> Энциклопедический словарь Гранат, страница 161 > Гольцев

Гольцев

Гольцев, Виктор Александрович, публицист и критик, родился в 1850 г., кончил курс в московском унив. и был оставлен при нем для приготовления к профессорскому званию. Пробыв 2 года в заграничной командировке, он в 1877 г. вернулся в Москву и в 1878 г. получил степень магистра полицейского права, по защите диссертации „Государственное хозяйство во франции XVII в.“. Вслед затем он избран был доцентом новороссийского университета по кафедре энциклопедии права, но в Одессе ему так и не пришлось начать чтение лекций. Немногим удачпее была его попытка получить кафедру в московском университете; утвержденный в 1881 г. в звании доцента, он уже в сле-дунщем 1882 г. принужден был навсегда отказаться от ученой карьеры. С тех пор он занимался, главным образом, литературной работой и принимал деятельное участие в различных ученых, литературных и просветительных обществах. Ум. в 1906 г. Г. был очень деятельным участником в целом ряде периодических изданий, но главным центром его литературной деятельности была „Русская Мысль11. В ней он принимал постоянное участие с самого ея основания в 1880 г., а с 1885 г. состоял ея фактическим редактором, хотя ему так и не удалось добиться разрешения быть официальным редактором. В 1906 г., незадолго до смерти, был избран прив.-доц. моск. унив. Отдельно изданы Г., кроме упомянутой диссертации, еще следующия книги; „Очерк развития педагогических идей в новое время“ (1880 г.), „Законодательство и нравы в России XVIII в.“ (1885 г.), „Воспитание, нравственность, право“ (1889 г.), „Об искусстве“ (1890 г.), „Вопросы дня и жизни“ (1893 г.) и др.

В истории политического развития России Г. будет отмечен как последовательный проводник конституционных идей в сознание русского общества. Всю жизнь приходилось ему бороться с неблагоприятными условиями, которые на каждом шагу ставили ему всевозможные преграды для свободного служения своим идеалам. Он начал свое общественное поприще в качестве профессора. Но его лекции были признаны неблагонадежными, и ему пришлось навсегда проститься с преподавательской кафедрой. Он обладал темпераментом политического борца и выдающимися способностями колкого, яркого дебате-ра. Но в условиях русской жизни его времени не было возможности развернуть во всю ширь дарования этого рода. За отсутствием арены для свободного устного слова Г. сосредоточил свою деятельность на журнальной публицистике, и перо публициста он выпустил из рук лишь перед самой своей кончиной. Нечего и говорить о том, что и на этом поприще он не мог свободно расправить крылья. Всю жизнь пришлось ему работать под дамокловым мечом цензурных репрессий. Несмотря на все эти преграды, Г. внес свою существенную лепту в дело политического развития родины. С начала и до конца он оставался верен определенному политическому миросозерцанию, от которого не отступал ни на шаг ни перед грозой правительственных перунов, ни перед силою общественных увлечений иными направлениями политической мысли.

Он дебютировал в качестве публициста на исходе 70-х годов минувшего столетия. Правительство определенно стало на путь реакции и заявило себя безусловно враждебным идеям политической свободы. С другой стороны, и в радикально настроенных кругах общества конституционализм не пользовался надлежащим признанием; часть революционно настроенного народничества считала возможным осуществление социального переворота столь коренного, что перед его перспективой борьба за конституционные гарантии представлялась уже чем-то не только не имеющим существенного значения, но даже могущим повредить торжеству общенародного блага. В эту пору Г. выступил с той самой конституционно-демократической программой, которой он остался верен всю свою жизнь. В открытом письме к П. Л. Лаврову (1875 г.) Г. определенно высказался и против деспотизма правительства и против утопического аполитизма. Он заявил о своем твердом убеждении в том, что усовершенствование жизненных условий возможно только при наличности политической свободы, гарантируемой конституционными учреждениями. К этой борьбе за конституцию сводится и вся последующая его публицистическая деятельность, направленная против той правительственной реак-

893

Гольцфндорф.

394

пии, которая так пыипно распустилась в течение 80 и 90 годов минувшего столетия.

„Гольцев всюду сует конституцию, и в щи, и в кашу“,—сказал однажды Победоносцев, и, по словам самого Виктора Александровича, это замечание Победоносцева доставило ему большое удовольствие. Конституционализм Г. не был буржуазным в западно-европейском смысле этого слова. Он ценил конституционные учреждения, как наиболее пригодное с его точки зрения орудие для утверждения не только политической свободы, но и социальной справедливости. Г. был последовательным демократом и всегда стоял за самия широкие социальные преобразования. Не будучи социалистом, он горячо выступал на защиту трудящихся масс против привилегий имущих классов. Задолго до возникновения в России конституционно - демократической партии он развивал в своих статьях основные положения ея будущей программы.

Стремление к политической свободе и социальной справедливости не было у него исключительно продуктом головных убеждений, отвлеченно-диалектической работы ума. Это стремление жило непосредственно в его душе, было присуще основным особенностям его личной духовной природы. Он был прирожденным демократом, и это сказывалось не только в его писаниях и речах, но и во всем его обиходе, в тех жизненных мелочах, которые порою гораздо лучше характеризуют человека, нежели торжественные публичные выступления. Он всегда и со всеми держался как товарищ, товарищ не по профессии или программе, а просто по принадлежности к человеческому роду. Он любил не только человечество, но и людей, и отсюда вытекала пленительная простота его обращения со всеми без различия, его удивительная отзывчивость на всякое человеческое горе, его постоянная потребность в открытой общественной работе среди шумных, одушевленных собраний. В нем билась жилка трибуна, общественного борца. При всем том, он был чужд фанатической нетерпимости и, совершенно определенно отстаивая свои убеждения, всегда искал и рад был находить точки сближения с теми людьми и группами, которые, не во всем соглашаясь с ним, могли, однако, оказаться ценными попутчиками при достижении определенных ближайших задач. Он был рожден для деятельности на широкой и свободной политической арене, но судьба обрекла его на всю жизнь работать и бороться среди серых политических сумерек, под гнетом торжества враждебных ему начал. Это доставило ему не мало страданий и несомненно сократило его жизнь. Но эта преждевременно пресекшаяся жизнь была прожита не даром. Он сошел в могилу с своего поприща так ate, как и вошел на него — рыцарем русского конституционализма. См. сборник „Памяти

В. А. Г.“ под ред. А. А. Кизеветте-тера (М. 1910), где перепечатано и письмо к Лаврову (из „Впередъ“, где оно появилось вместе с ответом Лаврова). А. Еизеветтер.