> Энциклопедический словарь Гранат, страница 150 > Геродот

Геродот

Геродот, греческий историк, родился около 484 г. до Р. X. в Галикарнас-се, на рубеясе дорийских и ионийских поселений Малой Азии. Близкое соприкосновение с детства с обоими главными греческими племенами было одной из причин, почему Г. был чужд узких племенных симпатий (несмотря на свое сочувствие к Афинам). Повидимому, участие в борьбе с галикарнасской тиранией было причиной удаления Г. из родного города. Г. много путешествовал по островам Эгейского моря, Европ. Греции, был в Египте и в Передней Азии (может быть, посетил и Вавилонию), был на северных берегах Черного моря и проч. Долгое время он жил в Афинах, где вращался в кружке Перикла. Г. принял участие в основании колонии в Фуриях (южн. Италия) в 443 г. Вернулся ли он из Фурий в Афины,—спорно. Умер Г. около 425 г.—„История“ Г. делится на 9 книг, называемых иногда по именам 9 муз. Основная задача автора— увековечить подвиги как эллинов, так и варваров и особенно объяснить причины их взаимной борьбы. В существе своем тема Г.—это изображение борьбы греческого и варварского миров, кульминационным пунктом которой Г. представляются грекоперсидские войны. Г. говорит сначала о мифических столкновениях Европы и Азии, затем переходит к изображению роста Персии—главного врага греков; здесь изображает попутно те страны и народы, из которых образовалась Персия: Лидию, Мидию и Вавилон, и рассказывает историю основателя персидского могущества Кира. Таково содержание первой книги. Дойдя до завоевания Египта Камбизом, он всю 2-ю книгу посвящает истории Египта и описанию современного ему положения этой страны.

3-я книга изображает, гл. обр., Персидскую монархию при Дарии Гистаспе. Далее, по поводу скифского похода этого царя, мы находим в 4 книге подробное описание Скифии и других народов, живших к северу от Черного моря. Книги 5—9 посвящены истории греко-персидских войн, при I чем изложение доводится до битвы |

при Микале и взятия Сеста (479—8 г.). Всюду изложение прерывается вставными эпизодами и экскурсами.—В развитии греческой историографии Г. занимает место, близкое к так называемым логографам (смотрите Греция—Очерк историографии): он, подобно логографам, прежде всего рассказчик; но в то время, как большинство писателей этого типа по преимуществу интересовалось мифами и сагами, Г. принадлежит к той группе позднейших логографов, которые уже много места уделяли историческим временам (таковы писавшие до Г. Гекатей Милетский и Харон Лампсакский и младший современник Г., Гелланик Лесбосский). Отличием Г. от логографов является и широта его темы: попытка изобразить судьбы всего греческого и варварского миров, а не отдельного племени или государства (хотя и в этом отношении к нему близко подходит, например, Гекатей). Источники Г. не поддаются точному определению. Несомненно, он знал Гекатея и, вероятно, некоторых других логографов. Он черпал материал и у греческих поэтов: Гомера, Гезиода, лириков. Но главный источник Г.— устная традиция: рассказы и даже сказки, которые он слышал во время своих многочисленных странствований. Так как устная традиция весьма искажает факты, всегда богата анекдотическим и — нередко — фантастическим элементом,— то эти недостатки в высокой степени присущи и изложению Г., хотя по натуре последний очень правдив, что обнаруживается в тех частях его изложения, где он говорит, как очевидец; многие его сообщения подтверждены новейшими археологическими изысканиями. Но, несмотря на свою правдивость, Г. еще не умеет подвергать свои источники критическому анализу; отсюда—и множество недостоверного материала в его рассказах. Он сам характеризует свои методологические принципы так: „Я обязан передавать то, что говорят, но верить всему вовсе не обязан; это замечание имеет силу по отношению ко всему моему повествованию“ (ВН, 1152). Г. в толковании мифов и рассказов со сверхъестественным элементом не идет далее наивного национализирования („Бурю успокоили персидские маги, а может быть, она сама утихла“—VII, 191). Материал устной традиции он свободно перерабатывает, руководствуясь такими наивнорационалистическими принципами (Эд. Мейер). Г. нельзя назвать пристрастным историком: он не искажает фактов в угоду своим личным симпатиям. Но, несомненно, у него чувствуются симпатии к Афинам (влияние кружка Перикла).—В объяснении исторических событийГ. ближе к миросозерцанию гомеровской эпохи, че:._ к тому более строгому рационализму, которым отличается миросозерцание следующого поколения греческих историков, особенно фукидида. Г. верит в то, что боги вмешиваются в дела людей и, таким образом, определяют исход исторических событий. Боги его не являются воплощением высшей справедливости: они завистливы и мстят людям. Но и сами боги подчинены судьбе: „само божество не может избежать предназначенной ему участи“. Несмотря на недостатки изложения с точки зрения современной исторической критики, Г. является весьма важным источником в виду массы материала, им собранного. Особенно ценны географические и этнографические сведения о тех странах, которые он сам посещал (Скифия, Египет, некоторые части Персидской монархии и прочие): здесь сообщения Геродота весьма часто подтверждаются вновь открытыми археологическими и историческими данными.

Литература о Г. указана у Бузескула во „Введении в историю Греции“ (2-е изд. 1904) и в „Кратком введении в историю Греции“ (1910), у Пельмана в „Очерке греческой истории и источниковедения“ (рус. пер. 1910), стр. 113 сл.—См. также Ed. Meyer, „Forschungen zur alten Geschichte“ (I, 151—211 и II, 196—298). Русский перевод Геродота— Ф. Г. Мищенко (т. I—II, изд. 2-е, Москва, 1888). 2-я книга Геродота, посвященная Египту, подробно комментирована известным египтологом Видеманом (Wiedemann, „Herodots zweites Buch“, 1890). М. X.