> Военный энциклопедический словарь, страница 29 > Глинскии

Глинскии

Глинскии, князь, Михаил Львович, воспитывался в Германии, служил долго Албрехту Саксонскому, потом императору Максимилиану в Италии; славился храбростью и умом, и, после двенадцати лет отсутствия, возвратился в свое отечество, Литву, с образованием, с обычаями европейскими и с знанием многих языков. Отец и мать Глинского ис-поведывали греческую веру, но сын в Италии переменил ее на католическую. Он вскоре снискал такую милость Александра, короля польского, что этот государь обходилс я с ним как с другом, и поверял ему все свои тайны. В 1493 году, Глинский был послом в Крыму у .Менгли-Гирся, а потом назначен маршалом Литовским и старостою Бельским. Богатство Глинского и сила его при дворе возбуждали зависть в литовских панах, которая еще увеличилась иобедою, одержанною им над Татарами близ Немана, у местечка Клес-сена. В эго время (1308), Александр лежал на смертном одре. Сильное войско Менгли-Гирея иривело Литву в трепет. Александр требовал защиты от вельмож и народа. Глинский, собрав войско, разбил Татар, и явился съвдобычей и с тремя тысячами пленных в Вильно, чем утешил и успокоил Короля в последния минуты его жизни. Возгордившись победою, Глинский стал пренебрегать панов, и они обносили его перед Сигизмундом, братом и преемником Александра. Тщетно Глинский оправдывался, и искал посредничества Владислава, короля венгерского и богемского: ничто не могло переменить Сигизмунда, который всячески благоприятствовал врагам князя. Глинский вышел наконец из терпения, вместе с братьями, Васпльем и Ива-пом, родственниками и друзьями уехал в город Туров, и стал требовать полного удовлетворения от Сигизмунда. Слух о том достиг Москвы. Наследник Иоанна III, Василии, послал к Глинскому умного дьяка, предлагая ему защиту России, милость и жалованье. Глинские торжественно изъявили готовность служить государю Московскому, р условием, чтобы Василий ем укрепил за ними города в Литве поместные и те, которые им волей или неволей сдадутся. С обеих сторон утвердили договор клятвою. Михаил Глинский вторгнулся в Литву, захватил и умертвил многих, враждебных с ним ианов, взял Мозырь, и заключил союз с Менгли-Гирсем и господарем Молдавским. Между тем воеводы русские, князья Шемякин, Одоевские, Трубецкие, Воротынские, пришли к нему на иомощь, осадили Минск, и разорили все до самого Вильно; Глинский и Шемякин явились близ Дру-цка, обязали тамошних князей присягою верности к государю Московскому, соединились под Оршей с воеводою русским, знаменитым князем Даниилом Щенею, громили пушками стены ея, и замышляли приступ. Но Спгизм}нд подоспел НсИ помощь к осажденным, и Русские отступили. Михаил Глинский явился в Москву, был принят там с большою почестию, одарен селами с двумя поместными городами, Ярославцем и Медыныо, и подучил, для сбережения Турова и Мозыря, несколько дружин галицких и костромских ратников; он хотел в то же время возмутить Киевлян и Волынскую область, но это ему не удалось. Вскоре заключен был мир между Польшей и Москвою. Василий признал Мозырь и Туров (города Михайловы), собственностью королевскою, и удовольствовался единственно словом Сигизмунда, что Глинские .могут свободно выехать из Литвы вь

Россию. Русские и Литовцы были довольны; но Глинские изъявили негодо-_чвание, и Сигизмунд, опасаясь их козней, заключил их друзей в темницы, и вздумал требовать, чтобы Ве- линий князь выдал ему самого Михаила с братьями его, Василием и Иваном. Государь ответствовал, что Глинские перешли в его службу, когда Россия воевала с Литвою, и что он никому не выдает своих подданным. Мир с Литвою не был продолжителен; взаимные упреки и досады возобновились; и в 1512 году вспыхнула война. Сам Василий предводительствовал ратью и выехал из столицы 19 декабря; в числе сановников его был и Михаил Глинский; первые два похода кончились неудачными приступами к Смоленску. Между тем, Михаил Глинский ручался за успех еще нового иристуиа, с условием, чтобы Великий князь отдал ему этот город в удел наследственный: он нанял в Богемии и Германии для Великого князя многих людей, искусных в ратном деле, и оказал в этом случае великую услугу Василию. В 1514 году 29 июля, Русские сделали третий приступ к Смоленску. Ужасное действие огнестрельного я возвратило Русскому государю древнее достояние его предков: Смоленск сдался и, после стадесяти-летнего владычества литовского, присоединен к России. Но Великий князь и не думал уступить его Глинскому, который, досадуя на Василия, и уже опытный в измене, замышлял новую. Он стоял со вверенным себе отрядом близ Орши, и тайно предложил Сигизмунду свои услуги, изъявлял раскаяние, обещал загладить прошедшее. Личная справедливая ненависть к изменнику уступила явной пользе государственной: Король уверил Глинского в милости. Утвердили договор клятвами; согласились, чтобы войско литовское шло, как можно скорее, к Днепру. Когда оно приблизилось к Орше, Глинский бежал из русского стана, но отъехал не далеко: один из его слуг известил русского воеводу, князя Булгакова-Голицу, о бегстве изменника: воевода в ту же минуту с легкою дружиною поскакал за ним в догон, захватил Михаила с вооруженными слугами, и иредставил в Дорогобуж Великому князю. Глинский нс мог запираться: у него вынули из кармана Сигизмундовы письма. Государь приказал отвезти его скованного в Москву, где, не смотря на ходатайство, в его пользу императора Максимилиана, он содержался восемь лет в темнице. В 1526 г., великий князь Василий Иоаннович женился на княжне Елене, дочери Василия Глинского. Она через год выпросила свободу своему дяде, за которого дали поручительство князья Пенковы и другие дворяне, обязуясь, в случае его бегства, заплатить в казну пять тысяч рублей. В 1530 году, Михаил Глинский был уже в милости и воеводствовал с прочими .предводителями под стенами Казани. В 1533 г., он с немногими присутствовал при кончине Великого князя, и назначен был в советники ко вдовствующей княгине Елене и членом в государственную думу. С прискорбием видя нескромную слабость правительницы Елены к князю Ивану Федоровичу Овчину-Телепневу-Оболенскому, который, владея сердцем ея, хотел управлять и государственною думою, Михаил смело и твердо говорил племяннице о стыде разврата: его не слушали, возненавидели и погубили вместе с ближним боярином Михаилом Семеновичем Воронцовым. Он кончил дни свои естественною или насильственною смертию, не известно, в той самой темнице, где сидел прежде, 15 сентября 1534 года. Я. Д. Э.