Менеф выясненной до этой поры представляется этнографическая проблема, сводящаяся, гл. обр., к вопросу: поскольку критская и эгейская культуры суть греческие и поскольку опт принадлежат до-греческому населению этих местностей.
Шлиман не сомневался в том, что он открыл греческую культуру гомеровского времени. Но уже скоро против этого мнения стали раздаваться возражения: некоторые специалисты указывали на существенные различия между гомеровской культурой и микенской, например, на то, что гомеровские греки сжигают покойников,а носители микенскойкуль-туры—погребают; народ микенской культуры в тесных сношениях с Египтом, у Гомера—следы таких сношений незначительны. Было выставлено мнение, что носители микенской культуры — это до-грече-ское население Эгейского моря—карийцы, о которых говорят Геродот (I, 171) и Фу-кидид (I, 4 и I, 8, 1). Одно время карийцы образовывали значительное государство, центром которого был Крит (легенда о царе Миносе). В настоящееврфмя есть сторонники и эллинской и до - эллинской теорий происхождения микенской культуры (в самых новейших трудах Дюссо стоит на точке зрения до-гре-ческого происхождения эгейск. культуры, Дих-тенберг, напротив,— арийско-греческой). Эд. Мейер в новом издании I тома „Истории древности“ совершенно правильно находит нужным вопрос о происхождении культуры в разных областях Эгейского моря расчленить. Во всяком случае, этнографический вопрос требует еще дальнейших исследований. В настоящее время большей вероятностью обладают следующия предположения. Несходство неолитической культуры Крита и более северных областей Греции делает вероятным предположение, что критское население 3-го тысячелетия до
Р. X. отличалось от населения континентальной Греции; а так как, судя по археологическим данным, развитие критской культуры шло без перерывов (здешняя бронзовая культура есть непосредственное развитие неолитической), то можно думать, что то же население оставалось здесь, во всяком случае, и в первые периоды ми-носской культуры. Это до-греческое население Крита могло принадлежать отчасти и к карийскому племени, и, быть может, относилось к мсию-азийской расе, населявшей некогда значительную часть М. Азии и не принадлежавшей ни к семитам, ни к арийцам. Эд. Мейер полагает, что первоначальное население Крита принадлежало к мало-азийской расе, но что сюда еще до греков вторглись иные племена неизвестного происхождения (например, этеокритяне). Население Крита очень рано вошло в сношения с Египтом, может быть, еще в 3-ем тысячелетии до Р. X. (критские предметы в Негадэ, Абидосе и др. местах Египта) и, во всяком случае, во 2-м тысячелетии (камаресские вазы в Кахуне и Абидосе в остатках эпохи 12-й династии). Что касается вопроса о населении континентальной Греции, то обращает на себя внимание то обстоятельство, что здешняя поздняя неолитическая культура весьма родственна неолитической культуре севера Балканского полуострова, Венгрии, Галиции, Южной России и даже некоторых более северных областей Средней Европы (сходство в форме сосудов и орнаменте; особенно характерный орнамент в форме спирали и тому подобное.). Можно думать, что носители поздне-неолитической культуры континентальной Греции пришли сюда с севера. Если это так, то есть некоторая вероятность в предположении, что это и были греческие племена (в числе их ахейцы), отделившиеся от общого индо-европейского пранарода, родину которого многие (особ., О. Шрадер) ищут теперь в области между Карпатами и Каспийским морем (нек. исследователи, впрочем,—в Сред. и и даже Сев. Европе, а иные—в Азии). Появление греков с севера подтверждается также и тем, что у грековсохранились предания об этом движении с севера, и в этом смысле говорят некоторые географические названия и религиозные данные (например, одно из древнейших национальных святилищ греков находилось в Эпире, в Додоне). Что касается ранней бронзовой культуры в Ироп, то устанавливается и ея родство с древней культурой Средней Европы и особенно тесные отношения к древней культуре севера Балканского полуострова. Отсюда делают вывод, что в троянской культуре можно предполагать довольно рано участие индо-европей-цев, однако, принадлежащих к другой ветви народов, чем греки, а именно, к так называемым трояно-фригийскому племени. Таким обр., можно думать, что часть индо-европейцевъ„ двигаясь на югь, приблизительно на севере Балканского полуострова разделилась: одна группа перешла Дар-данелы и проникла в М. Азию, а другая, двигаясь по суше, постепенно достигла Греции. В начале бронзовой эпохи в Греции можно предполагать уже наличность греческих племен. (3-е тысячелетие до Р. X.). Однако, такая конструкция древней этнографии эгейского мира не представляется общепринятой: например, Эд. Мейер считает древне-троянскую культуру принадлежащей не грекам, а племени мало-азийскому („Gesch. des Altert.“, I т., 2-е изд. 1909 г.).
Когда проникли греки на Крит, остается неясным. Отсутствие перерывов в развитии критской культуры заставляет думать, что резких смен населения там не было, и что греки проникали туда постепенно, сравнительно небольшими группами, причем усваивали, по крайней мере в основе, местную культуру. В этом смысле говорит и то обстоятельство, что у Гомера население Крита изображено очень разноплеменным (Одиссея, XIX, 176—9). Может быть, разрушение дворцов в Кноссе и Фесте (прибл. в XIV в до Р. X.) стоит в связи с проникновением первых волн греческих племен на Крит (ахейцев).
Позднее, в конце 2-го тысячелетия до Р. X., имели место новия передвижения племен. Об этом говорят нам прежде всего египетские документы, сообщающие, что при 19-й династии (царь Мернепта) Египет теснили заморские народы, и при 20-й династии набеги этих народов не прекратились; в числе этих народов упоминаются племена, которые большинство ученых, как эллинистов, так и египтологов отождествляет с греками (Акаиваша — ахейцы, Данауна—данайцы). Несколько позднее (XII в до Р. X.) в Палестине и Сирии появляется народ филистимляне (Пуласата египетских памятников), которых многие ученые последнего времени на основании довольно убедительных данных отождествляют с тогдашним населением Крита. Это движение племен на юг, за море, было вызвано, как можно предполагать, продолжавшимся долгое время притоком с севера новых масс греков: в числе последних волн этого потока северных племен было малокультурное и воинственное дорийское племя. Ок. XI в до Р. X. дорянф проникли в Пелопоннес, а затем и на Крит. Об этом движении дорян сохранились многочисленные греческие предания (гипотеза Белоха, будто дорийского завоевания не было и будто оно измышление позднейших греческих историков,—несостоятельна и не принята в науке). Дорийское завоевание несколько понизило культуру и положило конец эпохе культуры микенской. Последствия этого завоевания сравнивают с последствиями нашествия германцев в Римскую Империю, но, конечно, понижение культуры в Греции было менее значительным, чем в V—VI веках по Р. X. в Западной Европе.
Около этого времени начинается и движение отдельных групп греческих племен в Малую Азию (эолий-цев, ионийцев и позднее дорийцев). Начало этого движения решительно невозможно восстановить, равно как и ход его. Несомненно лишь, что историческая эпоха застает уже на мало-азийском побережье Эгейского моря цепь греческих колоний (Смирна, Милет, Эфес, Фокея и проч.). Борьба
Греческих царей позднего микенского времени с северо-западными мало-азийцами была почвой для развития саг о троянской войне.
Таковы более вероятные выводы о времени появления греков на юге Балканского полуострова и на островах Эгейского моря; однако, выводы эти, конечно, гипотетичны и не обще-признаны. Если эти выводы правильны, то микенскую и отчасти даже цикладскую культуру нужно признать греческими, а не до-греческими. Однако, нет сомнения, что эти культуры и особенно микенская развивались под сильным влиянием критской культуры, созданной, как указано выше, вероятно, еще до-греческим населением Крита.
Таким образом, греки, попавши на Балканский полуостров, должны были вступить в соприкосновение с более высокой культурой Крита. Но они должны были испытать на себе и другия культурные воздействия соседей. Сам Крит, как мы видели, очень рано вступил во взаимные сношения с Египтом, и, несомненно, высокая египетская культура влияла на него, равно как, впрочем, и обратно—Крит оказывал известное влияние на Египет. Народ Кефтиу, с которым ученые на основании серьезных данных отождествляют критян, часто фигурирует в египетских памятниках 18-й династии, а археологические находки дают возможность предполагать существование сношений между Критом и Египтом в еще более раннее время. Точно также с эпохи 18-й династии (во всяком случае, в 15—14 веках) существовали несомненные сношения Египта с областью микенской культуры (на континенте и островах), как это видно из археологических находок (предметы с именами позднейших царей 18-й династии в Микенах, на Родосе и проч. и микенские предметы в Египте). Эти сношения продолжались и при 19 и 20 династиях (вторжение заморских народов в Египет, смотрите выше). Дорийское нашествие и смуты, наступившия в Египте после 20-й династии, ослабили на довольно долгое время сношения эгейского мира с Египтом.
Можно предполагать, что родственная грекам ветвь индо-европейцев, поселившаяся в М. Азии, находилась под воздействием до-греческой ма-ло-азийской культуры (типичнейшей отраслью которой является хеттит-ская культура).
Позднее посредниками между Эгейским миром и восточными цивилизациями делаются финикияне. Прежде преувеличивали роль финикиян в развитии греческой культуры (взгляды Моверса, Э. Курциуса и др.); большое пх влияние на раннюю культуру невозможно уже потому, что они сами, как теперь доказано, начали играть роль на море не ранее×и во всяком случае XI века до Р. X. Но с этого времени они появляются на берегах и островах Эгейского моря, на что указывают некоторые географические названия и упоминания греческих писателей о существовании финикийских культов в Коринфе, на о. Кифере и проч. На Кипре существовали финикийские поселения в×в и позднее. Однако, влияние их было не глубоко, ибо финикияне всюду ограничивались основанием небольших торговых факторий.
Что касается социального и политического строя народов эгейской культуры, то в этой области возможны только некоторые косвенные заключения, основанные на археологических данных и относящияся к сравнительно более поздним стадиям развития. Дворцы на Крите, а позднее в Микенах, Тиринфе, в Филакопи на о. Мелосе (3-е поселение) и проч. указывают на то, что на Крите и в Троаде еще в 1-ую половину 2-го тысячелетия до Р. X., а на восточном берегу Эгейского моря—во 2-ю половину того же тысячелетия (XVI—XII века) появились значительные для того времени государственные образования с царями во главе. Огромность дворцов и куполообразных гробниц указывает на то, что цари располагали очень значительными рабочими силами,— повндимому, держали в весьма зависимом положении низшие слои населения. Напротив, наверху общества создавалась аристократия- Маленькие дворцы, раскопанные в ближайшихокрестностях Кносса, заставляют думать, что это жилища знати, окружавшей царя. Подобный же дворец местного аристократа найден в Гур-нии на Крите среди остатков древней деревни. Часть микенских воинов сражается на колесницах, что тоже указывает на существование аристократов, ибо только им было под силу держать колесницы и коней. Вооружение микенского пехотинца не могло быть доступно крестьянину, а лишь зажиточному слою. Таким образом, приходится думать, что микенское общество было монархическим, но с значительною классовою дифференциацией и с аристократией наверху.
Однако, необходимо считаться с тем, что высокая культура микенской эпохи сосредоточивалась на восточном побережье континентальной Греции и на островах. Эти общества перестали быть исключительно земледельческими: они были вовлечены в торговый обмен с культурными соседями; здесь развилась и своя промышленность. В глубине страны и на западном побережьи влияние морских сношений уже в силу географических условий было незначительно; ближайшие соседи с запада стояли не на высоком культурном уровне; поэтому, эти общества должны были пребывать в примитивном земледельческом или пастушеском быту.
V. Греческое средневековье, а) Общая характеристика. Нашествие северных племен в XI веке до Р. X. несколько понизило культуру даже в восточной Греции и на Крите. Начинается как бы новый исторический процесс: образуются и развиваются новия греческие государства, создавшиеся в результате вышеотмеченной перетасовки племен. Это греческое средневековье в ранних своих стадиях освещено гомеровскими поэмами, которые в течение XIX века были подвергнуты тщательному филологическому и историко-критическому анализу, толчен которому дал Вольф; теперь можно считать вполне установленным, что эти поэтические произведения пережили очень долгий процесс развития, пока не приняли того вида, в котором мы их имеем. Ныне большинство исследователей держится того мнения, что в основе поэм лежат народные былины, сюжет которых связан еще с эпохой микенской культуры, т. е. эпохой микенского и тиринфского дворцов и 6-го города Трои; сказания о троянской войне, вероятно, связаны с движением ахейских племен микенской эпохи в Малую Азию. Эти народные былины подвергались долгой искусственной переработке со стороны профессиональных певцов эпохи греческого средневековья. Из множества былин эти певцы выделяли особенно некоторыя: о гневе Ахиллеса, о падении Трои, о странствованиях греческих вождей, в частности Одиссея, о приключениях Телемаха и тому подобное. Позднее некоторые поэты стали объединять мелкие поэмы в более значительные, группируя их около двух поэм: о гневе Ахиллеса („Ахиллеида“) и о странствованиях Одиссея („Первоначальная Одиссея1), присоединяя к этим двум основным сюжетам многие другие. Тот в общем стройный вид, какой теперь имеют „Илиада“ и „Одиссея“, придали им позднейшие поэты,—вероятнее, числом два. Гомера, на основании наиболее древних показаний, можно считать историческою личностью,—автором современной формы „Илиады“. „Одиссея“ в современном виде— моложе „Илиады“ (однако, и ныне есть сторонники мнения, что Гомер—автор обеих поэм). Авторы Илиады и Одиссеи—не простые компиляторы: онивложили в поэмы много своего. По разным данным можно полагать, что окончательно сложились эти поэмы в конце ВПИ и в ВП веках до Р. X. Отражая в основных сюжетах эпоху микенскую, оне, однако, изображают преимущественно быт более поздних веков, современных поэ-там-творцам их (VIII — VII века). Однако, и в изображаемом поэтами быте можно различать и более ранния и более поздния черты.—Обращаясь к характеру гомеровского общества, мы можем в некоторых отношениях констатировать даже прогресс сравнительно с микенской эпохой: уже
„Илиада“ знает железо (отношение упоминаний о железе к упоминаниям о меди равно прибл. 1: 14), а в „Одиссее“ железо встречается довольно часто (прибл. 1: 4). Но, вообще говоря, в гомеровских поэмах констатировать можно скорее понижение культуры, сравнительно с микенским временем, что вполне гармонирует с нашим представлением о последствиях дорийского завоевания. Напр., тех оживленных морских сношений с Египтом, которые заметны на Крите, особенно в поздне-миносскиф периоды, а на континенте Греции и на островах—в микенское время,—гомеровские поэмы не знают. Посредниками в торговле с Востоком в Илиаде и в еще большей степени в Одиссее являются финикияне. На Эгейском море и сами греки поддерживают оживленное мореплавание. Сношения с Западом рисуются в поэмах не отчетливо; только в более поздних частях Одиссеи (XX, 383; XXIV, 211, 307) фигурирует Сицилия.
> Энциклопедический словарь Гранат, страница 169 > Геометрический н Дииплонский стиль глиняных сосудов