория Коперника. Собственно география обязана Птолемей установлением понятия о геогр. широте и долготе, введением правильной картографической сети, условных картографических проекций, ориентированием карт севером кверху, так что он может считаться отцом современной картографии и, вместе с тем, наиболее известным представителем в древности того направления в землеведении, которое можно назвать общей географией и которое видело главную цель Г. в определении положения, формы, величины земли и в составлении возможно более точной карты ея поверхности, т. е. в астрономической

Географии и картографии. Происходящие на земле физические процессы тогда были еще так мало исследованы, что о физической географии в то время не могло быть и речи, хотя некоторыо философы, начиная с ионической школы и кончая Сенекой (I в.), задавались уже вопросами о метеорологических явлениях, о приливах и отливах, о вулканах, землетрясениях, повышениях и понижениях уровня моря и тому подобное. и пытались ответить на них более или менее вероятными догадками. Таким содержанием древняя география, однако, не ограничивалась. Люди сознавали потребность, и из любознательности, и в практических целях, иметь понятие о различных странах, их природе, населении, достопримечательностях. Для удовлетворения этой потребности служили у греков т. наз. „объезды“—„периоды“, разделявшиеся на „морские объезды“—периплы и на сухопутные—периэгеты. Периплы были, как думают, одними из древнейших памятников греческой письменности; составление их вызывалось потребностью моряков и торговцев иметь указания для плавания вдоль различных берегов относительно находящихся на них торговых пунктов, продолжительности пути между этими пунктами, условиях плавания, живущих по берегам народах, имеющихся у них продуктах и тому подобное. Большинство таких периплов до нас не дошло, но некоторые позднейшие (I — II вв.) сохранились и представляют значительный интерес по разбросанным в них историко-топографическим и этнографическим данным. Формой „объездовъ“ пользовались некоторые позднейш. географы и для описания всей „обитаемой земли“, совершая вокруг нея как бы мысленный объезд. Более подробные сведения о различных странах и народах мы находим, однако, у историков, и прежде всего у „отца истории“ Геродота (V в до Р. X.), оставившего в своей истории персидских войн подробные описания многих стран, в том числе и Скифии (южной России), с населяющими ее народами. Но самым известным описательным географом древности был Страбон (I в.), у которого мы встречаем и некоторые попытки анализа геогр. явлений, даже объяснения геогр. условиями историческ. судеб стран. Римляне времен империи интересовались, впрочем, географией, главным образом, для практических целей; наиболее употребительными картами этого времени были itinerarii (путеводители), образцом которых может служить сохранившаяся т. наз. Tabula Peutingeriana; это—длинная (более 6 метров) и узкая лента, удобно складываемая, на которой нанесены моря, главные пути и города, без всякой однако заботы о сохранении относительной верности площадей и расстояний, а только в целях самого грубого ориентирования.

Средние века были для географии эпохой застоя и упадка. Понятие о шарообразности земли откидывается и признается еретич.; восстанавливается древнегреческое представление о земном диске с тем лишь различием, что в центре круга помещаются уже не Дельфы с их оракулом, а Иерусалим с Гробом Господним („пуп земли“), или, следуя космографии Козьмы -Индикоплова (VI в.), принимается, что земля устроена по образцу Скинии Завета и имеет четырехугольные очертания (отсюда 4-х-угольные карты мира). Впрочем, с VIII века учение о шарообразности земли начинает возрождаться и мало-по-малу становится господствующим, хотя первая попытка изобразить землю в виде глобуса (не считая ранних попыток Кратеса Милосского и арабов) относится только к концу XV века. Некоторые географические сведения входили даже в круг средневекового преподавания, но не под именем „географии“, а под названием „геометрии“ или „космографии“. Птолемей в это время был забыть; им пользовались только арабы, усвоившие тогда греческую образованность, занимавшиеся астрономией и интересовавшиеся расширением географических сведений. Этому способствовало широкое развитие арабской торговли, по путям которой следовали и многие любознательные путешественники (Массуди,

Ибн-Фадлан, Эдризи, Ибн-Батута и др.), оставившие интересные записки о виденных ими отдаленных странах Азии, Африки и восточной Европы. В этом расширении пространственных сведений принимали участие и некоторые европейские путешественники, совершавшие в качестве послов или торговцев поездки в глубь Азии. Особую известность из них получил венецианец Марко Поло, проживший в XIII в ряд лет в Китае и принесший затем в Европу первия сведения о далеком Востоке—о Китае, Японии, Малайском Архипелаге. Эти сведения, из которых молено было заключить, что Азия оканчивается на востоке морем, послужили одним из важнейших оснований для Хр. Колумба настаивать на возможности открытия из Европы морского пути в Индию через Атлант. океан. Экспедиция Колумба была бы, однако, невозможна, если бы итальянские моряки (а за ними и португальские и испанские) не сделали к этому времени крупных успехов в морском деле, отваяшваясь на все более продолжительные плавания вдали от берегов. Явившись преемниками греков в качестве главных мореходов по Средиземному морю, итальянцы внесли в мор<екое дело значительное усовершенствование благодаря применению компаса. Хотя компас был уже давно известен китайцам, но более широкое практическое применение он получил только у арабов и итальянцев. Последние стали при помощи компаса составлять (с XIV века) карты берегов Средиземного и Черного морей {компасные карты или порту лани), впер-вые давшия более точные очертания южной Европы. Карты эти были, однако, исключительно местные, и ими интересовались только моряки; общее представление о земле не шло далее круглых карт, искусственно втискивавших известные тогда страны в условные рамки. Но с эпохой возрождения наук наступило и возрождение географии. Толчок тому был дан „открытиемъ“ произведения Птолемея, рукопись которого была доставлена в Италию и переведена здесь по-латыни, причем были перечерчены и птолемеевские карты, атак как это открытие почти совпало с последовавшим скоро изобретением книгопечатания и гравирования, то произведение Птолемея явилось одною из первых печатных книг. И оно вызвало громадный интерес в образованном обществе того времени, как о том свидетельствует ряд изданий, последовавших в течение около 60 лет (с конца ХВ-го по половину XVI в.), в Болонье, Риме, Страсбурге и др., все с картами и, след., по тогдашнему времени сравнительно дорогия. Эти -„Птолемеи“ восстановили впервые, после 13 веков забвения, связное представление об известном тогда мире, в очертаниях, уложенных в рамки правильной картографической сети. Но карты Птолемея были во многих отношениях не верны, и прежде всего должно было броситься в глаза различие в очертаниях Средиземного моря и окружающих его стран сравнительно с имеющимися в порту-ланах. Моряки продолжали пользоваться своими компасн. картами, а ученые верили в авторитет Птолемея, и таким образом некоторое время были две картографии, кабинетная, Птолемеевская, и практическая, морская — портуланов, (изображавшая, однако, только берега). Скоро, впрочем, сделалась очевидною необходимость исправления очертания берегов по компасным картам, которые явились затем единственными источниками для изображения вновь открывавшихся тогда стран (в Америке, Африке и др.). „Птолемеи“ стали издаваться с исправлениями и дополнениями, пока дальнейшие успехи картографии не заставили окончательно расстаться с Птолемеем и заменить его улучшенными картами, первые образцы которых стали появляться с XVI века в Голландии (Thesaurus Mundi Ортелия и „Atlas“ Герарда Меркатора), а с половины ХВИИ-го во франции.

Открытие Америки, объезд Африки и проложение морского пути в Индию и другия страны юго-восточной Азии, а затем и Австралии, равно как изыскания в северной полярной области, значительно расширили географический горизонт и существенно изменили и дополнили представление о земной поверхности. Интерес к географии в обществ усилился, и для удовлетворения его в ХУИ веке появились „Космографии“, из которых космография Себ. Мюнстера выдержала в течение ста лет (с 1544 по 1650) 44 издания. Это были популярные сочинения, знакомившия с различными странами и народами и удерживавшия отчасти еще средневековой характер в их погоне за чудесами, курьезами, в их смешении географии с историей и со всякими небылицами. Но одновременно шло и развитие научных знаний; успехи астрономии и математики повели к усовершенствованию способов определения геогр. широт и долгот, Коперник дал новую теорию мироздания, Снеллиус положил начало точной съёмке (триангуляции); были изобретены барометр и термометр, открывшие возможность точных наблюдений над атмосферой и так далее В половине ХВИ-го века в Амстердаме вышла книга молодого ученого Варена под заглавием „Общая география“, явившаяся первой попыткой дать научные основы общему землеведению {В. Varenius, Geographia generalis, in qua affectiones generates telluris explicantur, 1650). Сочинение это было замечательным по своему времени; в нем были намечены все главные отделы общого землеведения— климатология, океанография, орография; в 1672 г. оно вышло и в английском переводе с примечаниями Ньютона; Петр I приказал перевести его по-русски в числе первых избранных им иностранных книг. Но книга Варена предварила свое время; она была трудно доступна для среднего читателя и не вызвала достаточного интереса и среди специалистов. К тому же в то время имелось еще слишком мало наблюдений для разъяснения многих, поставленных Вареном вопросов. Только с половины XVII века стало выясняться преобладание на земной поверхности моря над сушей, только в конце того же века и в начале ХВШ-го было получено более верное представление о величине земной поверхности и о форме земли (сплющении ея у полюсов); только в

XVIII веке положены были научные основы многих отраслей естествознания, в том числе метеорологии, геологии, биогеографии и так далее Таким образом, только к XIX веку для географии могла открыться эра ея научного обоснования,—эра, связанная по преимуществу с именами Ал. фон Гумбольдта и К. Риттера.